"Фантастика 2024-23".Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Сиалана Анастасия - Страница 641

Дурак, над дедом с его придурью потешался. А ведь даже он понимает, что кукуха не казенная. Что после сожжения очередной ведьмы надо найти ведро водки покрепче и барыню покрасивше. Лучше — две. И ведер с десяток.

Иначе травматический невроз, мать его. Крайне мерзкая болячка, передающаяся вместе со свистом пуль и воплями раненных. Самое подлое, ты сам ее взращиваешь.

Когда над головой искрятся трассера, а позади рвутся мины — то еще куда ни шло. «Рабочий режим» в голове, адреналин в крови, и поставленная задача перед глазами. Но уже потом, когда стрекот смолкает, а земля в воронках остывает, дрожащие пальцы принимаются шарить по траве, отыскивая оброненную зажигалку. Будто табачный дым поможет забыть о собственной смертности.

В грохоте боя думать особо некогда, и мозг просто выкидывает осознание опасности, действуя инстинктивно. Но уже после возвращает страх с удвоенной силой, заставляя долбить одну сигарету за другой, в тщетных попытках забыть, насколько близок к смерти ты оказался в этот раз.

Дальше есть два пути.

В первом, к несчастному срочнику, у которого эта кампания первая, приходит добрый замполит. Потравить пару героических баек, подсказать с десяток «солдатских» примет, по которым бойцу улыбается счастливая звезда и он-то уж точно поедет домой живым. А потом добавит, что «своей пули не слышно», потреплет по плечу, да двинет в штаб, докладывать о пригодности солдата к дальнейшей службе.

Во втором случае общаться придется с контуженым лейтенантом, у которого эта кампания хрен пойми какая по счету. Он во всех красках опишет, что случается с глупыми и невнимательными. Расскажет про «того парня», который присел справить нужду, а в итоге нагадил на мину, лишившись «мужской гордости» и приобретя анатомию кукольного «Кена». Или про «того», которого шальным осколком через полкилометра — и прямо в глаз. А потом добавит, что «своей пули не слышно», даст сигарету и пойдет в расположение, готовить подразделение к предстоящему выходу.

Первый вариант ради «общего дела», второй ради выживания раскисшего срочника. Первый ведет либо к цинку, либо к бесчисленным медалям, второй к кошмарам и всепоглощающей паранойе.

От первого становятся микрофонщиком, от второго лейтенантом.

Замполит врал, чтобы получить послушное пушечное мясо, я говорил правду, стараясь добавить соплякам шансов на выживание. Но в итоге мы оба совершали одинаковое преступление.

«Микрофонщик» погибает героем, а лейтенант… «Лейтенант» возвращается домой, а тщательно заточенные инстинкты выживания следуют за ним. Он не может поворачиваться к людям спиной, идти по центру дороги, не вжимаясь в зеленку или стену, а одна лишь мысль о ношении яркой гражданской одежды отзывается безотчетной паникой. А какой звездец поджидает ближе к новому году, когда дети начинают баловаться с петардами…

И снова вилка — либо судьба улыбается и преданная девушка вместе с понимающими родственниками бросают все силы на лечение прохудившейся крыши, либо крыша едет обратно. Туда, где искрятся трассеры, стонет земля, а по плечу хлопают улыбчивые замполиты. Где «своей» пули не слышно.

Физика, мать ее. Сверхзвуковая скорость. Череп разносит раньше, чем долетает грохот выстрела.

Микрофонщику это знание позволяет забыть о смерти, лейтенанту — не забывать никогда. Ни на мгновение.

Нельзя просто так отбросить привычки, взращенные с таким тщанием. Надрессировав себя на выживание и выучившись сохранять постоянную алертность, вернуться к полусонной мирной жизни уже не удается. И за первой кампанией следует вторая, за второй третья…

Потому что «там» ты хотя бы знаешь, откуда может донестись выстрел. «Там» — нормально постоянно пребывать на взводе. «Там» не страдаешь от панических атак во время бритья и не прыгаешь в кусты от автомобильного гудка во время прогулки до магазина.

— Привидения?! — сквозь треск веток послышался голос Клебера. — Болван! Привидений не… — обернувшись на меня, его лицо непроизвольно дернулось. — Бывает.

Уступив место квохчущей курице, ломанувшейся из-под телеги в кусты, я вновь оказался на дороге. Обеспокоенное лицо подскочившего Гены заставило раздраженно поморщиться, — только очередного «сир, вы в порядке?» не хватало…

Картина растянувшейся по дороге колонны из безмолвных повозок вместо ожидаемых ответов принесла лишь новые вопросы. Стараясь выбросить из головы вспыхивающие образы позабытых покойников и вид разбитого отряда, я прошел вдоль колоны до самого конца.

Полдюжины хорошо сбитых телег и одной кареты окончилась парой грубых монстров, больше походящих на небольшие дома, нежели повозки. Все сомнения развеялись едва я забрался на колесо и прорезал дыру в толстом полотне, плотно укрывавшим груз. Антикварные чайники и потекшие от старости картины, что я продал коротышке в обмен на зерно, безразлично заблестели на солнце.

Соскочив с телеги, я стиснул кулаки, дабы вновь не приняться хлопать себя по карманам.

Трупов нет, рогачей нет, лошадей нет. Лишь пустые телеги и понтового вида карета в центре каравана, вокруг которой квохчет с десяток жирных куриц, клюя просыпанное на дорогу зерно.

Очевидно, «пернатый» барыга со своей парой телег наткнулся на этот куда больший караван и пока они разъезжались на узком пятачке, случилось что-то нехорошее.

Сумпурни? Да, они бы точно сожрали все трупы, как людей, так и животных, но мимо. Волчары бы все повозки до гвоздика разобрали, дабы себе доспехов и оружия наделать. А колеса на щиты пустили. Да и кровищи было бы в разы больше, а не пара жалких разводов тут и там. К тому же бобики, костры в лесах не жгут.

Старик с фиолетовой? Киара шухер устроила? Да, она может. Сверхъестественная сила со скоростью позволяют. Но зачем? Захотела рогачей спереть у случайно подвернувшегося каравана? А караванщиков заботливо похоронила или отправила пешком до Молочного Холма? Бред полный… Да и костры на опушке, опять же.

Все же разбойники? А как же «дважды молния не бьет»? Почему содержимое телег не тронули? Да и снова костры… Ну не стали бы бандиты так близко к дороге наблюдательный пункт организовывать — за километр же видно. Это там, где-нибудь в полудне пути на юге разведчики сидеть должны, дабы загодя предупредить и либо подготовить встречу богатым купцам, либо сдриснуть от карательного отряда гвардейцев.

Ни следов боя, ни тел, ни животных. Только жирные курицы. Гребанная мистика.

— Ограбление, болван! — вновь донесся голос Клебера. — Хватит кормить меня бреднями про каких-то «демонов»…

С раздраженным треском он выдернул из повозки короткий арбалетный болт и сунул под нос оруженосцу. Гнутый бронзовый наконечник вызвал вспышку боли в затылке.

Все же бандиты, значит. Молния, блин, два раза не бьет. А потом догоняет, и снова «не бьет»… Но опять же, а почему трупов нет? Трупов нет, а ништяки в телегах есть. Некроманты, что ли? А животные им зачем? Да и костры, чтоб их…

Достало!

Оценив положение вымершего каравана, я присел на корточки возле колеса очень недешевой кареты. Покрашенная в синие тона деревянная вагонка украшалась гербом Молочного Холма — парой смотрящих друг на друга титанов с фоном из одинокой вершины. И для кого она? Еще одного воспитанника к Грисби везли?

Хорошо различимая борозда на влажном грунте вела с Молочных холмов, но доходя до самих колес, резко обрывалась, превращаясь в набор рытвин. Будто запряженная повозка находилась здесь не один час и скучающее животное ходило туда-сюда, елозя колесами по земле. Вонючие комочки грязи на месте, где должна запрягаться лошадь заставили отправится в ближайший куст.

Куча подсохшего лошадиного дерьма, небрежно сброшенная с дороги на обочину, пролила свет на принадлежность остывших кострищ.

Большой караван стоял на месте и, судя по истоптанной земле, не меньше суток. Потом показалась пара груженных антиквариатом повозок, и начался дурдом с запряганием лошадей обратно в телеги и попытками разъехаться на узкой дороге. Во время маневров появился кто-то третий, начал бряцать оружием и запугивать караванщиков арбалетными болтами.