Измена. Видимость семьи - Фокс Лайза - Страница 6

– Кьюбнитька! Кьюбнитька! Мама купиля кьюбнитьку!

Егор ещё двигался по инерции вперёд, а Игорь стараясь предотвратить катастрофу, резко сел на корточки. Обнял Вероничку и крутанул её в сторону. Закрыл собой, подставив под ярость Морозова беззащитную спину.

– Больно зе! – пискнула дочка откуда-то снизу, но Кольцов её не отпустил.

Егор, затормозив в последнюю секунду, возвышался над ними, как ураган. Он тяжело дышал. Сжал руки в кулаки и сверлил меня яростным взглядом. Пронзал насквозь. Терзал безжалостно, и я понимала, что не выдержу его напора ни секунды.

– Морозов, зачем ты пришёл?

– У меня к тебе предложение. Деловое.

Он тряхнул головой и разжал пальцы. Сделал несколько вдохов и расправил плечи. А потом скрестил руки на груди и сделал вид, что совершенно успокоился. Как бы ни так! Я-то точно знала, что это только иллюзия! Видимость покоя. Тишина перед бурей.

– Игорь, уведи, пожалуйста, Вероничку к бабушке. Мы с Егором поговорим, и я её заберу.

От моих слов Егора повело, как от удара. Но на ногах он стоял крепко. Он молча следил за тем, как встал Игорь. Привычным жестом подхватил на руки Веронику, которая размахивала силиконовой формой в виде клубничного букета. Он собирался выяснять отношения, но я настойчиво подталкивала Кольцова к двери, и тот вышел, не устраивая скандала.

Мой офис – мои правила. И злость тоже моя.

– Чуть ребёнка не напугал! Что тебе надо, Морозов? – прошипела не сдерживаясь я.

– Сделать твою жизнь немного богаче. – Егор улыбнулся одними губами. Глазами продолжал снимать с меня стружку.

– Как интересно.

– Что, даже присесть не предложишь? Боишься, что испорчу стул?

– Ты имеешь ввиду, испачкаешь? Ладно, прости. Не хотела говорить гадости. Просто испугалась за дочку. Садись.

На лице Егора промелькнуло удивление.

– И ты меня прости. Не хотел пугать детей.

– Я уже давно не ребёнок! – выпалила я, усаживаясь во главу стола.

– Я заметил, – усмехнулся Егор и сел напротив. От него невозможно было оторвать взгляд. Он и раньше был привлекательным, а теперь сильнее заматерел. Стал сногсшибательным. Острые скулы, пронзительные голубые, почти синие глаза. Прямой нос и стильная стрижка. Мускулистое, но не перекаченное тело.

Но главным был взгляд. К интеллекту и силе, на которые когда-то клюнула я, добавилось ощущение власти. Словно он мог повелевать людьми. На секунду я почувствовала, что стала безвольной куклой под его взглядом. Скажи он броситься с подоконника – я бы так и сделала. Благо, хоть этаж первый. Даже ущипнула коленку под столом, чтобы прийти в себя. Резко выдохнула.

– Чего ты хочешь, Морозов? Развода?

– С этим мы уже опоздали, Дарья. Но вопрос, действительно, касается нашего семейного положения. Моя команда работала много лет, чтобы выйти на международный рынок. Мы нашли партнёров в Объединенных Арабских Эмиратах. Им нравится наше производство высоких технологий. Они готовы вложиться и стать инвесторами проекта.

– Но? В чём же «но»?

Егор вздохнул и потёр руками лицо, словно умываясь.

– Арабы придерживаются классических семейных ценностей. Они готовы вкладывать деньги. Они настаивают на знакомстве наших семей. Пригласили в Объединенные Арабские Эмираты погостить. После знакомства моей семьи и семей совладельцев инвестиционного фонда, будет решён вопрос о договоре.

– А при чём тут я?

Взгляд Егора потемнел. Теперь стала заметна наметившаяся складка между бровями, словно напоминавшая о бессонных ночах. С Аликой?

– Ты моя жена.

– Езжай с Аликой.

– При чём тут Алика? Она мне не жена! – резко ответил Егор, – арабы знают, что у меня есть официальная супруга и дочь. Их интересует встреча с вами! Никто другой не подойдёт!

– Понятно.

– Тебе эта сделка тоже выгодна, Дарья. Если ты нормально отыграешь роль жены, но арабы не подпишут договор, я оплачу тебе аренду этого цеха на год. Если сделка выгорит, добавлю столько же. Сможешь купить себе оборудование и не думать об оплате помещения.

– А что с Вероникой?

– Арабы думают, что она моя дочь. Ей придётся ехать с нами.

У меня внутри стало горячо. Сердце словно зашлось от негодования и ускорилось, как лошадь на финише. Значит, он кувыркался в постели с Аликой, а когда ему понадобилось, я должна создавать видимость семьи и Вероничку в это втянуть? Заставить называть Егора папой?

– Да ты не переживай, у нас будут разные номера и поездка займёт не больше недели. С перелётами и прочим – максимум 10 дней. Поулыбаешься мне немного. Отдохнёшь от открытия цеха. И денег ещё за это получишь, соглашайся, Даша!

У него появился тягучий, манящий взгляд, как раньше. И это его «Даша» из прежней жизни, и искренняя улыбка, подталкивали протянуть руку, сказать «да». Но морщинка на лбу от бессонных ночей с Аликой была против. Я собрала всю свою злость в кулак и ответила, – нет. Я не торгую ни своими улыбками, ни дочерью.

– Даш, да подожди ты! Всё не так страшно! Подумай! Всего 10 дней и у тебя куча денег! Не надо выбивать скидку на печи, не надо снимать дыру под производство на окраине города!

Он говорил дельные, правильные вещи. И именно это делало их обидными. Они ранили в самое сердце. Значит узнавал, как я две недели наскребала на оборудование? Значит не нравится помещение, которое я смогла себе позволить? А что нравится? Алика?

От этой мысли у меня перехватило дыхание. К горлу подкатили спазмы, и голова начала кружиться. Я схватила со стола бутылочку с водой, которую всегда носила для Вероники, и сделав несколько жадных глотков, осушила её до дна. А потом заговорила, чётко выговаривая слова.

– Мы не продаёмся, Морозов. Ни я, ни дочь. Ни в розницу, ни оптом. Ни за большие деньги, ни за баснословные суммы. Мой ответ – нет. Разговор окончен.

Его улыбка растаяла, мгновенно сменившись поджатыми губами.

– Это окончательное решение или мы можем поторговаться?

– Окончательное.

Мои слова не произвели на него никакого впечатления. Егор даже с места не сдвинулся. Глядел на меня слегка прищурив свои нереально синие глаза. Разглядывал. Приценивался. Мне стало невыносимо обидно. Да что он себе позволяет? Согласна, я не его полёта, но и уважение надо иметь! Захотелось ударить его побольнее.

Вспомнив, что Егор ненавидит, когда стоят у него за спиной, вышла из-за стола и замерла почти вплотную к его стулу сзади. Морозов вскочил на ноги почти мгновенно, резко развернув стул. Шагнул ко мне, встав почти вплотную. Навис сверху и процедил сквозь зубы, – я всегда добиваюсь своего. Жаль, что ты не согласилась на этот вариант.

Он развернулся на каблуках своих дорогих туфель и обманчиво мягкой походкой рассвирепевшего хищника ушёл из цеха. А я стояла с мокрыми ладонями и смотрела ему вслед.

А спорим?

Всё было готово к открытию цеха. Оформлена входная группа, подготовлена презентация и дегустационные наборы для потенциальных клиентов. Разложены флаеры и корпоративные пакеты. А главное, мы успели сделать все десерты, на которые подписали договора. Утром они должны были отправиться к первым заказчикам. Проверив всё несколько раз, я вышла на улицу.

Город уже не был таким раскалённым как днём, и я решила пройтись пешком до банка. Ноги гудели от бесконечной беготни, спина отламывалась, но душа пела. Завтра мы разрежем ленточку и покажем представителям кафе и детских центров, наши десерты. Заключим договора, начнём работать на полную мощность!

Медленно цокая каблуками по асфальту, я не замечала ничего вокруг. Думала о будущем. Погружённая в свои мысли дошла до отделения банка. Ночью в нём работал только зал с банкоматами. Они-то мне и были нужны, чтобы снять деньги на живые цветы, которые доставят утром. Аванс я внесла ещё неделю назад, а окончательный расчёт уговорила сделать по факту.

На ступеньках оступилась, испугавшись внезапно взвывшей сирены за моей спиной. По дороге промчалась пожарная машина. Одна, вторая, ещё пара. Они пронеслись мимо с бешеной скоростью. От предчувствия неприятностей я поёжилась, как от внезапного ледяного дуновения ветра. Глупости всё это! Просто от нервов и недосыпа.