"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 668

– Он пират?.. – с надеждой спросила Джи.

– Он оставил барахло в седельных сумках, – фыркнул Кол. – Эй, Джон, проверь лошадок!

Побитый дружок Джон долго не отвечал – только веяло холодом от раскрытой двери, да шаркали шаги по крыльцу. Наконец, раздался голос:

– Кол, послушай… Труп исчез.

– Как исчез?

– Нет его. Ни на крыльце, ни рядом.

– Я всадил болт меж его ребер! По-твоему, он мог встать и уйти?!

– Тьма знает… Может, кольчуга спасла…

– От арбалетного болта?! Баран, найди труп, пока я не разозлился! Глянь под крыльцом – вдруг туда заполз.

Кто-то сказал:

– Послушайте меня…

Голос – грубый, слегка охрипший – шел от самого пола. Пленник лежал с открытыми глазами.

– Ах, очнулся! – Кол подсел к нему. – Тогда говори: ты дезертир? Из какого полка? Сколько вас – двое? Есть что ценное, кроме оружья да монет?

Пленник ухмыльнулся – снисходительно, насмешливо, будто это не он лежал связанный, и не у него из-под ключицы толчками выплевывалась кровь.

– Глупые вопросы, бандит.

Кол наступил каблуком ему на рану.

– Глупые, говоришь?

Пленник скрипнул зубами, но не застонал. Ухмылка стала кривой, но не исчезла.

– Вопросы тупого барана.

– Тупого, говоришь?

Кол занес сапог над лицом пленника. Тот все еще ухмылялся. Инжи крепко не нравилась эта ухмылка.

– Погоди, Кол.

Парочка отодвинул бандита и присел возле пленника:

– Будь другом, скажи: какой вопрос – не глупый?

Пленник хрипло хохотнул:

– Куда бежать.

– От кого бежать? Твой напарник мертв, а ты ранен и связан…

– Совсем не мертв. Сейчас он скачет к нашим. За пару часов вернется. Если вы не кретины, то бросите все – трактир, фургон, припасы, – прыгнете на коней и помчитесь, что есть духу. А заботить вас должно одно: в какую сторону скакать, чтоб не навстречу нашим? Развяжите меня – отвечу.

Кол загоготал. Раненый дружок заржал в унисон. Анна Грета издевательски фыркнула.

Но Инжи не чувствовал веселья.

– Кто такие «ваши»? Имперская гвардия?

– Развяжите меня. Дайте уйти и сами бегите. Каждая минута на счету, дурачье!

– Возможно, мы последуем совету, но только после того, как ты скажешь: кого нам бояться?

Пленник оскалился:

– Смерти.

– Ну, хватит! – не выдержал Кол. – Никто никуда не скачет! Твой дружок давно сдох! Джон, ты нашел труп?.. Джо-он!

Снаружи не донеслось ни звука.

– Джо-он?.. – повторил Кол.

Ответом раздался глухой стук – в ставень окна, выходящего на задний двор. Рина вздрогнула от неожиданности, крошка юркнула за кресло.

– Джон, какого черта ты там делаешь!

Кол поднял фрамугу и распахнул ставни. Морозная ночь ворвалась в комнату, затрепетал огонь в камине.

– Ты где, яйцо битое?!

Что-то длинное, влажное влетело в окно и ляпнуло Кола прямо по лбу. Он отшатнулся, и второй предмет залетел в комнату, шлепнулся на пол. Женщины завизжали, плюгавый посинел и зажал рот ладонью. То была человеческая рука, отрубленная у локтя. Настолько свежая, что пальцы еще дергались в судороге.

В следующий миг Инжи сидел за креслом, рядом с Крохой, но, в отличие от нее, сжимал арбалет, взводя тетиву. Все прятались по углам, выпучив глаза от ужаса. Кол с ножом наготове глядел в черную дыру окна, не решаясь высунуть руку и захлопнуть ставни.

– Дай мне болт, – прошипел Инжи.

Кол бросил ему подсумок, Парочка вложил болт в паз, прицелился в окно.

– Закрывай.

Дезертир осторожно шагнул к проему. Рванулся – захлопнул ставень. Рванулся – второй. Задвинул шпингалеты, грохнул фрамугой. Выдохнул. Сделал шаг – и чуть не поскользнулся, наступив на руку Джона.

– Чертова тьма!..

Плюгавого хозяина трактира громко, муторно вырвало. Едкий запах блевотины отрезвил людей и развеял панику. Все понемногу приходили в себя.

– Он это… не поскакал за подмогой, – сказал муж Анны Греты. – Значит, бояться нечего…

– Он всего один! – воскликнула Анна Грета. – Парни, вас тут семеро. Выйдите и прикончите его!

Мужчины переглянулись.

– Убейте! – повторила ростовщица.

– Не хочу… – пролепетал муж.

Хозяин трактира сглотнул, вытирая губы.

– Они придут. Он не поехал за подмогой потому, что они придут сами.

– Кто – они?

– Эти…

Плюгавый взял кувшин. Налил воды, шумно выпил, плеснул себе на лицо. Упал в кресло и, глядя в пол, заговорил.

Эти люди останавливались здесь в конце лета. Их было три десятка, они носили мундиры имперской алой гвардии и самое отменное оружие, какое когда-либо видел хозяин трактира. Тогда, как и сейчас, они прислали вперед себя двоих. Передали хозяину десять эфесов, чтобы тот разогнал остальных постояльцев и ждал. Он так и сделал. Отряд занял весь трактир на одни-единственные сутки и заплатил еще тридцать золотых монет – больше, чем хозяин зарабатывал за год. «У тебя хорошо. Мы еще вернемся», – сказали ему, уезжая.

А в декабре – неделю назад – прискакал посыльный, сунул плюгавому письмо. «Будем через неделю», – значилось в записке. Кроме нее в конверте лежал вексель на десять эфесов – один из трех, что теперь у дезертиров. Неделя миновала, и явились эти двое – убедиться, что трактир пуст. Если все пойдет, как тогда, в августе, то к рассвету прибудет весь отряд.

– Уходите отсюда, – закончил плюгавый, – спасайтесь, пока не поздно.

И обернулся к пленнику:

– Ты же видел, что мы с братом не при чем? Мы вас не трогали, это все – они! А у нас не было выбора, они заставили…

Пока хозяин говорил, в пленнике произошли перемены. Во-первых, рана перестала кровоточить. Сама собой, без повязок. Во-вторых, что было не менее странно, вся бравада чужака улетучилась. Прежде – одинокий, истекающий кровью – он веселился. Теперь его друг оказался жив, а рана закрылась – но пленник был мрачен, как ворон.

– Тебя не пощадят, – сказал он хозяину трактира. – Никого не пощадят. У вас один шанс: убейте Льда и бегите.

– Нет! – вскричал муж-ростовщик. – Нет-нет-нет! Может, хозяева и провинились перед вами, но мы-то причем? Мы с женой просто заехали на ночлег! Никого не грабили, никому не вредили! Мы ничего не знаем!..

Пленник поманил его пальцем и тихо шепнул:

– Выйди во двор, дружок. Расскажи это Льду.

Кол грохнул кулаком по столу:

– Прикончим его!

Он прошелся по трактиру, собирая все оружие. Два арбалета с болтами, десяток кинжалов, два топора, меч, копье, булаву, щит. Бранью и пинками поставил на ноги всех мужчин, кроме пленника, – даже двух раненых. Раздал амуницию: себе – топор, щит и трофейный искровый кинжал; Инжи – меч и пару ножей; копье – ростовщику, топор – плюгавому Баклеру, булаву – здоровяку Мэтту, арбалеты – раненым. Инжи отложил меч и взял взамен еще пару кинжалов. Ростовщик с ужасом уставился на копье, будто ему дали в руки змею. Мэтт заартачился:

– Я не стану биться за вас.

– Почему это? – грозно вскинулся Кол.

Крестьянин набычился, прикрыл собой Рину, перехватил булаву поудобней.

– Вы хотели нас ограбить. Я сразу не понял, но потом взял в толк. Вы трое всех нас сюда заманили, чтобы раздеть до нитки. Начали с хозяев, а потом и наша очередь пришла бы.

– С чего ты взял? Ты бредишь, парень!

– Я тоже вижу, – сказала Рина из-за спины любимого. – Вы плохие люди, грабители, разбойники. Вы напали на солдат – теперь сами выпутывайтесь!

Кол подмигнул Мэтту.

– Раз не хочешь биться, то ты и не очень-то нужен, верно?

– Совсем не нужен, – кивнул дружок Кола, нацеливая арбалет.

Мэтт стоял, как был, только еще ниже наклонил голову, выставив широкий лоб.

– Кретины! – кашлянул пленник. – Дверь не заперта! Затеете драку – Лед войдет и порешит всех. Он же слышит, что здесь творится!

Кол с дружком убавили пылу. Пленник обратился к Мэтту:

– Ты, парень, любишь свою бабенку? Сильно любишь, да? Хочешь увидеть, что с ней будет утром, когда придут наши?.. Нет? Тогда закрой пасть и дерись!