Восход тьмы - Купер Сьюзен - Страница 18

– Смотрите, это же Макс!

– Да, – ответил Мерримен.

Макс окликнул брата, весело помахав рукой, и через минуту был уже совсем близко.

– А я иду встречать тебя с автобуса, – сказал он. – Мама разнервничалась из-за того, что ее маленький мальчик задерживается.

– Ох, ради всего святого! – воскликнул Уилл.

– Почему ты пошел по этой дороге? – Макс махнул в сторону Прогулочной аллеи.

– Мы просто… – начал Уилл, повернув голову в сторону Мерримена, но тут же остановился, да так резко, что чуть не прикусил язык.

Мерримен исчез. На снегу, где он стоял минуту назад, не было ни единого следа. Уилл оглянулся и посмотрел туда, где они только что шли вдвоем по проезду Охотничьей лощины, и туда, где они спускались к повороту по узкой дорожке: везде он видел только один след – свой собственный.

Ему показалось, что его слух улавливает тихое чистое звучание музыки где-то в воздухе, он даже поднял голову, чтобы лучше расслышать ее, но музыка тотчас исчезла.

II. ОБУЧЕНИЕ

КАНУН РОЖДЕСТВА

В канун Рождества вся семья Стэнтонов жила предвкушением праздника. И хотя предрождественское возбуждение охватило дом уже несколько недель назад, именно в этот день надежды на волшебство, таинственные обещания и намеки слились в непрерывном радостном ожидании чуда. Дом наполнился восхитительными запахами, которые шли из кухни. Гвен заканчивала украшать глазурью рождественский пирог, который мама испекла еще три недели назад, а традиционный рождественский пудинг был приготовлен три месяца назад. Хорошо знакомая рождественская музыка наполняла дом, ее транслировали все радиостанции. Телевизор не включали – в это время он казался неуместным. С раннего утра этот день был особенным для Уилла. Сразу после завтрака, который в канун Рождества обычно проходил несколько сумбурно, пришла пора отправляться за рождественским поленом, которое традиционно сжигается в камине в сочельник, и рождественской елкой.

Мистер Стэнтон ел тост, а Уилл и Джеймс уже стояли у стола по обе стороны от него в крайнем нетерпении. Отец к тому же просматривал спортивную страницу в газете. Уилл тоже был страстным болельщиком футбольного клуба «Челси», но только не в канун Рождества.

– Пап, ты хочешь еще тост? – спросил он громко.

– Гм-м-м, – протянул мистер Стэнтон, – да.

– Чая достаточно, пап? – поинтересовался Джеймс.

Мистер Стэнтон оторвал взгляд от газеты, спокойно посмотрел сначала на одного сына, потом на другого и засмеялся. Он отложил газету, допил чай и отправил в рот последний кусочек тоста.

– Ну хорошо, пойдемте, – пробормотал он, потрепав каждого из них по щеке. Мальчики радостно закричали и побежали за куртками, ботинками и шарфами. Вскоре все вместе они спускались по дороге, толкая ручную тележку: – Уилл, Джеймс, мистер Стэнтон и высоченный Макс, который был крупнее всех и чьи длинные темные волосы смешно торчали из-под повидавшей виды старой кепки. «Как это понравится Мэгги Барнс, – с улыбкой думал Уилл, – когда она украдкой выглянет из-за кухонной занавески, чтобы поймать взгляд Макса?» В ту же секунду он вспомнил, кем оказалась Мэгги Барнс, и с тревогой подумал: «Фермер Доусон – один из Носителей Света, и его нужно предупредить относительно нее». Уилл даже огорчился, что эта мысль не пришла ему в голову раньше. Они остановились во дворе Доусонов, и старый Джордж Смит вышел им навстречу, широко улыбаясь. Этим утром было гораздо легче идти по дороге, потому что на ней уже поработали снегоочистители. Но на полях снег продолжал лежать неподвижным сероватым покровом, а морозный воздух словно застыл.

– Для вас приготовлено самое лучшее дерево, – радостно сообщил Старый Джордж. – Прямое, как мачта, точно такое же, как у фермера. Оба дерева – королевские, я полагаю.

– Самые что ни на есть королевские, – согласился мистер Доусон, выходя из дома и запахивая свою куртку. Это было сказано буквально, и Уилл знал об этом; каждый год продавались несколько елок с королевских лесопосадок вокруг Виндзорского замка, и некоторые из них привозили в деревню на грузовичке фермы Доусонов.

– Доброе утро, Фрэнк, – поздоровался мистер Стэнтон.

– Доброе утро, Роджер, – ответил фермер Доусон и улыбнулся мальчикам. – Привет, парни… – Он бросил беглый взгляд на Уилла, ничем, однако, не выдав причастности их обоих к таинственным событиям. Но Уилл специально оставил свою куртку распахнутой, и фермер мог видеть, что теперь два Знака висят на ремне мальчика, а не один, как раньше.

– Приятно видеть вас такими оживленными, – непринужденно сказал мистер Доусон всем им, когда они перекатывали тележку к сараю. Но между делом он все же положил руку на плечо Уилла и слегка сжал его, как бы давая понять, что прекрасно осведомлен обо всем, что случилось за последние несколько дней. Уилл, вспомнив о Мэгги Барнс, лихорадочно старался подобрать слова, чтобы предупредить фермера.

– Где твоя подружка, Макс? – мальчик намеренно произнес эти слова громко и четко.

– Подружка? – возмущенно переспросил Макс. На самом деле он был влюблен в свою однокурсницу из Лондонской школы искусств, блондинку с длинными косами, от которой ему ежедневно приходили письма в голубых конвертах, и его абсолютно не интересовали местные девушки.

– О-о-о, – дразнил его Уилл, – ты знаешь, о ком я.

К счастью, Джеймс любил такие шутки и с энтузиазмом присоединился к Уиллу.

– Мэгги-Мэгги-Мэгги, – пропел он заливисто. – О, Мэгги, доярка, влюбилась в Макси, великого художника, о-о-о…

Макс ткнул Джеймса в бок, но тот не мог остановиться и продолжал хихикать.

– Юной Мэгги пришлось нас покинуть, – спокойно сказал мистер Доусон. – Заболел кто-то из ее родственников, и ее вызвали домой. Она собрала вещи и уехала сегодня рано утром. Извини, если расстроил тебя, Макс.

– Я не расстроен, – сказал Макс, густо покраснев, – это все глупые маленькие…

– О-о-о-о-о… – пропел Джеймс, танцуя на расстоянии вытянутой руки от Макса. – О, бедный Макс, потерял свою Мэгги…

Уилл не сказал ничего. Он все понял.

Высокая елка с перевязанными ворсистой веревкой ветвями была погружена на тележку, а вместе в ней и старый сучковатый корень бука, который фермер Доусон спилил заранее и разрубил на две части, чтобы сделать из него рождественские поленья для своей семьи и для Стэнтонов. Уилл знал, что это должен быть именно корень, а не ветка дерева, хотя никто не объяснял, почему. Сегодня вечером они положат полено в огонь большого кирпичного камина в гостиной, и оно будет медленно гореть, пока не придет время ложиться спать. Где-то в доме был припрятан обгоревший кусок прошлогоднего полена, который сохранили специально, чтобы с его помощью разжечь камин для его последователя.

– Вот возьми, – сказал Старый Джордж, неожиданно появившись рядом с Уиллом, когда они выкатывали тележку за ворота, – у вас обязательно должно быть это. – Он протянул мальчику большую связку веток падуба, тяжелую от костянок.

– Это замечательно, Джордж, – сказал мистер Стэнтон, – но у нас у входной двери растет большой падуб, ты же помнишь… Если ты знаешь кого-то, у кого нет…

– Нет-нет, это для вас. – Старый Джордж покачал головой. – На вашем кусте нет даже половины костянок, которые есть здесь. Это особенный падуб.

Он аккуратно положил связку на тележку, затем отломил один побег и пропустил его через верхнюю петлю для пуговицы на куртке Уилла.

– И это хорошая защита от сил Тьмы, – тихо произнес старый голос прямо над ухом мальчика. – Нужно приколоть ветки над окнами и дверью.

Его смуглое морщинистое лицо снова расплылось в широкой улыбке, он по-стариковски засмеялся – снова перед ним был не Носитель Света, а Старый Джордж. Он махал рукой им вслед:

– Счастливого Рождества!

– Счастливого Рождества, Джордж!

Они торжественно пронесли дерево в дом, а близнецы соорудили из двух брусков крестовину. В углу гостиной Мэри и Барбара шелестели цветной бумагой, разрезая ее на ленточки – красные, желтые, голубые, зеленые, затем склеивали, соединяя между собой, так что получались бумажные цепочки.