Жестокие намерения (ЛП) - Кент Кора - Страница 27

Итак, с чем мы собираемся столкнуться?

Глава 36

Ксавьер

Видеть отца в таком состоянии нереально: каждый мускул, составлявший его внушительную фигуру, теперь — тень прежнего. Он привязан к паутине проводов и машин, чей писк — единственное напоминание о том, что он еще жив. У нас одинаковые глаза, одинаковое телосложение, одинаковые угрожающие пропорции. Но лежание на больничной койке уменьшает его рост.

Кэрри и Кей стоят в углу, прижавшись друг к другу. Они обе выглядят так, словно что-то скрывают. Я знаю, в чем секрет Кей, но как насчет секрета ее матери?

Почему я когда-либо ненавидел Кэрри? Потому что моя мать ненавидела? Потому что она — разлучница? Она никогда ничего мне не делала.

Мое измотанное сознание пытается разгадать тайну того, что Кэрри Пеннингтон когда-либо сделала, чтобы заслужить мой гнев, но ответа нет.

— Ты знала? — Мой голос эхом разносится по комнате.

Они вдвоем подпрыгивают, пораженные неожиданной постановкой вопроса.

— Знала ли я о чем? — Спрашивает Кей.

Я качаю головой.

— Нет, не ты. Она, — я указываю на свою мачеху. — Ты знала о Виктории?

Кэрри нервно покусывает нижнюю губу, и я помню, что Кей вела себя так же неуверенно. Несмотря на то, что их характеры различаются, я начинаю понимать, что делает их похожими. Из-за этого я сомневаюсь в себе, и мне это чувство не нравится.

— Я знала, что Малкольм женат, когда работал над моим делом. В его кабинете висели ваши с Викторией фотографии. Но день за днем они начали исчезать. К тому времени, как мы встретились, он скармливал мне все обычные реплики. У него была плохая семейная жизнь. Он разлюбил Викторию. Он разводился. Я просто… я повелась на них, потому что была в отчаянном положении.

Мне хочется встряхнуть ее и сказать, что она глупая, но она и так это знает.

— У нас с моим бывшим мужем не сложился брак. Поэтому, когда появился твой отец, я поверила бы чему угодно. Он был милым и симпатичным, и хорошо относился ко мне. Он никогда не смотрел на Кей как на кусок мяса. Он был хорошим человеком, Ксавьер. — Она на секунду замолкает и поджимает губы. — Прости, что я не приложила больше усилий, чтобы убедиться, что он говорит правду. Если бы я знала, я бы никогда не стала намеренно разрушать вашу семью.

— Ты не должна перед ним извиняться, — Кей свирепо смотрит на меня. — Ты мог спросить ее об этом при первой встрече, но вместо этого ты решил возненавидеть ее за то, что сделал твой отец. Ты винил ее, и до сих пор винишь.

Хотел бы я сказать Кей, что она неправа, но это не так. Кэрри, возможно, не знала всей правды, но она не невинна. Она знала, что у Малкольма есть жена. Даже если он через неделю после их знакомства сказал, что разводится с Викторией, Кэрри должна была отступить и подождать, пока он не станет холостяком.

— Я могу винить ее, — отвечаю я как ни в чем не бывало. — Знаешь ли ты, каково это — узнать, что твои родители, которые, по сути, любят друг друга, внезапно разводятся, потому что твой отец влюбился в одну из своих клиенток?

Кей крепко и решительно сжимает руку своей матери, словно пытаясь выдавить из нее каплю мужества.

— Нет, на самом деле, я не знаю, каково это, потому что мой отец умер, когда мне было пять. И следующий мужчина, назвавшийся моим отцом, был насильником. И мужчина после этого, — она смотрит в сторону кровати Малкольма, — мы оба знаем, что он ничуть не лучше.

Кэрри внезапно выглядит смущенной.

— Кей, милая, о чем ты говоришь?

— Ты ей не сказала? — Я ошеломлен. Кей рассказала своей лучшей подруге, что происходит с Малкольмом, но не сказала своей матери.

— Не сказала мне что? — Кэрри переводит взгляд с меня на Кей и обратно. — Что происходит?

Я закатываю глаза, потому что она снова это делает. Она ведет себя глупо. Она поверила всей лжи Малкольма, когда они встречались, и, бьюсь об заклад, она поверит в это снова, теперь, когда они женаты.

— Не прикидывайся дурочкой, Кэрри.

— Не называй мою мать дурой! — Перебивает Кей.

Тихий писк аппаратов, спасающих жизнь моего отца, напоминает о том, почему мы здесь. В воздухе витает напряжение и враждебность; Кей взглядом призывает меня сделать шаг.

— Знаешь, тупое яблоко недалеко падает от тупого дерева, — я указываю на Кэрри, а затем на ее дочь. — Ты думала, что придумаешь, как заставить Малкольма прекратить то, что он делал, хотя с самого начала должна была знать, что твои усилия тщетны. Он богатый кусок дерьма.

Кей раздраженно фыркает.

— И ты его сын. Кем это тебя делает?

— Умнее тебя, — я прищуриваюсь. — Потому что я знал, что нужно сделать, и был готов это сделать.

— И что же ты сделал? — Спрашивает Кэрри.

У меня раскалывается голова; такое ощущение, что кто-то воткнул нож мне в лобную долю.

— Перестань, Кэрри. Думаешь, он случайно оказался в таком состоянии? — Я указываю на покрытое синяками и побоями тело моего отца. — Ты смотришь на него и на меня и говоришь мне, что не можешь предположить, что произошло?

Ее щеки становятся ярко-красными, когда она набирается смелости ответить.

— Я знаю, что произошло между вами двумя, — заявляет она, указывая на нас с Малкольмом. — Но какое это имеет отношение к моей дочери?

Кей смотрит мне в глаза и молча умоляет держать рот на замке. Я практически слышу, как она кричит сквозь время и пространство, но мне все равно. Она сама поставила себя под удар и вынудила меня принять трудное решение; пусть она за это и расплачивается.

— Малкольм пытался навязаться Кей с тех пор, как месяц назад она начала работать в McCade & Manchester.

— Я думала, это ты, — хмурится Кэрри. — В прошлом она говорила мне, что это ты ее домогался. Я думала, это были разборки брата и сестры. — Ее румянец становится на несколько тонов темнее. — Я не думала, что это настолько серьезно.

— Значит, на меня ты доносишь, а на него — нет? — Усмехаюсь я.

Теперь очередь Кей закатывать глаза.

— Это было давно. Я перестала говорить ей, когда она перестала воспринимать это всерьез. Я решила разобраться с этим сама.

Я раздраженно вскидываю руки в воздух.

— Вот оно. В этом отношении и заключается проблема. — Я начинаю расхаживать по больничной палате, как зверь в клетке. — Ты думала, что сможешь справиться со мной, и посмотри, что получилось. Лабиринт, — напоминаю я ей многозначительным взглядом. — Тогда ты подумала, что сможешь справиться с Малкольмом, и поставила себя в такое же положение. Скажи мне. Если бы я не вмешался, сколько времени тебе потребовалось бы, чтобы подчиниться его требованиям?

— Ты мудак. — Кей скрещивает руки на груди.

— А ты глупая, — я скрещиваю руки вслед за ней.

Она фыркает.

— Если тупое яблоко недалеко падает от тупого дерева, то и ублюдское яблоко недалеко падает от ублюдского дерева. Ты считаешь себя таким умным, потому что решил проблему, которую не смогла решить я. Теперь твой отец в больнице, и тебе придется разбираться с последствиями. Поздравляю.

Я начинаю отвечать, но Кей обрывает меня и проносится мимо.

— И еще, иди нахуй. — Дверь в палату открывается, а затем с грохотом захлопывается за ней, пробуждая Малкольма ото сна.

Его глаза распахиваются, и он быстро осматривает окружающую обстановку, холодно устремляя на меня взгляд, способный пронзить сталь. Его горло сжимается, когда он собирает достаточно сил, чтобы прохрипеть одно слово; злобу в его голосе ни с чем не спутаешь.

— Ты, — выплевывает Малкольм, от презрения у меня волосы встают дыбом.

— Хорошо, что ты проснулся, — невозмутимо говорю я. — Теперь ты можешь объяснить своей жене, почему хотел трахнуть ее дочь. — Я швыряю обвинение, как гранату, и смотрю, как оно взрывается осколками злобы. Выкручивайся из этого, Малкольм Маккейд.

Глава 37

Кей

— Он так чертовски бесит. Я ненавижу его. — Солнце село час назад. Я наблюдала, как золотистые лучи исчезают за входом в мемориал Фальконе, окрашивая небо пурпурным, красным и голубым цветами. Я была здесь с тех пор, как покинула больницу.