Великий Гусляр - Булычев Кир - Страница 351

Моника Эстергази хлопнулась в обморок. У нее было живое воображение, и ей представилось, как ее кушают.

— Невероятно! — заявил председатель. — Я не верю! И при чем тут шкурки горностаев?

— Как только газеты и телевидение разнесут слух о том, что мех горностаев так непрочен, что мантия облысела за несколько минут, желающих пристрелить горностая убавится.

— А бронежилеты для горилл? — спросил испанец. — Ведь их никто не ест.

— Но убивают. Еще не перевелись горе-туристы и просто бандиты. Пускай у горилл будет возможность защититься.

— Кстати, — добавил Александр Грубин, — мы тут разработали систему защиты для шимпанзе. Хотим раздать им газовые пистолеты…

— Или огнеметы, — заметил Савич.

— Вы с ума сошли! Вы тоже арестованы! — крикнул вице-маршал.

— Я? — удивился Савич. — Арестован? Вы не скажете, за что?

— Разумеется! За превышение пределов необходимой обороны животного мира.

— Попрошу пригласить адвоката, — сказал Савич. — И немедленно. Пока вы не докажете, что я в корыстных целях нанес вред человечеству, я останусь на свободе и буду бороться. К тому же учтите, что наша беседа транслируется на весь мир с помощью экологических организаций и партий «зеленых». Только попробуйте меня арестовать…

Председатель удивленно обернулся к полковнику Киму. Все же этот конфликт происходил на территории его ведомства.

Ким был в растерянности.

— Даже и не знаю… — вздохнул он. — Может быть, мы немного погодим и наладим над этими общественниками постоянное наблюдение? Будем собирать факты и контролировать их деятельность.

— А что! Неплохая мысль! — обрадовался председатель. Как любой руководитель, он всегда предпочитал, чтобы ответственность взял на себя кто-то другой. — Но учтите, коллега, что вам придется этим заняться вплотную. Вот именно — вплотную!

Полковник Ким покорно опустил лысеющую голову со слишком прямым пробором, что выдавало его скрытое тщеславие — по утрам он проводил полчаса с расческой в руке, чтобы добиться геометрической точности пробора.

Уходя, председатель поманил Кима в коридор и там жестко и требовательно произнес:

— Не спускать глаз! Я им еще не до конца поверил! В случае чего — спросим с вас строжайшим образом!

Сначала улетели на большом вертолете в сопровождении «акул» члены коллегии Интерпола.

Затем Корнелий Удалов вернулся в кабинет к Минцу.

Минц был задумчив.

Корнелий подумал, что причиной задумчивости был полковник ФСБ в штатском, что сидел на диване в углу кабинета и молчал.

При полковнике заседать не было возможности.

Так что постепенно все участники операции «Зеленый шум» разошлись по домам, чтобы собраться завтра поутру.

Последним уходил Удалов.

Минц вышел его проводить.

— Лев Христофорович, — попросил его на прощание Корнелий Иванович, — главное, не выдавай ему источников финансирования. Они об этом знать не должны.

— Я постараюсь, Корнелий, — сказал Минц.

Он знал, что Удалов не имеет представления о финансировании грандиозной операции.

Дверь за Удаловым закрылась.

— Чем он так обеспокоен? — сверкнул бирюзовыми глазами полковник.

— Беспокоится, откуда у меня деньги на спасение фауны.

— Ох и копает твой Удалов! Может, ликвидировать его?

— Ким Никитич! — возмутился Минц. Даже лысина вспотела. — Попрошу не лезть в наши дела!

— Кто платит, — ответил полковник, — тот и заказывает музыку.

— Но ведь я к вам не обращался. Вы сами предложили!

— Без наших денег ваша глупая затея рухнула бы в первый день, — сказал полковник.

— Вы оказались первыми…

— У нас всюду свои люди. И неглупые люди. Они знали, куда доложить, а мы, наверху, знали, что перспективно. Вот и взыграл в нас свойственный чекистам гуманизм.

— Мы не беспризорники, — сказал Минц. — А вы не Макаренко! Если наша программа по спасению фауны закроется, вы первый вылетите с работы. Я вам это гарантирую.

Наглый полковник несколько сбавил обороты.

— Мы оба, — сказал он, — заинтересованы, чтобы все осталось шито-крыто. Вы думаете, вас друзья погладят по головке, если узнают, на чьи деньги вы спасаете своих носорогов?

— На народные!

— Без демагогии, профессор! Эти деньги народ отдал нам, его защитникам.

— А вы их пожертвовали нам, чтобы с нашей помощью проникнуть в чужие страны. Чтобы прикрепить микрофоны к китам-полосатикам, американским кондорам, суматранским носорогам и даже герцогу Мекленбургскому. Вам нужно было залезть в швейцарскую форель, пометить французских соловьев и тайских певчих сверчков!

— Вы возражаете?

— Я не возражаю, — сказал Минц, — до тех пор, пока вы не мешаете нам спасать редких животных! Я хочу, чтобы гориллы отстреливались, а носороги совокуплялись. А вы подслушивайте, только Удалова не трогайте!

— Ну и рискуете же вы, профессор, — вздохнул полковник.

— Лучше скажите, как вы проникли в Интерпол? — спросил Минц.

— Как только мы узнали, что Интерпол вами заинтересовался, мы сразу стали добиваться, чтобы меня включили в коллегию, а потом подвели этих чинуш к мысли о том, чтобы наблюдение за вами поручили именно мне. Так что пока спасайте, выручайте своих носорогов. Сколько вам нужно на текущий квартал?

— Вот вам список, — ответил Минц.

Бывает же так — все есть, и деньги, и помощники, а на сердце неладно…

Полковник пробежал глазами список и сказал:

— Впишите еще пингвинов, акул и чего-нибудь глубоководного.

— Почему? — удивился Минц. — Мы не планировали пингвинов.

— А я планировал, — сказал полковник Ким. — Мне нужно, чтобы вы получили у нас в кассе три миллиона долларов. Из них на руки два с половиной.

Минц тоже был не промах.

— Тогда я пишу заявку на три с половиной миллиона!

— Ох, уж и не знаю, удастся ли мне вам помочь!

— Постарайтесь.

Они мне дадут три миллиона, думал Минц. Из них два с половиной я кину на продолжение операции «Зеленый шум», а на полмиллиона построим новое здание для городской библиотеки.

Полковник Ким в то же время думал так: дадут не больше трех миллионов, из них я профессору отдам два с половиной, двести тысяч — генералу Петрову, а триста… триста придется перевести на мой английский счет, скоро Ваське в Оксфорд поступать, декану придется сто тысяч фунтов на лапу дать, не говоря уж о попечителях. Ну ничего, образование важнее.

Корнелий Удалов устраивался на ночь и думал: если я отстегну от пенсии рублей сто, заметит Ксения или не заметит? Но не отстегнуть нельзя. Ведь Лев Христофорович каждую копейку считает, недоедает, только бы спасти горилл и носорогов…

Вскоре все они заснули.

Из огня да в полымя

Природа мудро распорядилась отношениями между различными существами на Земле. Она позволяет получать потомство от различных пород собак или людей. Но вот уже осла с лошадью скрестить полноценно не удается, потому что получается бесплодное создание мул. А кошку с собакой вам никогда не скрестить. Впрочем, это и к лучшему. Представляете себе помесь бульдога и нашей Машки? Нет, лучше не представлять — спать не будете. А если наш дворовый Васька полюбит афганскую борзую?

Так что есть закон. Внутри вида скрещиваться можно, а за его пределами — ни-ни!

И если тебе удалось с кем-то скреститься и от этого возникли дети, значит, вы с вашей возлюбленной относитесь к одному и тому же виду.

Поэтому я бы отнес к области слухов и сплетен историю, случившуюся на острове Крит больше трех тысяч лет назад. Якобы тамошняя царица полюбила белого жертвенного быка, но не духовно, а вполне плотски. То есть возжелала. Но никак она не могла войти с быком в сексуальный контакт — анатомия не позволяла. Она обратилась к изобретателю Дедалу, который скрывался на Крите, изгнанный из Афин за нехорошие дела. Тот проблему позы решил элементарно. Сколотил из дерева корову, обтянул каркас шкурой, а внутри соорудил ложе, на которое царица встала как собачка. Бык увлекся деревянной коровой, оседлал ее, и царице тоже досталось. Родился Минотавр — мальчонка с головой теленка. И почему-то хищник.