"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 658

* * *

– Возможно, вы уже знакомы, миледи. Это механик, пытавшийся убить вашего брата.

– Ме-е, – сдавленно выронил Луис.

Он был худ и белолиц, как девица. Светлые волосы легкомысленно вихрились, на щеках розовел нездоровый румянец. Глаза огромные, круглые, влажные, будто у олененка.

Разумеется, Иона знала его. Тот, кто предал и ранил Эрвина, и обрек на нечеловеческие страдания. Еще недавно Иона готова была задушить предателя собственными руками.

Но кайр Джемис, представив ей пленного Луиса, сказал:

– Миледи, не делайте поспешных шагов. Просто посмотрите какое-то время.

Она смотрела.

Сначала пришла в ярость от того, насколько здоровым выглядит этот подлец. Пробыв в плену у кайров месяц – четыре недели, тридцать дней! – мучитель Эрвина не лишился ни одной части тела, не получил ни одной серьезной раны, даже ни одного синяка! Что творится с Первой Зимою?! В тот единственный раз, когда жестокость была бы оправдана, – где она?!

Затем возникло удивление: очень уж странно глядел Луис – не как человек. Он знал Иону в лицо, и должен был испытать ужас. Но в его глазах не появился ужас, не блеснуло даже узнавание. Была лишь звериная тревога – не испуг человека в опасности, но привычный жизнеспасительный страх сурка. Слушать каждый звук: что? где? близко ли? пора ли бежать?!

Потом Луис заблеял, и удивление сменилось жалостью. Она сама не верила, что может жалеть предателя и убийцу, но жалела. «Что нас не убивает, то делает сильнее» – нет, это не всегда правда. Что случилось с Луисом, не убило его, но и сильнее не сделало. Он просто перестал быть человеком…

Позже, в столице, Иона волновалась, чтобы Эрвин не отдал Луиса палачам. Это было бы так логично… и абсолютно бессердечно. Но Эрвин очень долго приглядывался к Луису, проходя сквозь те же чувства, что сестра… И, наконец, сказал:

– Эх, сударь, если бы вы знали, какие пытки я для вас изобретал… Но моя фантазия оказалась тусклее реальности. Я сочувствую вам, Луис Мария.

Луис стоял на четвереньках и бормотал:

– Ме-ме-мееееее… Козленочек… дурашка, глупенький…

Ионе хотелось плакать.

Они с Эрвином долго размышляли, как поступить. Убить Луиса – не в качестве кары, а для избавления?.. Отпустить на свободу?.. Оба варианта в равной мере жестоки. Иона сказала, что слыхала о медиках, пытающихся лечить безумцев. Невозможно исцелить безумие, посланное богами; но разум Луиса помутнили не боги, а человеческое зверство, – так нельзя ли вылечить его? А Эрвин сказал, что у Луиса была в Маренго любимая девушка. Возможно, люди Кукловода умертвили ее, но если нет, хорошо бы разыскать. Сказать ей, что Луис жив и имеет шанс выздороветь. Пускай хоть что-то светлое случится с ними…

До сей поры успехи лекаря были невелики. Он давал Луису успокоительные капли, что притупляли страх и расслабляли нервы. Чаще это просто навевало сонливость, но иногда случались просветления – будто открывалось оконце, сквозь которые выглядывал из тела Козленка человеческий разум. В один такой час бывшего механика привели к герцогу.

– Луис, я хочу, чтобы вы кое-что сделали, – сказал Эрвин.

Он смотрел в сторону и говорил равнодушно. Лекарь предупреждал: взгляд в глаза может напугать Луиса, как и малейшее проявление эмоций. Больной еле слышно прошептал:

– Что сделать?..

В образе человека он не смел говорить громко.

– Попробуйте надеть вот эту… вещь. Будем звать ее перчаткой.

Эрвин подал Луису Предмет, держа его двумя руками – показывая, что прикосновение совершенно безопасно. Луис поднял глаза от пола ровно настолько, чтобы зацепить взглядом ладони Эрвина. Зашевелил губами.

– Пож… не… за… ня…

– Что вы говорите? Я не слышу.

– …лста… мло… не… ня…

– Будьте добры, громче!

И даже теперь шепот был едва различим:

– Пожалуйста, милорд, не заставляйте меня…

Иона взяла больного за руку и осторожно усадила в кресло. Заговорила, поглаживая его по плечу:

– Луис, мы не причиним вам никакого зла. Мы простили вас. Послушайте мой голос: разве не слышите в нем прощения?.. Мы желаем вам только одного: вернуть душевное здоровье. Лекарь сказал: вас мучают кошмары. Сделайте то, о чем просит мой брат, и кошмары прекратятся. Вы сможете спать… Спокойно, как в родном доме…

Она почувствовала, на какие ноты голоса откликаются обломки луисовой души. Голос матери, утешающей ребенка… Иона продолжала говорить:

– Вспомните вашу леди… Вы же хотите снова встретить ее, правда? Увидеть, как она бегает в саду?.. Она такая красивая – лучше всех на свете!.. Но вам нужно быть здоровым. Иначе леди очень расстроится, увидев вас хворым… Она заплачет. Вы же не хотите, чтобы она плакала… Пожалуйста, будьте умничкой, наденьте перчатку – и станете здоровым-здоровым…

Он поддался. Еле заметно кивнул и протянул руку:

– Да…

Жест бессилия. Так дитя просит, чтобы ему надели рукавичку. Эрвин закатил глаза: о, боги, я еще должен ему помогать?! Иона взяла у брата Предмет и неторопливо, наперсток за наперсток, надела на пальцы больного. Рука Знахарки вспыхнула густым свечением – как на Гвенде.

Луис ахнул и рванулся с места. Иона удержала его – мягко, но настойчиво.

– Теперь еще один маленький шажочек. Порадуйте меня, пожалуйста… Поднимите руку и потрогайте свой лоб… Да, вот так… Положите пальцы на лоб и подумайте, как вы не хотите больше кошмаров. Представьте леди, подумайте, как сильно хотите ее увидеть… Вам нужно быть здоровым. Да, Луис?..

– Да…

Он держал наперстки прижатыми ко лбу. Они сияли, но… Иона хорошо помнила, как с пальцев Знахарки свечение стекало на раненую ладонь. Теперь этого не было, Предмет не вливал целительную силу в голову Луиса.

Иона уговорила его попробовать иначе: приложить руку к виску, к темени, к затылку. Подумать о будущем избавлении, о спокойном сне, о том, как прекрасно жить, не чувствуя страха… А затем, напротив, вспомнить свой последний кошмар – и всеми силами души оттолкнуть от себя…

Все тщетно. Отчаявшись, Иона сняла Предмет с его руки и передала Луиса заботам лекаря. Выронила с грустью:

– Безнадежно…

Однако Эрвин улыбнулся в ответ:

– Напротив, сестрица: все очень и очень любопытно.

– Что любопытного в отчаянии и хвори?..

– Не думай о том, чего не удалось. Сосредоточься на том немногом, чего мы все же добились. Увидишь, какие презанятные выводы напрашиваются.

– М-мм… Несколько раз Предмет засветился и приспособился к руке… Но лечить все равно не стал…

– Милая Иона, забудь о лечении. Предмет наделся и замерцал – это уже отклик! Мы говорили с ним, и он слегка кивнул в ответ. Как нам это удалось?

– Наверное, благодаря мыслям…

Он, смеясь, укоризненно покачал головой:

– Сестрица, я вижу, что ты не думаешь. Но все же прошу тебя об этом: задумчивое выражение так тебе к лицу! Как мы смогли «засветить» Предмет, а? Ты говоришь: мысленно. Тогда скажи, о чем ты думала, надевая Руку Знахарки?

– Об отце… и о том, как было бы прекрасно стать целительницей.

– Иными словами, ты хотела творить добро для всех. Я не удивлен. Но Гвенда желала помочь одному кайру Джемису, а Луис – самому себе, а я… знаешь, для интереса думал совсем о постороннем: вспоминал декольте леди Сибил Нортвуд. И всем нам Предмет откликнулся! В то же время, мама и Роберт очень хотели помочь отцу, их мысли были бескорыстны и благородны, как и твои, – но успеха не принесли.

Вот теперь Иона заинтересовалась:

– Ты хочешь сказать… мысли не имеют значения?!

– Похоже, ни малейшего. Как и сказанные слова, прочтенные молитвы. Я уже опробовал Предмет в разных обстоятельствах: ночью и днем, у камина или на морозе, молча или с молитвой, в часовне или спальне. Все то же проделала и Аланис. Результат всегда один: мне Предмет откликается, ей – нет. Неважно, что мы думаем и делаем. Важно, кажется, лишь одно…

– Личность человека.

– Именно. Некоторым людям Предмет симпатизирует – вот весь секрет. Но что общего у избранников? Их трое: агатовец, наследник Великого Дома; и два простолюдина, чужие друг другу. Сходства меж нами тремя – никакого. Черты характера, возраст, цвет волос и глаз, родная земля – все различно. По какому же признаку Предмет выбрал нас?..