Кость в горле 2. Первая невеста (СИ) - Верескова Дарья - Страница 91

А я сама очень жалела, что мне нечего было ему дать — он был королем и у него было все. Поэтому, я старалась быть для него не только женой, но и другом — обсуждала его идеи, проверяла его речи, выслушивала его жалобы и страхи. Я не умела показывать любовь, но старалась, как могла, делом и лаской. Чтобы он знал.

Феликс знал, что меня не радуют украшения, и вместо этого на годовщину нашей свадьбы подарил мне официальные должности, дав возможность принимать многие решения на уровне главы государства без него, что было неслыханным для королев. И я вовсю пользовалась этими привилегиями.

Мне казалось, что чем довольнее будут люди в королевстве, тем меньше они захотят устраивать заговоры или переезжать в другие страны. А для этого нужно было повышать качество уровня жизни. Уровень базового образования в королевстве был меньше двадцати процентов, и я решила посвятить себя этому делу, одновременно поощряя любые независимые изобретения и исследования. Я полностью погрузилась в эту работу, даже тогда, когда была на последних месяцах беременности.

Давление общественности и ожидания, возложенные на мага воды, невозможно передать словами. О будущем потомстве писали в газетах, детей обсуждали в тавернах, и даже в других странах говорили о том, с кем будут помолвлены ещё не рожденные, даже не зачатые дети. Почти каждый человек в королевстве ждал этих детей как ответа на все вопросы. Все гадали, насколько сильна будет их связь с источником. Сильная связь означала, что при следующем правителе территория принадлежащая королевской семье увеличится, а вассальные земли будут в безопасности, обеспечивая стабильное будущее на многие сотни лет.

Я очень радовалась, что родилась в этом мире хранительницей и с рождения знала, что рожать детей — это моя обязанность: для источника, для людей, для безопасности этого мира. Если бы я, со своими взглядами на Земле, попала сюда в тело взрослой девушки, я бы точно взвыла от такого вмешательства в личную жизнь и такого давления. И точно не родила бы пятерых детей. Но у меня было двадцать лет, чтобы привыкнуть к этой мысли, и такая одержимость общественности моими будущими детьми не вызывала у меня большого отторжения.

Первый же мой ребенок оказался магом воды, хранителем, который был связан сразу с двумя источниками. Когда он открыл свои невероятные синие глаза, все присутствующие в палате вздохнули с восхищением, а я сразу же почувствовала боль от мысли о том, какие ожидания будут у населения теперь уже от моего сына. Первенца мы назвали Леонардом, в честь прадеда Феликса.

Следующие трое детей, родившиеся после Леонарда, не имели дара воды, но обладали очень сильной связью с обоими источниками и даром Феликса. Этот дар, как и в случае с мужем, будет скрыт от общественности. Это меня немного успокоило — их жизнь будет не сильно отличаться от жизни обычных королевских детей. Но затем на свет появилась Софи, с теми же аномально голубыми глазами что были у Леонарда и меня, и я испытала чудовищный страх. Меня, взрослую женщину, многократно пытались похитить с единственной целью — получить потомство. Что же произойдет с маленькой девочкой? Будет ли этот мир добр к ней?

В глазах Феликса отражалось волнение. Почему-то тот факт, что у нас родилась девочка с даром воды, напугал его, и я не видела его таким с того момента, как меня похитили в первый раз. Уверена, в его голове крутились мысли о том, что может случиться с нашей дочерью.

А через месяц после этого я начала пить зелье, предотвращающее беременность. Я очень боялась что у меня родится еще одна девочка с даром воды, боялась того, что с нами может что-то случится и мы не будем рядом, чтобы защитить ее.

После рождения Софи правители других государств попытались организовать очень ранние помолвки своих наследников с нашими детьми, но я ссылалась на договоры, подписанные ещё до моей свадьбы с Феликсом — все мои дети должны были иметь возможность узнать своих будущих женихов и невест. Никаких помолвок в трёхлетнем возрасте.

Сейчас семья ждала меня в Валледе. Леонарду было уже четырнадцать, и вопрос его помолвки становился всё более актуальным. В шестнадцать он отправится в Элоран, чтобы поближе узнать ещё более юную принцессу. А в Валледе у других государств была серьёзная конкуренция — герцог Тенбрайк познакомил Леонарда со своей внучкой, серьёзной девочкой невероятной красоты, воспитанием которой он занимался сам. Виолетта Тенбрайк была дочерью Оливера и будущей герцогиней. В её тёмных глазах отражались решительность, ум и упрямство, которых не было у её отца, но которые в избытке присутствовали у её деда.

Я волновалась о том, как такое внимание будет сказываться на молодом юноше, входящем в переходный период. Однако сын ничем не показывал, что это как-то на него влияет. Напротив, всё свободное время он проводил с отцом и больше всего из всех наших детей походил на Феликса — и внешне, и внутренне. Муж сказал, что мне не о чем беспокоиться — у Леонарда была такая же сильная связь с источником, как и у Феликса.

— Только особенная женщина будет для него важнее королевства. Тогда в его мыслях появится сомнение, он больше не будет уверен в том, что правильно, а что нет. Не переживай, такое внимание женщин не превратит его в следующего Оливера.

Вернувшись домой после поездки в пустошь, я принялась за расшифровку журнала. Он был написан на бриксонском языке, но я не могла просто запросить перевод, боясь, что информация в журнале может оказаться опасной для этого мира. Поэтому мне пришлось разбивать каждое предложение на отдельные слова и запрашивать перевод этих слов у двадцати разных переводчиков, чтобы минимизировать вероятность того, что слова будут собраны в предложения.

А затем, глава за главой, я перевела журнал, который оказался дневником, таким же, как дневник Хораса Тенбрайка, найденный в тюрьме в пустоши.

Человек, писавший дневник, родился вне этого мира. Но местом его рождения была не Земля, а другой мир, технологически развитый, где существовали огнестрельное и лазерное оружие, космические полёты и самоуправляемые автомобили. Тот мир управлялся корпорациями, а не правительствами разных стран. Как и Хорас Тенбрайк, он смог начать управлять своим телом только в глубокой старости, после сердечного приступа. А до этого он считался одним из самых жалких графов Бриксии, слабым и ведомым.

Вместо того чтобы вложить все усилия в развитие своего графства, бриксонец решил узнать правду о том, почему пропали маги воды. На момент его жизни дар воды исчез всего лишь сто лет назад. Территории, где жили маги, не были поглощены пустошью, и в королевские архивы можно было попасть через знакомых. Владелец дневника никому не решился раскрыть свой дар, потому что маги воды были известны как "тёмные маги" — те, кто мог убить человека через его же кровь, и их боялись во всём мире.

Потратив несколько лет на поиски информации, бриксонец узнал, что против магов воды была проведена полноценная операция. Правители Бриксии и Валледа внедрили в гильдию своих людей, которые годами завоёвывали доверие могущественных лидеров гильдии. Маги воды планировали объявить свою независимость, и правители знали об этом. Они пригрозили магам, что если это произойдет, их объявят вне закона и истребят.

В те времена в каждой семье рождалось несколько детей-хранителей, и борьба за власть и титулы была жестокой. Братоубийство было не редкостью, а титулы наследовали только мужчины. Это сейчас такое невозможно, так как все боятся пустоши и трясутся над каждым хранителем.