Жестокие намерения (ЛП) - Кент Кора - Страница 25

Я резко вдыхаю, прикрывая рот рукой. С минуту Малкольм избивает своего сына в медленном, ритмичном темпе. Глухой удар плоти о плоть эхом разносится по комнате, как бой барабана.

— Может, ты и не увидишь, как я трахаю твою девушку, когда закончу с тобой, но ты сможешь это услышать, — обещает Малкольм.

— Давай, Ксав, — шепчу я себе под нос, — вставай. — Я хватаюсь за дверную ручку, готовая убежать, если понадобится. Я не хочу оставлять Ксавьера, но и не хочу быть причиной конфликта между ним и его отцом.

Но то ли Малкольм выбил из Ксавьера дух, то ли удар по голове на минуту оглушил его, он возвращается в бой лишь немного потрепанным. Его глаза стеклянные и дикие, и такое ощущение, что удар по голове пробудил в нем зверя. Он переворачивает Малкольма на спину, пока я не успеваю и глазом моргнуть.

— Ты. Больше. Никогда. Не. Прикоснешься. К. Кей. — Каждое слово сопровождается сильным ударом, от которого лицо Малкольма заливает еще одна порция крови. Он пытается дать отпор, но не может сравниться с силой ярости Ксавьера. Если Малкольм наносил удары методично и целенаправленно, то Ксавьер действует хаотично. В конце концов, его отец перестает двигаться. Его лицо — сплошное месиво из черной, синей и ярко-красной крови; на полу рядом с ним валяется выбитый зуб.

— Ксавьер. — Он едва слышит меня. — Ксав, — кричу я немного громче, пробиваясь сквозь его напряженность.

Он смотрит на меня, и я едва узнаю его. Его лицо распухло, как у отца, но крови значительно меньше, а синяков гораздо больше.

— Нам нужно идти, — мягко говорю я ему. — Мы должны вызвать полицию.

Ксавьер смотрит вниз на своего отца, который выглядит безжизненным под ним. Он отпускает рубашку Малкольма и медленно поднимается на ноги.

— Иди, — повторяет он.

Я медленно киваю.

— Я вызову полицию.

Но он качает головой в знак несогласия.

— Никаких копов, — огрызается он. — Обещай мне.

Я боюсь, что Малкольм мертв. Изо рта у него медленно течет струйка крови, и он неузнаваем. Если он жив и мы не вызовем полицию, боюсь, он скончается от полученных травм. Но безумный взгляд Ксавьера говорит мне, что сейчас не время спорить.

— Ладно. Никаких копов, но мы должны идти, Ксав. Сейчас.

Он подходит ко мне и кладет руку мне на плечо.

— Кей, — невнятно произносит Ксавьер, — отвези меня к моей матери.

Я с трудом удерживаю его вес, пока мы проходим через офис McCade & Manchester. Один человек видит нас, но ничего не говорит. Я не знаю, что мне делать, но знаю, что никогда не смогу сюда вернуться.

Глава 33

Ксавьер

Кей обеспокоенно смотрит на меня в машине. Я избегаю ее взгляда и смотрю на свой телефон. Требуется много энергии, чтобы заставить свои пальцы работать, но я набираю в Google "симптомы сотрясения мозга" и составляю список тех, которые проявляются у меня.

Неуклюжие движения? Есть. Слава Богу, в McCade & Manchester есть лифт, потому что я не думаю, что Кей смогла бы дотащить меня до машины без него.

Выглядит ошеломленным? Теряет сознание? Есть и есть. Что-то произошло, когда Малкольм швырнул меня на свой стол. Боль эхом отозвалась в моей груди, как грузовик, выбив из меня дыхание и временно погрузив мир во тьму. Но сейчас мне лучше… кажется.

Головная боль? Абсолютно точно. Голова пульсирует от острой, интенсивной боли. От жгучего света, льющегося через окно машины, у меня болят глаза, и каждый звук, даже глухой гул радио, усиливается десятикратно и заставляет мой череп пульсировать от раздражения.

Чувствуете вялость, затуманенность или сонливость? Тройное да.

Я убираю телефон и жду, когда это пройдет, но ничего не происходит.

Несколько минут спустя я слышу:

— Мы на месте. — Когда Кей подъезжает к дому моего детства, она спрашивает: — Что я могу сделать?

Я смотрю на дверную ручку и заставляю себя потянуться к ней, но мой мозг не подключается к частям моего тела.

— Позови Викторию. Код двери 20931.

Я не знаю, как долго ее не было. Она выбегает из машины, и я прижимаюсь лицом к прохладному воздуху, идущему из вентиляционных отверстий. Я пытаюсь запечатлеть в памяти события дня, но это становится все труднее и труднее.

— Офис, — бормочу я, мои веки тяжелеют. — Папин офис. Папа. Стол. — Я зашел в его кабинет. Увидел его стол.

Подождите, это звучит неправильно.

Я зашел в его кабинет и сел за его стол.

Нет, это тоже неправильно.

Папа ударил меня своим столом в офисе.

Это все еще звучит неправильно.

Моя дверь распахивается, и я вижу Кей, стоящую с моей матерью. Виктория выглядит необычно собранной. Ее губы окрашены в кораллово-розовый цвет, а на лице — болезненная улыбка.

— Спасибо, что привезла моего сына домой. — Она лезет в машину, чтобы схватить меня за руку, но им обеим приходится помогать мне. Кажется, мои ноги не хотят слушаться меня, а ни одна из женщин не обладает достаточной силой, чтобы перенести 250-килограммового мужчину через подъездную дорожку.

— Что мне делать? — Спрашивает Кей, когда они вдвоем помогают мне войти в дом.

Виктория провожает меня к ближайшему дивану, и они осторожно усаживают меня. Комната кружится. Если это карусель, то я хочу сойти с нее.

— Вызови Uber и возвращайся в кампус. Я разберусь с этим, — резко говорит она.

Кей делает шаг назад, но ее глаза не отрываются от меня.

— А как же Малкольм?

Ее глаза вспыхивают от ярости.

— А что с ним? — Виктория садится рядом со мной и хватает свой телефон. — Возвращайся в кампус, Кей. Не звони в полицию. Не говори своей матери. Возвращайся. В. Блэкмор.

— Ксав, дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, — говорит она.

— У него есть я, если ему что-нибудь понадобится, — свирепо отвечает Виктория. — А теперь уходи, пока соседи не заметили, что ты здесь. Если о случившемся узнают многие люди, мы не сможем представить эту историю в выгодном для нас свете.

Я смотрю, как Кей отступает. Она исчезает за стеной, а через несколько мгновений входная дверь закрывается.

— Мам, — бормочу я.

— Шшш, — шепчет Виктория. — Я держу тебя, милый.

Я прислоняюсь к подушке и закрываю глаза. Я слышу все вокруг: от прилива крови, текущей по моим венам, до многочисленных телефонных звонков моей матери.

Первый — доктору Харрису.

— Вы нужны мне дома. Срочно. Ксавьер ранен. — На другом конце провода раздается болтовня, прежде чем Виктория говорит: — Я не могу привезти его. Он весь в крови и синяках, возможно, сотрясение мозга. Произошла драка. Возможно, у него сломаны кости рук.

Мои глаза распахиваются, и я смотрю вниз на свои кулаки. Вот они, мои разбитые костяшки, кожа опухла и стянута. Я все еще могу шевелить пальцами. Это хороший знак? Разве это не значит, что они не сломаны?

Второй звонок Виктории — семейному специалисту Кастильоне.

— С Малкольмом что-то случилось. Мне нужно, чтобы кто-нибудь сходил к нему в офис. Доложите немедленно. — Произносится еще несколько слов, которые я не слышу, но улавливаю суть. — Нет. Если он жив, оставь его.

Ее последний звонок поступает неожиданному третьему лицу. Прежде чем набрать номер, она несколько раз ругается. Затем Виктория глубоко вздыхает, улыбается и подносит трубку к уху.

— Кэрри, это Виктория Маккейд. — Моя мать отказалась менять фамилию после развода. — Нам нужно поговорить. Ты сможешь приехать через час?

Я настолько ошеломлен, что мой рот остается открытым еще долго после того, как Виктория вешает трубку. Не знал, что моя мать общалась со своей, так называемой заменой.

— Как только мы узнаем степень травм Малкольма, у нас будет более четкое представление о том, с чем мы имеем дело. — Ее губы сжимаются в тонкую линию. — Со стороны девушки было любезно привести тебя сюда. Я должна написать ей благодарственное письмо.

Ирония не ускользнула от меня: когда над моей головой висит обвинение в непредумышленном убийстве, мне кажется абсурдно забавным, что моя мать собирается написать Кей благодарственное письмо.