Импринт - Десмонд Вероника - Страница 8

Те пальцы, которые несколько секунд были во мне.

Черт возьми!

– До сих пор мое любимое блюдо, – его низкий, хриплый голос убивает последние остатки моего самообладания.

О нет… Я не могу возбуждаться от него.

Не после того, что он со мной сделал.

– Отпусти меня, – молю я.

И Кастил делает это.

Он меня отпускает.

Как отпустил семь лет назад. Уничтожил и выбросил.

– Ты придешь ко мне, Кэт, – бездушно произносит он, прежде чем уйти. – Ты сломаешься. И я буду с нетерпением ждать твоего разрушения.

Оставшись в кладовке Ритца одна, я медленно сползаю вниз и беру лицо в ладони, чувствуя как дрожь пронзает все мое тело.

Я ненавижу его.

Как же я его ненавижу…

***

Примечание :

Аддикция (англ. addiction – зависимость, пагубная привычка, привыкание) – ощущаемая человеком навязчивая потребность в определённой деятельности.

Глава 5. Триггер

Кингстон, Шотландия.

Призрак.

Семь лет назад.

В субботу после общего собрания, на котором директор школы поздравлял нас с успешным началом осеннего семестра, мы с Элеонор отправляемся в комнату Эммы. Мы познакомились именно в общежитии. Всего корпусов девять, и мы направляемся в самый дальний из них. Увы, в Кингстоне действовало нерушимое правило: каждый год ученики должны переезжать в новую комнату. Таким образом студенты знакомятся друг с другом и развивают свой языковой и культурный кругозор.

И если раньше я делила пространство с Элеонор, то сейчас мне повезло жить одной. Хотя за текущую неделю я то и дело намеревалась полить отсутствующие растения, скучая по нашим с Эль вечерним разговорам.

– Ну и неделя, – стонет Эль, падая на кровать Эммы. – У меня голова пухнет от латыни. И почему, спрашивается, мы обязаны учить ее, если она нигде не используется?

Я прикусываю язык, чуть не начиная читать ей лекцию о медицине, ботанике и зоологии.

– Кэт, помой руки, – неожиданно говорит мне Эм, кидая в меня помаду. – Ты и в этом году взяла уроки изобразительного?

– Ага. Это масляная краска, – я вздыхаю, рассматривая свои грязные пальцы. Чем чаще я рисую, тем бесполезнее становятся растворители. – Водой не отмоется. И я не хочу краситься, мы же идем в море.

Эмма выгибает бровь.

– И что?

– Это Северное море, Эмма. Холод, ветер, слезы, волосы, которые будут прилипать к блеску на губах, понимаешь?

– Логично, – Эм поджимает губы. – А тушь я могу оставить?

Я задумываюсь.

– Ну только если водостойкую.

Удобное расположение школы позволяет ученикам заниматься яхтингом. Боже, я с содроганием вспоминаю тот день, когда Эмма заставила меня накрасить ресницы, и я весь урок страдала от пощипывания в глазах.

– Девочки, мы должны выходить через полчаса, поторапливайтесь, – напоминает нам Элеонор, утыкаясь носом в телефон.

– Я уже готова.

Эль прощается с соц.сетями, Эмма прекращает накручивать свои рыжие волосы, а потом они обе смотрят на меня, как на ненормальную.

– Что?

– Ты шутишь? – выдыхает Эмма. – Я надеялась, что ты хотя бы переоденешься.

– И распустишь волосы, – продолжает Эль, спрыгивая с кровати.

Каштановые волосы Эль уложены в идеальную волну, а тело обтягивает джинсовый сарафан, надетый на черную водолазку. Эмма же решила сделать кудрявый пучок и выбрала в качестве наряда на вечер юбку, черные капроновые колготки и футболку с надписью “Мне на все плевать”.

– Северное море, ветер, – намекаю я, но девочки продолжают прожигать меня нетерпеливым взглядом. Я вздыхаю. – Хорошо. И что мы можем сделать с этим?

Они заговорщицки смотрят друг на друга и со скоростью пантеры заставляют меня сесть на стул перед зеркалом, чтобы встать за моей спиной.

– Для начала что по одежде? – спрашивает Эль.

– Ничего, – твердо произношу я, доставая из кармана джинс телефон. – Сегодня будет пасмурно, 53 градуса Фаренгейта* и сильный ветер. Я останусь в джинсах, джемпере и куртке, это даже не обсуждается.

– А обувь? – прищуривается Эмма.

Я гляжу на свои красные конверсы и тяжело вздыхаю.

– Ну будет скользко. Я не хочу сломать себе нос в начале учебного года.

– Иногда твоя практичность восхищает меня, – голубые глаза Эль лучатся. Она обращается к Эмме. – Давай накрутим ее волосы и уберем в высокий хвост? А еще накрасим ресницы.

Эмма кивает и безжалостно стягивает с меня резинку.

В итоге мы опаздываем на десять минут, когда, наконец, садимся в машину Эммы. Родители купили ей астон мартин на семнадцатилетие, и она готова душу за него продать.

Хоупман-Харбор, как и предсказывали метеослужбы, встречает нас шквалистым ветром и моросящим дождем. Такая погода не редкость для Шотландии, поэтому я даже не переживаю, когда поднимаюсь на яхту Марка.

Я люблю это место. Красивая пристань для яхт в гавани, старые рыбацкие лодки, хорошая песчаная зона для каякинга и два замечательных пляжа. А небо… боже мой, это небо! Сумрачное, сине-серое, отражающееся в шумном море. Мы прибыли сюда в четыре часа дня, скоро стемнеет, и в данную секунду я заворожено ловлю все краски природы, которое изображу завтра на холсте.

– Привет, девочки, – нам улыбается высокий парень с золотистой кудрявой шевелюрой. Он одет довольно элегантно: бомбер, бежевые брюки и лоферы. Кажется, у него есть аристократические корни (впрочем как у большинства студентов), но я не была уверена на сто процентов.

– Привет, – говорим мы хором с Эль.

– Привет, Марк! – Эмма бесподобно улыбается и невинно моргает, когда озвучивает просьбу. – Если честно, я очень боюсь воды, не поможешь мне подняться?

– Конечно!

Марк любезно спускается вниз, а затем берет девушку под локоть, чтобы подняться вместе с ней.

Мы с Эль понятливо переглядываемся.

На палубе собралось уже два десятка человек. Мы последние, значит нас и вправду будет не так много. Мои напряженные плечи расслабляются, когда я не вижу никого из последнего класса.

Подождите, а разве с нами не должно быть Чон Хвана?

– Кого ты там пытаешься разглядеть? – фыркает Эль.

Я тушуюсь под ее внимательным взглядом и отвечаю как можно более невозмутимо:

– Гостей. Пыталась найти знакомых.

Из моего класса было пару девочек и один парень, которого, кажется, звали Мик. И да. Никакого Чон Хвана.

– Разве ты не будешь сегодня капитаном, Марк? – кокетливо щебечет незнакомая девушка на высоченных каблуках.

Я едва заметно морщусь, когда на всю яхту начинает грохотать музыка. Мне уже неуютно, но я прошу себя отвлекаться на вещи, которые приносят удовольствие: море, волны, небо, Эль, берущая бокал шампанского у стаффа. Морской ветер плотно забивается в легкие, заставляя поежиться от холода и поплотнее кутаться в куртку.

– Буду, но позже. Хочешь поуправлять моим штурвалом?

О, черт. Эта фраза звучала так неоднозначно. Эмма хмыкает, наблюдая за их флиртом. У нее никогда не было соперниц. Если эта девушка чего-то захочет или кого-то, то равных ей нет. Скорее всего Кларк раздумывает стоит ли Марк того, чтобы она боролась.

– Я спущусь вниз. Мы еще не отплыли, а меня уже укачивает, – громко говорит Эмма.

Видимо, не стоит.

– Нам пойти с тобой? – я прижимаюсь к перилам верхней палубы и слегка высовываюсь вперед, чтобы получше разглядеть цвет воды.

– Нет.

Обернувшись, я вижу, как губы Эммы растягиваются в хитрой улыбке.

Или стоит. Марк, на тебя взяли охоту, парень.

– Мы ждём кого-то еще? – вдруг бормочет Эль.

Мое внимание переключается на подъезжающий огромный джип черного цвета. Из машины выходят пятеро – молчаливые, устрашающие, с пятнами крови на открытой коже. А затем на Хоупман-Харбор начинают прибывать десятки других машин.