"Зарубежная фантастика 2024-4" Цикл "Люди льда". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Сандему Маргит - Страница 397

Но был ли у нее выбор? Оставалась еще пара престарелых вдовцов — и все.

Ситуация была настолько безнадежной, что ей хотелось плакать.

Лес казался ей в этот день каким-то странным, чужим. Разумеется, Кайса знала предание о девственницах из Варгабю, но никто в деревне никогда не видел их, никто больше не верил в их существование. То, что путников заманивали в чащу давным-давно умершие девы, было явной ложью. Возможно, ложью преднамеренной, чтобы никто из жителей деревни не уходил из родных мест.

Однако в этот день лес и в самом деле был каким-то странным. В нем было что-то такое, чего она раньше не замечала, — какое-то напряженное, ищущее беспокойство. С озера доносился жалобный крик гагары, но к этому пастушки давно уже привыкли.

Она остановилась и прислушалась. Издали доносился голос Бритты, зовущей овец, только слышно было, как на верхушке дерева обломилась веточка и упала, прошелестев среди еловой хвои. Внезапно ее охватила такая всепоглощающая грусть, какая могла быть только у почивших много столетий назад дев. Словно они собрались теперь вокруг нее, одинокие, отчаявшиеся, несчастные.

Девственницы из Варгабю?

Нет, что за чушь, ведь теперь был день, просто на нее действовал этот темный, меланхоличный лес и собственное одиночество.

Но ведь она давно уже привыкла к этому…

Она услышала сердитый крик Бритты:

— Кайса! Они здесь! Я нашла овец! Чары мгновенно рассеялись. И Кайса с облегчением побежала на крик подруги.

На полпути она встретила красавицу Кьерстин.

— Мать беспокоится за вас, — сказала Кьерстин. — Бритта давно уже ушла из дома…

— Да, это все из-за меня, — ответила Кайса. — Я растеряла всех овец.

— И телят. Они уже пришли домой.

— Я знаю, — сказала Кайса, испытывая угрызения совести. — Ты видела коров?

— Да, они лежат на поляне. Но их нельзя оставлять так долго одних.

— Не пойдешь ли ты туда, чтобы присмотреть за ними?

— Ладно, схожу.

Остановившись, Кьерстин добавила:

— Знаешь, Кайса, у меня такое ощущение… такое странное ощущение, будто в лесу есть люди. Или… Она замолчала, и Кайса докончила ее мысль:

— Или это вовсе не люди, ты хочешь сказать?

— Вот именно! Это я и имела в виду. Мне страшно, Кайса. Я не знаю, смогу ли я остаться одна с коровами.

— Ладно, ступай к Бритте, я сама присмотрю за коровами. Она сейчас на склоне холма, я только что слышала ее голос. Не думаю, чтобы она теперь была слишком расположена ко мне, так что я с удовольствием поменяюсь с тобой местами.

Кьерстин улыбнулась, но это была испуганная, дрожащая улыбка. И они разошлись в разные стороны.

Вскоре Кайса опять остановилась. Снова у нее возникло такое же чувство, и оно было таким сильным, что ей чуть не стало дурно.

«Что случилось с лесом? — испуганно подумала она. — Это непонятное раздражение, этот гнев!»

С трудом стряхнув с себя это наваждение, она побежала к коровам.

Они скакали от Рота по направлению к Клиттену, и перед ними расстилались сплошные дремучие леса. Изредка им попадались и пастбища, но они были пустыми и безлюдными, поскольку здесь недавно свирепствовала эпидемия.

Они скакали среди величественных сосен. Лес был светлым, хорошо просматривалась дорога, сплошь покрытая белым оленьим мхом.

Поскольку Дидерик Сверд и господин Натан считали для себя унизительным везти старуху, Хавгрим посадил ее к себе на коня. Дидерик решил, что они очень подходят друг другу — эти простачки низкого происхождения.

Барбро была костлявой и угловатой, но Хавгрим, как обычно, не сказал ни слова.

Они ехали впереди, поскольку Барбро указывала всем дорогу. Она делала это совершенно непринужденно и уверенно: вела их мимо отвратительных болот и обрывов, через ручьи и непроходимую чащу леса. Они видели огромные утесы с одинокими соснами на вершине, выжженные пожаром склоны, на которых остались только пни… В самом деле, природа к северу от Эстердала была весьма разнообразной.

Но среди дня, уже приближаясь к Херьедалену, старуха стала проявлять беспокойство. Они скакали теперь по поляне, заросшей кустарником, и дневной свет вдруг стал каким-то тусклым, словно набежали облака или по земле пополз туман, заволакивая все вокруг.

— В чем дело, женщина? — более сурово, чем ему самому хотелось бы, спросил Дидерик, — мы заблудились?

— Нет, Господь тому свидетель, — сердито ответила она. — Я много раз ходила по этой дороге, когда пасла скот. Эта дорога ведет туда, куда вам не следует ходить.

— Не следует? — сказал Дидерик. — Это не мы боимся ее, это твой хозяин отговаривал нас ехать по ней.

— И правильно делал. Я знаю об этом больше, чем он, несмотря на то, что «те самые» никогда не приставали ко мне.

Священник фыркнул.

— Хорошо, так что же в таком случае беспокоит тебя? — спросил Дидерик у женщины.

— Я веду вас по верному пути, я это знаю, да иначе и быть не может, потому что на много миль в округе здесь нет других тропинок. Но я не узнаю эту местность! Вон того большого камня здесь раньше не было. А тропинка, по которой мы ехали все это время, что от нее осталось? Она куда-то подевалась!

— Она раздвоилась примерно три четверти часа назад, — сказал Хавгрим.

Она изумленно посмотрела на него.

— Раздвоилась? — спросила она. — Я этого не заметила. Этого не может быть. Я знаю, что она расходится совсем не в этом месте!

— Но это так, — констатировал Дидерик. — И ты выбрала неверный путь. Нам следует повернуть назад.

Барбро огляделась по сторонам.

— Думаю, вам следует прочесть теперь молитву, отец Натан, — сказала она. — Молитву за нас всех…

— Не будь суеверной, женщина! Просто у тебя плохая память, вот и все, ты стала стареть и все забывать.

Глаза ее загорелись от возмущения.

— Да будет известно господам, что никто не может похвастаться такой хорошей памятью, как я! — сказала она. — Здесь дело в чем-то другом.

— Не может этого быть, — сказал Дидерик. — Нет ничего проще вернуться на то место, где тропинка раздвоилась…

— Тише! — сказал господин Натан. — Что это? Все прислушались. Серо-белый клубок пролетел над их головами и скрылся на верхушке дерева.

— Гагара, — сказал Хавгрим. — Чернозобая гагара. Сидевшей рядом с ним Барбро показался странным его чистый шведский язык.

— Нет, — сказал Дидерик. — Это крик человека.

— Гагары часто кричат так, — успокоила его Барбро. — Это просто птица.

— Мне тоже показалось, что это человеческий голос, — неуверенно произнес священник.

Дидерик заволновался. Его лицо, обрамленное аккуратно подстриженной светлой бородой, покраснело.

— Нет, разве вы не слышите? Женский голос зовет кого-то по имени. Скорее! Едем туда!

— Мы не проедем туда на конях, — сказал священник обычным своим брюзгливым тоном, словно у него было несварение желудка. — Там сплошные камни. Поедем дальше, нам не следует терять время на эту чепуху, это всего лишь крики птиц.

Но Дидерик Сверд уже соскочил с коня.

— Мы оставим лошадей здесь. Барбро присмотрит за ними.

— Я тоже останусь, — сказал Хавгрим. — Мы не можем оставить женщину одну с лошадьми без охраны в этих местах, изобилующих медведями.

— Ладно, мы с господином Натаном пойдем одни. Мы скоро вернемся.

Когда они ушли, стало совершенно тихо. Оставшиеся же не были особенно разговорчивыми.

В конце концов Барбро сказала:

— Что-то не нравится мне сегодня лес.

— Мне тоже, — согласился Хавгрим. — Здесь какая-то тягостная, гнетущая тишина.

Она поняла, что он имеет в виду, несмотря на то, что до них еще доносились голоса господина Натана и Дидерика Сверда, уходивших все дальше и дальше. А гагара продолжала издавать свои душераздирающие крики: сначала краткий возглас, потом долгий, протяжный вопль и наконец какой-то писк.

— Не понимаю, как можно принять это за женский крик, — пробормотала Барбро. — Да, он ведь так и сказал: «женский голос».