"Фантастика 2024-71". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Краулет Эб - Страница 388

Папку он мне отдал уже в тот момент, когда вагон останавливался под нашим небоскрёбом.

На четырнадцатом этаже, недалеко от входных дверей в зал, где занимались этикетом, лежала обездвиженная баронесса. Прямо на полу, лицом вниз со связанными за спиной руками.

— Нет, но так же нельзя! — запричитал вдруг отец. — Она всё-таки аристократическая особа, а не половая тряпка.

Кажется, дед этих причитаний не слышал, и к лучшему. Он вместе с врачом рванул внутрь. В зале также на полу лежала Карина. Цвет её кожи мне живо напомнил Громову. У той ночью был очень схожий. Только без зелёных оттенков.

Ван Ли подложил под голову сестре подушки, а саму её повернул на бок. Таким образом вся дрянь из неё вытекала на пол, не грозя застрять на полпути от желудка ко рту.

Кондратий тут же присел рядом, открыл чемоданчик и принялся колдовать над своими лекарствами. Судя по всему, полученная от меня информация дополнила увиденную клиническую картину.

Я посмотрел на Карину через эфирную линзу и увидел, что, несмотря на достаточно тяжёлое отравление и частичное поражение печени, её жизни почти ничего не угрожает. По крайней мере, пока. Я развернулся и пошёл к лежащей на полу фон Боде.

Это невероятно, но, кажется, отец пытался развязать её.

— Сейчас, сейчас, — приговаривал он, ковыряя неподдающиеся узлы. — Я освобожу тебя.

— Сашенька, — сквозь слёзы причитала баронесса. — Сашенька, они все сговорились и хотели изнасиловать меня. Прям все вместе.

— Сейчас, сейчас… — словно во сне продолжал приговаривать отец.

При этом Леонид, Филипп, Николай стояли в нескольких шагах от него и тупо взирали на эту картину, ничего не предпринимая.

— Вы что⁈ — прикрикнул я. — Не видите, что он опять под воздействием? Возьмите и уберите его отсюда!

Мужчины продолжали стоять. На моё счастье среагировали безопасники. Двое из них подхватили под руки отца и бережно приподняли. А ещё двое встали по сторонам от баронессы.

Александр Державин принялся извиваться в руках конвоиров, пытаясь вырваться.

— Да я вас!.. Да она же!.. — его крики стали совершенно бессвязными. Кажется, он сам не понимал, что говорит.

— Если надо будет успокоить, — проговорил я, — можете стукнуть.

И тут же поймал на себе ненавидящий взгляд Филиппа.

— Как ты можешь? Это же твой отец!

— Сейчас — нет, — твёрдо ответил я и перевёл взгляд на лежащую и связанную женщину. — Её в допросную. Охранять вчетвером. При странном поведении кого-то из охранников вырубать его без вопросов. Отца к ней не пускать. Вопросы?

Вопросов не последовало. Безопасники кивнули и уволокли Матильду вон.

— Вы ведёте себя, как балласт, — сказал я оставшимся троим Державиным.

Дяди Славы тут не было, так как он помогал деду с Кариной.

Леонид поднял на меня глаза убитого горем человека.

— А что нам ещё остаётся делать? — спросил он.

— Жить, — твёрдо ответил я. — Во имя нашего рода! И возвеличивать его своими делами!

Получилось слишком пафосно, но я не жалел. Мне вообще было непонятно, почему эти люди настолько пассивны в сложившихся условиях.

Ко мне подошёл Николай.

— Что нужно делать? — спросил он.

— Иди к отцу, — сказал я. — Его снова нужно привести в чувство.

Из комнаты для занятий вышел дядя Слава.

— Как она? — спросил я у него.

— Нормально. Ты — молодец, что сообразил с документами. Кондратий сразу стал делать всё, что нужно. И Ван Ли тоже хорош: облегчил отравление, как мог. Карина уже разговаривает, так что благоприятный прогноз такой: она завтра встанет.

— Ого! — сказал я. — Здорово. А что хоть случилось, она сказала?

— Говорит, эта дура потащила её сразу после тренировки на свой долбанный этикет и заставила там мидии разделывать и есть. А Карина слыхом про них не слыхивала, так как вообще мидии не любит. Съела она несколько штук и плохо себя почувствовала, вот тебе и весь этикет.

— Она сестру мидиями, что ли, отравила? — удивился я, так как был совсем не почерк фон Боде.

— Не самими, понимаешь, — ответил на это дядя Слава. — Она в них что-то вложила. Впрочем, сейчас мы обо всём узнаем. Отец её допрашивать собрался.

Уже через десять минут, убедившись, что жизни сестры ничего не угрожает, мы собрались в небольшой комнате, у прозрачного лишь с одной стороны стекла. В допросной за ним сидела пристёгнутая к стулу баронесса, за которой стояло двое безопасников, а напротив неё восседал дед.

— Зачем ты хотела убить Карину Державину? — почти бесстрастным тоном, заставляющим завидовать его выдержке, спрашивал дед. — Кто тебе это приказал?

Матильда фон Боде молчала, лишь изредка качая головой.

— Кто приказал тебе отравить мою внучку? — перефразировал Державин-старший свой вопрос.

Баронесса повернулась к нам, словно могла видеть сквозь зеркало, которым казалось это стекло в допросной и завыла:

— Саша! Сашенька! Они хотят убить меня! Сашенька, спаси меня!

Короткий, но хлёсткий удар ладонью по щеке заставил её замолчать.

— Его там нет, — спокойно ответил дед. — Его сейчас лечат от зависимости к тебе.

— Любовь нельзя вылечить! — высокопарно заявила баронесса.

— Любовь — нет, — согласился Игорь Всеволодович. — А всякие штучки менталистов — вполне.

Она посмотрела на него так, словно желала взглядом растереть в порошок.

— А, если вы всё знаете, зачем меня-то пытать?

— Нам нужно подтверждение, — ответил дед, нагибаясь над столом и нависая над Матильдой. — Твоё подтверждение.

— Вы понимаете, что если я хоть слово скажу, то тут же и умру? — состроив несчастную физиономию, проговорила она.

Но, видимо, баронесса понимала, что никому из присутствующих её не жалко.

— Если ты ни слова не скажешь, то умрёшь куда вернее.

Державин-старший лишь слегка повёл глазами, и фон Боде тут же широко раскрыла глаза. А следом за ними и рот. Она пыталась вдохнуть, но возле её рта больше не было воздуха, пригодного для дыхания. Ужасные муки исказили лицо женщины.

Ещё несколько секунд, и Игорь Всеволодович вернул ей воздух.

Матильда судорожно вздохнула и ещё раз. И ещё. Словно не могла надышаться.

— Поступим так: я буду тебя спрашивать, а ты будешь мне отвечать: да или нет. Понятно?

— Да, — немного подумав, ответила баронесса.

— Ты работаешь на Разумовского?

— Нет.

— На Скуратова?

Молчание. По лицу фон Боде было видно, что её просто раздирают противоречивые чувства. Наконец, она открыла рот.

— Да.

— Они прищучили тебя за убийство мужа и заставили работать на них?

— Да.

— С моим сыном, Александром Державиным, ты стала общаться по приказу Скуратова?

— Да, — и снова Матильда ответила с некоторой задержкой.

— Карину ты отравила?

Баронесса взглянула на деда диким взглядом и осклабилась.

— Она сама виновата! Сама! Она ничегошеньки не умеет! Она не женщина, а недоразумение! Она мидии не может разделать, как следует по этикету! Вы даже этому не можете научить своих дочерей! А ещё мужики называется, — и в довершение своей тирады она плюнула в лицо деду.

Тот спокойно утёрся и повторил вопрос:

— Карину ты отравила?

— Да, я! И жаль, что она не сдохла! Я бы и всех вас…

Она снова вытаращила глаза и могла лишь открывать и закрывать рот. Воздуха в её лёгкие не поступало.

События так быстро наслаивались друг на друга, что я едва вспомнил о том, что обещал погулять с принцессой. Погулять тут, конечно, в переносном смысле. Мне было необходимо рассказать Варваре много секретной информации.

На встречу я вылетел чуть ли не за двадцать минут. Затем водитель долго искал парковочное место в центре. А после я уже чуть ли не бегом, нельзя к монаршей особе на встречу опаздывать, спешил на свидание.

— Привет, — выдохнул я, подбегая.

И всё-таки она успела раньше. Завидя меня издалека, принцесса улыбалась. А я отметил, что она одета так, что признать в ней единственную дочь императора не представляется возможным. Вот только несколько скучающих мужчин, явно относящихся к собственной безопасности, выдавали её.