"Зарубежная фантастика 2024-4" Цикл "Люди льда". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Сандему Маргит - Страница 532

А люди, с которыми у меня нет ничего общего! Эта постоянно плачущая дама, ее брюзжащий и ворчащий муж. Неужели он и вправду комик? Что-то не похоже. Их дочь, не знающая, чем заняться от скуки, и пристающая ко всем. Хотя в этом ее нельзя упрекать, она ведь еще ребенок…

И эта новая, одинокая женщина, жмущаяся к стенам и не осмеливающаяся произнести ни слова… Как с ней вообще можно общаться?

Хорошо, что здесь находится Калле! Хоть с ним можно поговорить! Хотя он и старается держаться на расстоянии, да и вид у него испуганный. Ему так не хватает здесь кружки пива!

Но пива, разумеется, нет. Дают скучную больничную еду: рыбные котлеты, картофельное пюре, безвкусное вареное мясо с овощами…

Но персонал очень приветлив. Этот молодой полицейский часто бывает здесь и разговаривает, в основном, с той, новенькой. Он явно пытается выудить из нее что-то, потому что однажды она сердито воскликнула: «Но я же уже говорила, что ничего не знаю!»

«Мне кажется, что она врет, потому что такие, как она, не умеют врать складно. Она скрещивает руки, и это верный знак вранья. Наверняка она очень религиозна. Она пришла сюда с собакой, но ей не разрешили держать ее здесь.

Одна из медсестер заботится о ней, собака теперь тоже находится на карантине. Хороший пудель, ласковый и послушный. Жаль, что ему нельзя находиться здесь, это разрядило бы обстановку. О, Господи, когда же это кончится?»

Винни страдала от жестоких угрызений совести. Было очень несправедливо со стороны Бога поставить ее перед такой дилеммой! Она должна была выдать местонахождение тети Каммы. Но ведь она поклялась молчать о местонахождении прихода, потому что Господь обещал сохранить жизнь всем сподвижникам пастора! И если все они находятся в полной безопасности в скальной пещере, почему она должна выдавать их? Бог простер свою руку над тетей Каммой, так что теперь не имеет никакого значения, делала Камма прививку или нет.

У Винни же была прививка. Она считала это грехом, актом недоверия по отношению к Господу. Она ничего не могла с собой поделать, но теперь радовалась тому, что родители ее были так предусмотрительны, сделав ей в детстве прививку.

О, снова пришел этот полицейский. Он пришел именно к ней! Очень милый, говорил фактически только с ней, словно она что-то представляет из себя. Но почему он все время спрашивает ее о тете Камме? Тетя находится теперь в безопасности, под присмотром пастора!

Рикард Бринк снова вознамерился выпытать что-то у бедной женщины. Ему было совершенно ясно, что она врет, и он задавался вопросом: почему она отказывается сообщить ему, где ее тетя? Может быть она прикрывает какое-то преступление?

Он не мог поверить в это. Лавиния Дален слишком пуглива и робка, чтобы быть причастной к преступлению.

Он позвал остальных. Подошел Херберт, самодовольный и бесцеремонный.

— Я требую соблюдения своих прав, констебль, — без всяких предисловий заявил он. Рикард не счел нужным поправлять его: он давно уже не был констеблем.

— Каких прав? — вежливо спросил он.

— Прав на то, чтобы со мной обращались по-человечески! Вы не смеете запирать меня здесь и отказывать мне в такой простой вещи, как сигареты. Я не привык к такому жалкому образу жизни, должен вам сказать!

— Возможно, вы привыкли пропускать стаканчик-другой перед обедом? — мягко и вкрадчиво спросил Рикард. — И имеете обыкновение устраивать семейные скандалы перед сном?

— Да, возможно!

— Что ж, жизнь артиста сопряжена, к сожалению, со множеством соблазнов и неудобств. Но вашей печени будет очень полезно отдохнуть пару недель.

Покраснев, Херберт воскликнул:

— Вы повторяете слова врачей! Вы верите всему тому, что они говорят!

Резко повернувшись, он ушел.

Гун Соммер воскликнула со слезами на глазах.

— Констебль, когда же все прояснится?

— Как только закончится инкубационный период. Осталось ждать не так уж долго, всего несколько дней. Она снова заплакала.

— Что ж, фрекен Дален, — обратился Рикард к Винни. — Может быть, пройдем в вашу комнату?

Она последовала за ним с таким видом, словно он вел ее на казнь.

Когда они уселись на стулья в ее тесной комнате, он глубоко вздохнул и на одном выдохе произнес:

— Поскольку вы не желаете уведомить нас о местонахождении вашей тети, мы во имя ее же блага объявляем розыск.

— О, нет! — вырвалось у Винни. — Она так рассердится на меня! Она будет просто в холодной ярости! О, вы не знаете, какой она бывает!

Он пристально посмотрел на нее.

— Если хотите, вы сможете находиться в отдельной комнате, без нее, — сказал он.

— В самом деле? — с великим облегчением воскликнула она. — Мы сможем жить раздельно?

— Конечно! Мы не будем вас поселять вместе… Но, Господи, что с вами?

Винни так судорожно зарыдала, что он просто перепугался.

— Успокойтесь! — сказал он. — Мне кажется, вы боитесь не оспы, а своей собственной тетки!

Винни не могла ему ответить, она плакала и плакала.

— Я вам сочувствую, — с жалостью произнес он. — Наверняка вам нужно выплакаться у кого-то на плече, но я не имею права прикасаться к вам, пока длится карантин, потому что кроме меня некому вести расследование. Дело в том, что у меня свежая прививка.

— Ах, они прогонят тогда тетю Камму, и она мне этого никогда не простит! Никогда! Как я хочу умереть, нет, я не могу жить больше!

— Ну, ну, вы такая молодая, у вас вся жизнь впереди, не надо думать так!

Он сам понимал, что говорит избитые фразы, но что он мог еще сказать? Пытаясь придать своему голосу оттенок проникновенности, он сказал.

— А теперь отдохните немного, а потом мы поговорим снова о той женщине, что была с вами на пристани.

— Но я больше ничего не могу о ней сказать.

— Меня интересуют детали. Мы никак не можем напасть на ее след.

Ему очень хотелось утешить чем-то эту беспомощную девушку. Но все, что он мог сделать, так это сказать ей какие-то банальные, ничего не значащие слова.

Немного поразмыслив, он сказал:

— Вы сказали, что они теперь прогонят вашу тетю. Кто это «они»?

Она только энергично покачала головой. И он понял, что она не хочет или не может ответить ему на этот вопрос.

Встав, он сказал:

— Хорошо, тогда Вы должны оказать нам конкретную помощь. Мы были в Баккегордене и звонили, но никого не оказалось дома. Нам нужно как можно скорее дезинфицировать помещение. Поэтому я прошу вас одолжить нам ваши ключи и дать мне точные разъяснения по поводу того, в какой именно комнате вы находились перед уходом из дома. А также пояснить, что делала ваша тетя и куда она ушла, какими вещами вы обе пользовались и так далее.

Она кивнула, всхлипнув. Вытирая глаза и шмыгая носом, она пыталась все досконально вспомнить, понимая серьезность стоящей перед ней задачи. Рикард был очень доволен ее пояснениями и сказал ей об этом. Судя по выражению ее лица, ее похвалили первый раз в жизни. И снова у него появилось желание погладить ее по щеке, показать тем самым что он ее понимает. Но он не имел на это права. И он очень сожалел об этом, поскольку этой женщине так не хватало внимания со стороны окружающих.

Она доверительно разрешила ему взять свои ключи, которые находились у старшей медсестры, и он ушел. Дежурную медсестру он попросил получше присматривать за девушкой, поскольку такая депрессия, как у нее, была опасной.

Рикард взял с собой двух санитаров, чтобы они продезинфицировали дом. Чувствуя, что нарушают неприкосновенность чужого жилища, они вошли в покинутый всеми Баккегорден.

Показав санитарам, где следует провести дезинфекцию, Рикард остался ждать их в гостиной.

Вот где она, оказывается, жила, эта молодая женщина без возраста. Да, она казалась такой безличной, она так мало ценила себя, что трудно было вообще сказать что-то о ее возрасте.

В доме невозможно было найти никаких следов ее присутствия, разве что в ее комнате. Напротив, здесь совершенно ясно просматривался доминирующий и безусловный вкус ее тети. Можно было наглядно представить себе, каким, по мнению фру Дален, должен был быть светский дом. Что же касается Рикарда, то у него были иные представления об этом. Образцом дома для него оставалась уютная Линде-аллее.