"Зарубежная фантастика 2024-4" Цикл "Люди льда". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Сандему Маргит - Страница 531

— Нет. То есть я хочу сказать, что делали. Они вопросительно посмотрели на нее.

— Мне делали прививку, но моя тетя не хочет говорить, что это так.

После этого противоречивого заявления она рассказала, как пошла вечером гулять с собакой на пристань. Она ничего не сказала о непристойном поведении обоих псов, считая, что это не имеет отношения к делу.

— А потом я подошла к переправе и увидела маленькую даму, помогавшую какому-то мужчине забраться на паром. Ветер был очень сильным, даме этой приходилось трудно, и я привязала Бранц… привязала собаку к столбу и пошла помогать ей.

— Вы прикасались к этому человеку?

— Да, я как раз взяла его за руку, на которой были нарывы. Но другая женщина заразилась еще больше, потому что она почти волокла его на себе. Я думаю…

«Какая забитая, робкая женщина», — с сочувствием подумал Рикард, глядя на ее бессмысленные движения рук, играющих поводком, на ее беспрестанно шаркающие ноги. И как же убого она была одета!

— Вы знаете ее?

— Нет. Ведь я встречаюсь только с друзьями моей тетушки.

Она растерянно замолчала, «Эта ее тетушка наверняка не слишком приятная особа», — подумал Рикард.

— Но вы видели эту даму на близком расстоянии. Могли бы вы описать ее внешность? Винни задумалась.

— Маленькая, хрупкая, испуганная. Одета в серое пальто и шляпу, на ногах резиновые боты с меховой опушкой.

— Один из свидетелей сказал, что он видел двух собак на пристани в это время. Могла ли вторая собака принадлежать ей?

— Я тоже видела там чужую собаку. Это был терьер… — Винни покраснела, вспомнив неприличную сцену. — Но я не думаю, что это была ее собака. Она не звала ее. Свою собаку она обязательно окликнула бы, потому что я звала свою. Мне кажется, владельцы собак… всегда разговаривают… друг с другом…

Она замолчала в смущении.

— И что вы делали после этого? Ведь вы же прикоснулись к этому человеку, это очень важно!

— Я направилась домой. Моя тетя рассердилась на меня за то, что я пришла так поздно, что одежда моя была испачкана…

Подавшись вперед, Рикард спросил:

— Вы почистили вашу одежду?

— Нет, ее почистила тетя Кайма… Собственно говоря, ее зовут Карен Маргрет. Мы живем в Баккегордене.

— И что делали вы сами? Вы прикасались к чему-нибудь, вернувшись домой?

— Да, конечно. Хотя…

У нее была отвратительная привычка противоречить самой себе. Казалось, она не верит собственным словам. Или же она думала, что другие не верят тому, что она говорит.

— Тетя Камма взяла мою одежду, а я пошла в свою комнату. Я собиралась вымыться в ванной, думая о том неприятном прикосновении, но тут позвонили в дверь…

— В этом вы были правы, фрекен Дален, — сказал Рикард, вставая. — Я имею в виду ваше намерение вымыться. А теперь вы должны последовать за мной в больничный изолятор, там находится уже несколько человек, бывших в контакте с больным. Там мы поговорим обо всем более подробно. А теперь скажите нам, где мы можем найти вашу тетю.

— Мою… тетю?

— Да, над ней нависла опасность заражения, она же чистила вашу одежду! Где она?

— Я не знаю, где она… — виновато произнесла Винни.

Тетя Камма? Она никогда не простит Винни этого!

Опасность заражения, изоляция… все это не имело для Винни такого значения, как мысль о том, что тетя Камма будет ею недовольна.

И к тому же она свято поклялась никому не говорить о местонахождении их убежища. Она не имела права предавать избранников Господа!

Что же ей оставалось делать?

6

Улицы и площадь Хальдена были пустынными. Только несколько беспечных уличных мальчишек напоминали о присутствии людей. Никто не осмеливался выходить из дома.

Люди считали, что по улицам бродит одетая в серое маленькая женщина, сея вокруг себя смерть.

Все с тревогой слушали радио, пристально следили за газетными передовицами. Оказывается, полиция «взяла» одну из женщин. По крайней мере, хоть она теперь изолирована!

Таков был взгляд на происходящее со стороны.

И никто не представлял себе, каково приходилось тем, кому прегражден был путь во внешний мир.

Опасности заражения подверглись девять отдельных персон, а также две группы людей: двенадцать человек команды на борту «Фанни» и тридцать два «святых».

После смерти Вилли Маттеуса в изоляции находились Херберт, Гун и Венше Соммеры. С ними же были Ингрид Карлсен, шофер грузовика Калле и вот теперь еще Винни Дален.

Осталось выявить еще двоих: Камму Дален и Агнес.

Но Рикард Бринк даже не подозревал о существовании прихода пастора Прунка, находящегося теперь в Храме. Винни не осмеливалась рассказать ему об этом. Она ведь дала клятву никому ничего не говорить.

Не становилось лучше и от того, что в больнице пообещали ей положить ее в одну палату с тетей, как только та будет найдена.

При мысли об этом все тело Винни, от пяток до макушки, покрывалось ознобом.

Изолятор находился в маленьком больничном флигеле. Жизнь в стесненных условиях вынуждала всех к общению, хотя каждый старался избегать этого, тем более, что и врачи предостерегали от контактов. Каждый считал своего соседа источником инфекции и старался не приближаться к нему.

У всех было такое ощущение, что по изолятору разгуливает сама Смерть, и ни у кого нет возможности бегства.

Гун Соммер сидела в своем уголке и всхлипывала. Ей казалось, что окружающие просто забыли об их существовании, повернулись к ним спиной. Ей казалось, что они осуждены на смерть без всякого внимания со стороны остальных, заботящихся только о своей безопасности. Конечно, находящиеся в изоляторе сами были виноваты в том, что повели себя так неосмотрительно… Другим до этого просто не было дела.

И Венше, маленькая Венше! Она тоже вынуждена была находиться здесь!

— Что ты сидишь и хнычешь! — сердито бормотал Херберт. — От этого никому лучше не станет!

— И от твоей злобы тоже лучше никому не станет! — огрызнулась она.

В таких условиях их брак подвергался суровым испытаниям. Либо ему предстояло окрепнуть, либо наметившийся раскол мог вылиться в открытую войну.

У Херберта не осталось больше сигарет, и идиот-врач оказался настолько бессовестным, что не давал ему больше ни одной. «Пользуйся случаем и брось курить!» — сказал он Херберту.

Но Херберту совершенно не хотелось бросать курить. Он казался самому себе таким элегантным, когда небрежно держал между пальцев сигарету.

Разумеется, он мог бы бросить курить хоть сегодня, если бы захотел. Но зачем ему было этого хотеть? Никотин называли ядом, но ему казалось это бессмыслицей. Никто еще не умирал от одной сигареты — или от нескольких тысяч сигарет!

Врач хочет сделать его брюзгой и нытиком? В изоляторе и правда станешь таким!

Но куда хуже было то, что он не получал теперь свою ежедневную порцию виски с содовой! Вслух он об этом, разумеется, не говорил, хотя и ощущал неимоверную жажду; рука его непроизвольно тянулась к стакану, но кроме графина с водой на столе ничего не было!

— Не понимаю, зачем мне здесь находиться, — брюзжал Херберт. — Подумать только, сколько моих выступлений из-за этого сорвалось! Ведь я даже не прикасался к этому болвану! К тому же мне делали прививку! Это же просто ущемление прав личности!

— На старые прививки уже нельзя полагаться, — вздыхала Гун. — Только за Венше можно быть спокойными — и слава Богу!

Всем им снова сделали прививки, чтобы проверить, какова будет реакция организма. Если выступала сыпь, значит, старая прививка уже не действовала и люди могли быть зараженными.

Стоя у окна, Ингрид смотрела на зимний город, черно-серый, в грязноватых пятнах снега. Наступила оттепель, на дорогах была снежная жижа. Было уже первое февраля, но приближения весны еще не ощущалось.

Ингрид преследовала одна неотступная мысль: «Я никогда не выйду отсюда. Это будет продолжаться вечно. Мне придется до конца своих дней смотреть на эти бурые стены, обшитые до середины темно-коричневыми панелями, на эту паутину по углам…