"Фантастика 2024-30". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Федоров Александр Николаевич - Страница 819

Она с волнением принялась бегать глазами по строчкам и обнаружила, что как обычно повествование ведётся от третьего лица, только теперь про Яну.

…Она решила принять ванну. Самые лучшие идеи приходят ей именно во время водных процедур. И на этот раз ванна помогла. Наитие щедро давало подсказки — для изготовления артефакта, о котором попросил Люсиан, необходим дамарийский ритуальный огонь…

Это же происходило с Яной буквально вчера! А сегодня уже на бумаге?!

— Кузя, кто это пишет? — изумлённо спросила Яна, будто кот мог ей ответить.

А у кого ещё спрашивать? Рядом никого больше не было.

— Мрррыррр, — он посмотрел на неё умными зелёными глазами.

Несколько минут Яна находилась в трансе недоумения. Она отлистнула несколько страниц назад и обнаружила, что на них описывается то, что происходило с ней несколько дней назад.

Что бы это значило? Яна лихорадочно думала и, в конце концов, у неё родилась неожиданная идея. То, что она держит в руках, — это не записи Жюля. Это летопись лавки — подробное описание того, что происходит с её хозяевами. Поэтому повествование и идёт от третьего лица. Эта книга — артефакт, который сам документирует события.

Догадка захватывала дух. И даже в голове не укладывалась. Создавалось впечатление, что у лавки есть какая-то незримая связь со своим хозяином. Ведь в книге отражались не только события, но и мысли. Даже почерк совпадал. И похоже, летопись составляется в режиме реального времени. Поэтому на последней странице то, что произошло совсем недавно. Это, что же, завтра в книге появятся новые записи о том, как прошёл у Яны сегодняшний день?

Ошеломлённая она вернулась к той странице, на которой в прошлый раз закончила. Яна решила, что лучше будет читать по порядку. В этом было что-то правильное, учитывая, что в руках у неё не просто записи Жюля, а редчайший удивительный артефакт. Надо проявить уважение, а не скакать с места на место.

Как это с Яной всегда бывает, она мгновенно увлеклась повествованием — её ждала совершенно захватывающая история.

Оказывается, дочь графа Мериан, сбежавшая к дамарийцам, наведывалась к Жюлю ещё раз. Она появилась ночью, когда он работал над партией артефактов на удачу.

Можно было подумать, что Мериан навестила его, чтобы поблагодарить за то, что он не отдал артефакт графу. Однако цель её визита была другой — она пришла просить о помощи.

— Мы счастливы с Н'наму, но наше счастье может оказаться коротким, — с отчаянием сказала Мериан.

Это был длинный разговор. Ей нужно было многое рассказать Жюлю, чтобы он проникся её проблемой. Она начала с того, что поведала о суровой жизни племени. Дамарийцы вынуждены подчиняться неписаным законам. В каждом из них живёт демон, уродливый и беспощадный, и, если не следовать правилам, он может взбунтоваться и взять верх. Каждый месяц дамарийцы проходят страшные ритуалы, чтобы обуздывать демонов. Для женщин этого достаточно, но не для мужчин. Их демон с возрастом крепнет и свирепеет, и только брак может облегчить дамарийцу борьбу с ним.

Но не любая девушка способна стать для дамарийца спасением. Лишь колдунья Зулу, обитательница Саульской пещеры, знает доподлинно людские души и может сказать дамарийцу, кто ему подходит. Она называет их амайо. "Ама йо" — значит "усмиряющая демона".

— Н'наму принадлежит древнему дамарийскому роду, у всех представителей которого особенно силён и безжалостен демон, — взволнованно рассказывала Мериан. — Ему необходимо как можно скорее пройти дамарийскую брачную церемонию. Её уже готовят. Мы сказали вождю племени, что Зулу меня назвала амайо для Н'наму. Но мы солгали, — призналась она.

Слёзы стояли в её глазах, когда она рассказывала, какие чувства её терзают. Н'наму и слышать не хотел ни о ком другом. Для него существовала и всегда будет существовать единственная женщина — Мериан. Но она понимала, что её любимый может оказаться во власти демона, если не свяжет свою жизнь с настоящей амайо. Более того, у них с Н'наму не будет детей. Если женщина не подходит дамарийцу, она не понесёт от него.

Мериан стала умолять Жюля изготовить для неё артефакт, который сделает её совместимой с любимым.

— Хочу стать его амайо! — горячечно шептала она.

Жюль обнимал рыдающую девушку, и горькое чувство наполняло его сердце. Он абсолютно точно знал, что не сможет ей помочь. Такая магия ему непосильна...

Яна отложила записи. Теперь многое стало понятно. Она ещё обязательно проанализирует каждую строчку, но это потом. Пока она находилась во власти чувств. У неё у самой слёзы стояли в глазах — от истории Мериан веяло безысходностью. Яна бы на месте Жюля тоже растерялась и ответила бедной девушке отказом. Никакой артефакт не в состоянии сделать то, о чём она просила.

Однако Яна не долго пребывала в унынии. Чего расстраиваться-то? Вообще-то, у Мериан и Н'наму всё сложилось хорошо. Они счастливы в браке, и у них есть дочь. Значит, отчаянная Мериан всё же нашла способ стать настоящей амайо для своего любимого. Кто же ей помог, какая магия в силе справиться с такой проблемой?

Яна долго обдумывала то, что узнала из записей Жюля, или лучше сказать из летописи лавки. Она удивлялась сама себе — почему не прочитала этого раньше? Хотя кто ж знал, что события двадцатилетней давности дадут подсказки, актуальные в её нынешней жизни.

Она решила больше не откладывать на потом чтение записей, и залпом проглотила ещё несколько страниц. Они рассказывали о странностях, которые начал замечать Жюль через некоторое время после того, как сделал артефакт из обсидиана. В лавке стало неспокойно. Он видел какие-то тени, слышал какие-то нечеловеческие звуки. Жюль почувствовал, что энергетика этого места ему больше не подходит. Артефакт из обсидиана стал словно немым укором — напоминал, что Жюль осквернил святыню дамарийцев. По Трэ-Скавелю поползли недобрые слухи. Горожане стали сторониться лавки. Вот он и решил переехать. Начать жизнь с чистого листа в другом городе.

На этом записи, сделанные почерком Жюля, заканчивались. Следующие страницы были испещрены каракулями Яны и повествовали о её появлении в лавке.

Она закрыла книгу и испытала необъяснимую тоску, что вот и дочитала историю дядюшки. Новых глав о нём больше не появится. Это даже горше, чем дочитать захватывающую книгу. Всегда жалко расставаться с полюбившимися героями, но тут речь не о книжном персонаже, а о родном человеке.

После такого эмоционального спада трудно было настроиться на написание весёлых миниатюр о Доби-Боби. Но у Яны был опыт сочинять ироничные истории, даже когда на душе кошки скребут. Не сразу, но всё же ей удалось поймать нужное настроение, и текст сам лёг на бумагу. В миниатюре Яны Доби-Боби был уже не двенадцатилетним подростком, а восемнадцатилетним юношей, который решил поухаживать за хорошенькой муазиль, но получалось это у него с переменным успехом. Хорошо хоть пёс выручал.

Яна прихватила листы с текстом и отправилась к Этьену. Она сама не знала, почему не постучалась — видимо, голова была слишком перегружена разными мыслями. За свою нетактичность она сразу же и расплатилась.

Яна открыла дверь, сделала пару шагов и обомлела — посредине комнаты стоял незнакомец. Она сразу поняла, что это дамариец — на нём были кожаные штаны, кожаная туника и жутковатый головной убор. Да и сам он выглядел жутковато. Лица почти не было видно из-за спадавших на лоб длинных косматых чёрных прядей. При этом он ещё и улыбался. Не улыбка — звериный оскал.

Яна уже была близка к тому, чтобы звать на помощь. Но вдруг дамариец заговорил голосом Этьена.

— Прелесть моя, не пугайся, это я, — он дёрнул себя за космы, и они снялись с головы, оказавшись всего лишь париком.