"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 927

— Мы признательны вашему мужу: он послал нам хороших провожатых.

Иона сдержанно кивнула:

— Простите за недоразумение, господа. Я не была осведомлена о планах мужа и встретила вас неподобающим образом. Позвольте мне исправить ошибку.

Закатники ответили поклонами. Северянка предложила:

— Господа, я сама провожу вас в замок. Не могу допустить, чтобы уважаемых гостей встречали два простолюдина.

— Ваше общество — честь, о которой мы и не мечтали.

— Оставьте лошадей под присмотром моего воина. Муж пришлет людей за ними.

Закатники спешились и отдали поводья грею, он привязал коней рядом с лошадьми северян. Иона сказала грею несколько тихих слов, а затем вошла в трапезную.

Джоакину впору было радоваться тому, как все получилось: без конфликта, почти без спора упрямая северянка впустила закатников в подземный ход. Она даже не имела претензий к самому Джо, некогда ускользнувшему из ее когтей. Но странное дело: вместо радости он чувствовал тревогу. Все не нравилось ему: и равнодушие Сеймура, и сговорчивость Ионы, и само ее присутствие здесь. Сапоги и платье графини покрывала пыль — значит, она прискакала издали, не прямиком из замка. Но Сеймур и два его грея несли вахту в монастыре — так что ж, выходит, Иона пустилась в дальний путь одна, без эскорта? О чем она беседовала с Сеймуром — уж не собралась ли простить его и восстановить в чине? Недолго же длилось его наказание! В конце концов, что за странные шепотки с греем?..

Вслед за северянами гости спустились в погреб, расположенный под трапезной. Там Сеймур нажал скрытый рычаг, и в одной из стен обнаружилась дверь. Один за другим люди вступили в тайный ход. Давненько Джо не бывал в подземельях, а сегодня на его долю выпали сразу два. Они сильно отличались друг от друга. По меркам смертных людей, тайный ход в замок был прекрасно сработан. Длинный, хорошо укрепленный сваями, надежно замаскированный, снабженный канавками для отвода влаги и отдушинами для подачи воздуха. Славное творение зодчих, однако ничтожное в сравнении с ложем Дара. Утром Джо сполна ощутил могущество богов, а сейчас получил напоминание. Все зодчие Полариса за годы труда не создали бы то, на что богам хватило нескольких минут!

И снова, теперь уже более ощутимо, к нему пришла печаль утраты. Когда-то в жизни Джо имелось величие. Когда-то его руки касались того, чего касались и боги. Давно же это было…

Он одернул себя, вспомнив, куда привели подобные мысли Хармона Паулу. Чтобы отвлечься, сосредоточился на Эйлиш. Закатница вела диалог с Ионой: графиня спрашивала, гостья отвечала.

— Леди Эйлиш, вы живете в Сайленсе, но знаете про тайный ход, который в Уэймаре известен единицам. Как это получилось?

— Человеку становится ведомо именно то, что ему необходимо знать. Так боги направляют людей: посылая нужное знание.

— Боги направили вас в подземный ход?

— Как и вас, леди Иона. Я полагаю, неслучайно.

— Раз вы так хорошо осведомлены, не знаете ли также историю узника, сбежавшего из подземелья замка?

— Я знаю, миледи, что этот ход приведет нас к опустевшей камере. Я знаю также, что должна ее посетить.

— С какою целью?

— Чтобы лучше понять волю богов.

Очевидно, эти слова что-то значили для Ионы. Она надолго замолчала, думая о своем.

— Миледи, позвольте взять вас за руку, — попросила Эйлиш.

Иона обернулась, несколько вдохов смотрела в лицо закатницы.

— Простите, не позволю.

— А если я порадую вас новыми ответами?

— Узник Уэймара — закатник? Солдат генерала Ориса?

— Вы ошибаетесь в обоих допущениях.

— Кто же он?

— Пока не знаю этого.

— Вам известна тайна, которой он владел?

В ответе слышалась усмешка:

— Какая из них, миледи?

— Та, которая повергла в бегство генерала Ориса. Та, из-за которой граф бросил узника в темницу.

Эйлиш вновь усмехнулась и хотела что-то сказать, но Лахт Мис прервал ее:

— Леди Иона, вы переоцениваете нашу осведомленность. Как и свою собственную.

— Хотите сказать, что не было никакой тайны?

— Миледи, если бывают в мире тайны, повергающие в бегство генералов, — кто из нас так глуп, чтобы болтать о них?

— В мире бывают тайны, ради которых бросают в темницы. А мы сейчас направляемся в темницу. Не забывайте об этом.

— Благодарю за напоминание. Не забудьте и вы: угроза — обоюдоострый клинок. Много ли тайн известны вам самой, миледи? Чем это грозит вам?

Иона не ответила: тайный ход окончился. Фонарь в руке Сеймура осветил тупик. Сеймур дернул рычаг, и стена ушла в сторону. Они вступили в новое подземелье, и тут Эйлиш рванулась вперед, обогнав и кайра, и Иону. Не имея фонаря, она ринулась в сумрак, расставив руки, но не касаясь стен, щупая воздух. Ее пальцы двигались так, будто воздух имел плотность и форму. В какой-то миг Эйлиш замерла и повернулась влево. Джо разглядел дыру — грубый пролом в стене. Эйлиш сунулась туда, и Лахт Мис, доселе сдержанный, быстро рванулся за нею. Два закатника очутились в глухом каменном мешке всего лишь в несколько шагов длиною. Они замерли, прижавшись спинами друг к другу, и Джо услышал слова той загадочной молитвы. Потом закатники стали ощупывать стены камеры. Они двигались медленно, внимательно, будто каждый камень был словом в очень важной книге, и они боялись пропустить хоть одно. Даже железная рука Лахта тянулась к стенам. Конечно, она не ощущала ничего, однако Лахт не мог сдержать этого жадного движения.

Что за чертовщина происходит?! — хотел спросить Джо, но не раскрыл рта. Темное таинство происходящего выглядело столь священным, что все зрители замерли, боясь лишний раз вдохнуть. Но вот Эйлиш прижала руки к груди и сказала — простонала:

— Боги!..

— Боги, — эхом ответил Лахт Мис.

— Что вы узнали? — потребовала Иона.

Эйлиш вышла из камеры. Даже в тусклом свете была видна печать на ее лице: отражение запредельного, непознаваемого величия. Протянув руку к лицу Ионы, нежно коснувшись щеки, закатница шепнула:

— Ваш муж — счастливый человек…

Иона отдернулась и жестко повторила:

— Узник Уэймара — кто он?!

Но вдруг замерла. Что-то случилось с нею, что-то проникло в нее. Холодное лицо на миг исказилось, наполнившись темным, сумрачным знанием.

— Счастливый человек… — повторила Иона и овладела собою. Открыла другую дверь, подняла фонарь, осветила коридор, ведущий вверх. — Благодарю вас, леди Эйлиш. Добро пожаловать в Уэймар.

Стрела — 11

Город Арден отстоит от Фаунтерры на шестьдесят миль, или четыре часа поездом, или день кораблем. Основанный в первом веке от Сошествия, он стал одним из старейших городов Полариса. На Сладкие Века пришелся расцвет Ардена: мириамские короли перенесли туда свой двор, чтобы шум и грязь Фаунтерры не мешали им наслаждаться жизнью. На двести лет Арден сделался малой столицей Полариса, чертогом роскоши и удовольствия для немногих избранных, кому хватало денег поселиться там. Чернь вовсе не допускалась в Арден; лишь те простолюдины, что обслуживали двор и носили браслеты с мириамским гербом, могли ходить по улицам города. Зато темнокожие короли, славившиеся любовью к животным, наводнили Арден всевозможными зверями. Наряду с собаками и котами несчетных пород, тут вышагивали страусы, прятались в тенях лемуры, скакали по ветвям аллей голосистые макаки, приставали к прохожим олени, покусывая за рукава и клянча корма; под ногами похрюкивали умильные мохнатые литлендские свинки. По сей день не перевелись некоторые самые цепкие породы: по чердакам все еще лазят мартышки, обучившиеся мастерски воровать припасы и браниться с домохозяйками; в парках пасутся зебры, почему-то измельчавшие до размеров овчарки.

Однако слава города померкла с Багряной Смутой: мириамцы были сокрушены, а практичные янмэйцы перенесли летнюю резиденцию в Маренго — приморский город давал больше пользы, чем речной. Арден застыл в развитии, будто накрытый колпаком, непроницаемым для времени. Ничто новое не строилось, ничто не подвергалось переменам — мещане не имели лишних денег. Они выживали на том, что оставил по себе королевский двор: шили одежду в мастерских, прежде обслуживавших королей; делали гвозди и подковы в кузницах, прежде ковавших мечи и шпаги; собирали яблоки и груши в королевских садах; ловили рыбу на лодках, в которых когда-то мириамцы катали своих темнокожих барышень. Дома подвергались бесконечному ремонту, становясь пятнистыми из-за отличий камня; экипажи использовались так бережно, что переживали четыре-пять поколений извозчиков. Шутили, что скорее в Фаунтерре рухнет цитадель, чем арденец сносит пару сапог.