Пойманная в ловушку (ЛП) - Робертс Тиффани - Страница 48

— Пришло время снова обработать твои порезы.

Она повернулась к нему всем телом и протянула забинтованную ногу к его ожидающей руке.

Кетан развязал шелковые полосы и снял их. Они были чистыми, такими же, какими были последние несколько дней — хороший знак, ее раны не открылись вновь. Отложив бинты в сторону, он осторожно приподнял ее ногу и наклонился, чтобы осмотреть порезы.

Айви пошевелила пальцами ног, и когда он взглянул ей в лицо, она улыбнулась ему.

— Я все еще чувствую свои пальцы.

Он зарычал на нее с притворным раздражением и покачал головой.

— Не смешно, Айви.

После того, как в тот день он был занят тушей унака — они только сегодня утром съели остатки его мяса, — Айви рассказала ему о человеческих болезнях. О том, что она называла инфекциями. Она рассказала ему о ранах, от которых люди гниют изнутри, о том, что даже крошечного пореза достаточно, чтобы убить человека при правильных — или неправильных — обстоятельствах.

Он знал, что то же самое верно и для вриксов, но люди казались намного меньше и более хрупкими. Они были гораздо более склонны к смерти.

Она говорила о том, что люди теряют чувствительность в конечностях из-за таких ран, и Кетан не хотел думать, что такое может случиться с Айви. И всего два дня назад она сказала ему, что не может пошевелить ступней и пальцами ног. В тревоге он начал рыться в своих вещах, отчаянно ища что-нибудь, что могло бы помочь, — пока не услышал ее смех. Сначала он не понял ее юмора, поскольку его не было слышно в ее тоне, и его раздражение, когда он обнаружил, что она говорила в шутку, дало ей повод долго и сильно смеяться.

Он немного успокоился, когда она объяснила, что ей дали какое-то лекарство, которое сделало ее организм гораздо более способным сопротивляться болезни. Она утверждала, что, вероятно, умерла бы, съев корень сладкого клыка, если бы не это лекарство. Кетан с благодарностью принял эту информацию, хотя часть его настаивала на том, что подобное невозможно в царстве живых.

Айви хихикнула.

— О, да ладно. Ты знаешь, что это смешно. Ты знаешь, что хочешь смеяться.

— Я держу тебя за ногу, — он провел подушечкой пальца по нижней части ее ступни, — и я знаю, как заставить тебя смеяться против твоей воли.

Она взвизгнула и чуть не выдернула ногу из его хватки, пытаясь вырваться.

— Кетан, нет!

Ее кожа была такой чувствительной, и она так отзывалась на его прикосновения, что ему было трудно смягчиться, особенно когда его желание прикоснуться к ней в другом месте усилилось. Он не сможет сопротивляться вечно; его самоконтроль в конце концов рухнет, и он будет беспомощен, подчинится своим желаниям, поддастся брачному безумию.

Пока что он будет держаться стойко. Это все, что он может сделать.

Убрав палец с ее ступни, он снова обратил внимание на ее порезы. Казалось, они хорошо заживали. Изменения цвета, которые Айви назвала синяками, почти исчезли, а плоть вокруг ран больше не выглядела опухшей и раздраженной. Теперь каждый порез был покрыт коркой, которая, по словам Айви, защищала заживающую плоть под ним.

Хотя он знал, что не должен искушать себя, он осторожно провел большим пальцем по бледной, неповрежденной коже сбоку от порезов, восхищаясь ее мягкостью, гладкостью, подаренным солнцем теплом.

— Как она?

Айви отложила скорлупу от сладкого семени.

— Она немного нежная и все еще кажется стянутой, когда я ею двигаю, но это не больно.

Кетан кивнул, уставившись на свой большой палец с когтями, прижатый к ее коже. Он остановил поглаживания, легонько сжав ее ногу сбоку.

— Не нужно перевязывать, пока мы здесь.

— Очень хорошо, доктор Кетан.

Кетан защебетал. С тех пор, как она объяснила, что такое врач, ему стало забавно думать о себе как о враче — хотя это развлечение исчезло бы, если бы он остановился и подумал, насколько больше вреда, чем исцеления, он причинил в своей жизни. Он заставил себя отстраниться и поднять на нее глаза, пытаясь не обращать внимания на дразнящее тело, по которому он прошелся взглядом.

— Итак, что ты планируешь для нас сделать сегодня? — спросила Айви, оперевшись на локти и склонив голову набок. — Или мы проведем ленивый день в гнезде?

— Отдыхать не лениво, — сказал Кетан.

Айви подняла другую ногу и ткнула его в грудь большим пальцем ноги.

— Мне нравится ход твоих мыслей.

Он поймал эту ногу одной рукой и улыбнулся ей. Схватившись за обе ее ноги, он мог так легко притянуть ее ближе, мог прижать ее прямо к себе, а затем мог держать ее так, как делал все ночи напролет, мог продолжать исследовать ее тело, или он мог скользнуть руками вверх по этим ногам, раздвинуть их шире и сорвать ткань, прикрывающую ее таз, чтобы полюбоваться лепестками ее щели.

Его руки напряглись, стремясь исполнить эти желания, но резкий звук трескающегося дерева откуда-то снаружи заставил его успокоиться.

Айви вздрогнула, ее глаза округлились.

— Это где-то поблизости, — прошептала она.

Кетан кивнул. Двигаясь медленно и бесшумно, он протянул руку, чтобы взять ткань, которая обычно закрывала вход в логово, и натянул ее на место. Он по-прежнему был уверен, что никто другой не сможет проникнуть в логово, но лучше всего было вообще не привлекать к себе внимания.

— Кетан? — позвал кто-то знакомым голосом снизу — голосом Ансет. Для него было странно слышать ее голос среди деревьев, а не с глухим эхом отражающийся от каменных стен, но более того, это вызывало тревогу.

Он доверял Ансет больше, чем кому-либо другому, вот почему она была единственным вриксом, который знал расположение его логова, но он не был готов доверить Айви даже своей сводной сестре. Ансет была надежной, честной и заботливой, но она также была связана долгом служить воле королевы… и у Кетана не было особых вопросов относительно того, какой будет воля королевы в отношении его человека.

— Кетан? — повторила Ансет. — Если ты здесь, выходи. Я скорее обрушу твое логово, чем залезу наверх.

Кетан отпустил ноги Айви и, все еще двигаясь осторожно, наклонился к ней, чтобы обхватить ладонью ее щеку. Понизив голос, он сказал:

— Я должен идти. Ты будешь неподвижна, безмолвна и скроешься из виду. Ты в безопасности.

Айви прижала ладонь к его груди, ища его взгляда. Она кивнула.

Он убрал руку, приглаживая ее волосы и проводя когтями по этим золотистым прядям. Как так может быть, что ему так сложно расставаться с ней? Там была только Ансет, и логово должно было быть в пределах видимости.

Но он знал, по крайней мере, часть причины своей нерешительности. Ансет приходила сюда всего несколько раз за последние семь лет, и каждый раз это было связано с какими-то ужасными обстоятельствами. У нее не было ни времени, ни свободы навестить Кетана, чтобы насладиться его обществом.

— Я видела, как шевельнулась ткань, Кетан, — крикнула Ансет. — Я поднимусь.

Несмотря на зловещий подтекст присутствия Ансет, Кетан защебетал. Его рука задержалась на Айви еще на мгновение, прежде чем он поднялся и повел ее прочь от входа. Она поползла назад, вставая на колени, как только оказалась вне зоны видимости.

Хотя намек на беспокойство прорезал морщинки на ее лбу, она казалась уверенной, казалась спокойной. Ее доверие укрепило его: с ней все будет в порядке. С ними обоими все будет в порядке.

Кетан откинул ткань и высунул голову наружу. Ансет стояла на толстой ветке двадцатью сегментами ниже, глядя на гнездо, ее золотые украшения сверкали в прерывистых лучах солнечного света.

— Твои угрозы не пугают меня, сестра по выводку, — сказал он. — Мы оба знаем, что ты не сможешь взобраться наверх.

Она щелкнула жвалами.

— Но я упоминала, что сорву твое гнездо. Попытка взобраться на него была бы самым простым способом сделать это.

— Я редко жаловался, когда ты рвала мое плетение, пока мы были птенцами, — Кетан выглянул из гнезда, отставив одну из своих задних лап назад, чтобы погладить колено Айви, — но я не позволю тебе разрушить мой дом.