Русские Вопросы 1997-2005 (Программа радио Свобода) - Парамонов Борис Михайлович - Страница 322

Внешне, на самом заметном уровне это явлено как умножение главного героя на пять лиц, ипостасей: скульптор, писатель, джазист, ученый-физик, врач. Герои - один герой, они взаимозаменимы в разных обстоятельствах: начинает пьянку, скажем, писатель, а в вытрезвителе оказывается джазист. Но дело не только в этом. Взаимозаменяемы все ситуации, все статисты и хористы "Ожога". Так, пивной ларек оказывается идентичным сборищу московской элиты. Что уж говорить о том, что английский профессор-хиппи становится интегральной частью московской пьянки, а за ним следит стукач из английского посольства, ассоциирующийся с колымским лагерным майором Чепцовым. Аксенов вводит что-то вроде вагнеровских лейтмотивов для опознания персонажей и ситуаций: эпический, мифический прием. Но есть еще одно, самое изобретательно придуманное измерение в "Ожоге": временная, историческая проекция персонажей, когда звезда хоккея Алик Неяркий оказывается предводителем средневековых ландскнехтов, а все его сегодняшние собутыльники - членами того самого воинства, потрошащими сегодняшнюю Ялту, как какой-нибудь старинный Магдебург. Но потрошат они Ялту в мягкой манере, даже отставного советского генерала - руководителя игры "Зарница" - превращая, вместе с его пионерами, в "детей цветов".

"Ожог" - это не о советской власти в одной отдельно взятой стране, а о человечестве, проще сказать - о плохих и хороших людях. Ничего другого в мире нет - ни идеологий, ни рас, ни государственных границ. Идет борьба добра и зла: эпическое сражение, - о нем и пишет Аксенов. Если хотите, по Фрейду, -титаническая борьба Эроса и Танатоса. Аксенов, натурально, на стороне Эроса. Хорошие люди, во главе с мифо-образом "Затоваренной бочкотары", идут рассыпанной цепью на берлоги зла.

Так Аксенов зрелый утверждает начинающего автора "Коллег". Демонстрирует, то есть доказывает, собственную органичность. Он остался собой - тем, которым мы его когда-то узнали, и полюбили, и продолжаем любить

Негативы изобилия

Наступила осень, и начинают мало-помалу падать листья. В Нью-Йорке по причине сильной летней жары она начинают падать уже в середине августа: ссыхаются, вянут. И тогда начинается ежеутренняя мука: нашествие садовой техники. Слов нет, машинки для стрижки газонов, орудующие всё лето, тоже шумные аппараты. Но производимый ими шум никак не сравнить с действием особого снаряда, называемого leaves-blower. Шумит эта штука, как аэродинамическая труба. Это и есть небольшая ручная труба, гоняющая воздух под сильным давлением; струя воздуха собирает опавшие листья в одну кучу, ее забирают и увозят - до следующего утра. Следует добавить, что эта машинка, как и газонные стригуны, работает на бензине, то есть распространяет зловоние, действуя на обоняние субъекта и, что важнее, внося свою скромную лепту в дальнейшее расширение озонной дыры. Почему для столь мирного и традиционнейшего занятия, как собирание опавших листьев, не применять мётлы или грабли, известно разве что фирмам, производящим соответствующее оборудование на бензине. А бензин это нефть, а нефть это Саддам Хуссейн и Саудовская Аравия, а Саудовская Аравия это мусульманский фундаментализм и Аль Каида, ею финансируемые.

Вы помните звук - шарканье метлы, подметающей городской асфальт? По буколической гармоничности этот звук может сравниться только с другим таким же - деревянных лопат и дворницких скребков, ранним утром чистящих тротуары от снега. Под эти звуки просыпался горожанин, они были реликтом старых (и едва ли не лучших времен) в пресловутой "симфонии большого города". Нужно ли говорить, что и снег с тротуаров в Нью-Йорке убирают машинками, тоже шумными и тоже бензиновыми. Не знаю, как сейчас в этом смысле обстоит дело в России; слышал, что снег там вообще не убирают. Утешает, однако, то, что когда к этой необходимой деятельности вернутся, то соответствующие технические средства будут работать на отечественной нефти. Саддам Хуссейн России не страшен; скорее даже желанен в качестве некоего проблематичного партнера: с ним заключают контракты миллиардных масштабов. Что из этого перепадет России, сказать трудно. В любезном отечестве продолжает расцветать экономика мертвых душ. Нынешние богачи - все подряд Чичиковы. Когда шумело дело Бородина и его фотографии не сходили с газетных страниц, я испытывал чувство законной гордости за родную литературу и даже умилялся: Боже, как он похож на Чичикова! Вот таким его и представляешь.

Надеюсь, понятно, что всё сказанное имеет самое непосредственное отношение к событиям 11 сентября, печальную годовщину которых отметила Америка. Зависимость Соединенных Штатов от арабской нефти - болезненнейший вопрос времени. Он имеет массу измерений - политических, экономических, культурных, даже религиозных.

Тут хочется вспомнить один курьез. К одной из книг Уильяма Джеймса были приложены протоколы Парапсихологического общества, созданного им в Бостоне в начале прошлого века. Проводились, в частности, опыты с наркотиками и действием их на человека. Один из испытуемых утверждал, что под наркотическим воздействием он понял тайну бытия, но никак не мог заставить себя записать соответствующее откровение. Наконец неимоверным усилием он сделал это. Тайна бытия заключалась в одной короткой фразе: всё пахнет нефтью.

Курьез, конечно, и его нечаянное пророческое звучание - не более чем случайное совпадение. Да и как можно свести бытие, творение Бога к одной из стадий истории - к истории технологической цивилизации? Тем не менее, этот курьез начитанным людям сейчас вспоминается (кстати, этот пример приводил Бертран Рассел в своей "Истории западной философии"), подбивая то ли хихикнуть, то ли испугаться.

Вот что пишет неутомимый путешественник, колумнист Нью-Йорк Таймс Томас Фридман, не раз объездивший весь Третий мир, в очередной своей колонке от 25 августа, под названием "Свобода, утонувшая в нефти":

"Почему они ненавидят нас? - спрашивает Фридман своего мусульманского собеседника, из умеренных. - Они не ненавидят вас, отвечает тот. - Если б они ненавидели, то не посылали бы на учебу в Америку своих детей, не смотрели бы на США как на модель. Они ненавидят то, что вы монополизировали все невосстановимые ресурсы (нефти). И потому что вы сделали это, вам приходится поддерживать реакционные элементы, которые сдерживают наш путь к демократии".