Русские Вопросы 1997-2005 (Программа радио Свобода) - Парамонов Борис Михайлович - Страница 323

Чем больше я путешествовал по мусульманскому миру после 11 сентября, - продолжает Томас Фридман, - тем больше я убеждался в правоте этих слов. Ничто не мешает демократии в арабском мире больше, чем их и Ирана зависимость от нефти, и ничто не мешает Америке больше говорить правду и способствовать демократии на арабском Востоке, чем наша собственная от нефти зависимость.

Мы удерживаем у власти саудовских ваххабистов, а они финансируют мечети, пропагандирующие ненависть к Америке, не говоря уже о деньгах террористам.

И наша собственная наркотическая привязанность к нефти удерживает нас от конфронтации с Саудовской Аравией.

До тех пор пока мы не признаем этого - и не ограничим нашего потребления нефти, не начнем искать альтернативные источники топлива, что постепенно приведет к падению цен на нефть и заставит нефтеносные страны вступить на путь умеренности и прогресса, - мы можем вторгаться в Ирак хоть каждую неделю, но это не будет ни на йоту способствовать демократии в арабском мире".

Тут интересно, что у Фридмана появляется слово "наркотики" - наркотическая привязанность к нефти. Как тут не вспомнить того исследователя, который открыл истину бытия в Бостонском Парапсихологическом обществе!

Спрашивать: а зачем американцам нефть? - не приходится: нефть нужна всем, без нее невозможно существование современной технологической цивилизации. Можно, кстати, привести справку: если Соединенные Штаты начнут разрабатывать собственные источники нефти, например, на Аляске (вокруг чего не прекращаются самые горячие дебаты), то это никак не решит проблему: эти запасы уменьшат зависимость от импортируемой нефти всего на каких-то два процента (такого порядка цифра). Нужного результата не получить, а последнюю экологически чистую область погубить можно. Другой вопрос напрашивается, вполне законный: а зачем американцам столько нефти? Вот тут уже разговор возможен.

Приведу еще одну цитату из Нью-Йорк Таймс - из статьи Джульетты Шор "Американцам нужно отдохнуть", напечатанной 2 сентября - в День Труда: праздник, считающийся в Америке как бы официальным концом летнего сезона (как раз когда в полную силу входят эти проклятые ливс-блоуэрс):

"Между 1973 и 1998 годом среднегодовые рабочие часы возросли от 1720 до 1898. Во время экономического бума 90-х годов - в то время как работающие увеличили свои доходы, они заплатили за это увеличением рабочего дня. К концу десятилетия средняя семья с детьми при двух работающих была занята на 151 час в год больше. Повторился парадокс первой Индустриальной революции: новые технологии не уменьшили, а увеличили рабочий день. Американцы работают на девять недель в году больше, чем западные европейцы.

Возросшие часы работы привели к возрастанию доходов и увеличили нормы потребления для среднего домашнего хозяйства. Процветание сделало предметы роскоши предметами необходимости: больше электроники в домах, большего размера дома, авиационные путешествия, большего размера автомобили. Всё это, естественно, привело к увеличению потребления энергии и топлива.

Возникла необходимость ограничить потребление, - энергично формулирует Джульетта Шор. - Американская тенденция - больше потреблять, чем меньше работать. Склонность к работе за счет досуга привела к тому, что Америка стала богатейшей страной мира, так же как неоспоримым лидером в трате природных ресурсов и в загрязнении природной среды".

Джульетта Шор призывает объявить день 24 октября 2004 года нерабочим по всей Америке - как символическую меру, долженствующую продемонстрировать, что американцы готовы меньше работать и меньше потреблять. Это предложение может вызвать только улыбку, да и то горькую. Тут мы встречаемся с ситуацией, которую не преодолеть чьей-либо доброй волей, даже волей самых широких масс: действует объективный экономический закон капитализма, который не может существовать вне постоянного производственного роста. До поры до времени это выгодно всем, в том числе, конечно, и рабочим: растущая экономика обеспечивает занятость населения, то есть благосостояние тех же рабочих. Земля может погибнуть завтра, но сегодня я куплю автомобиль SUV, так называемый спорт ютилити виикл. Эти автомобили похожи скорее на танки, в них до десяти мест, бензин они жрут неимоверно, причем, как показывает статистика, их размер отнюдь не обеспечивает повышенную по сравнению с обычными карами безопасность: SUV норовят при столкновении переворачиваться. Их становится всё больше и больше. Защитники природной среды сорвали голоса от крика, требуя запретить эти махины. Недавно в американской печати выступил очень важный немец, какой-то международный банкир, с тем же призывом. После 11 сентября те же призывы раздавались и в самой Америке, исходя от ответственных представителей политики и медии. Вот тогда и выступил президент Буш, сказавший: "Американский народ не потерпит того, чтобы ему отказывали в праве на собственный стиль жизни".

Теща одного моего знакомого, приехав из России навестить дочку, когда это стало возможно - в самом начале горбачевской перестройки, сказала об Америке: в магазинах много лишних товаров. Святая правда. По-моему, раскупить всё это невозможно, и куда деваются избытки - неясно. Но с другой стороны - как не купить, когда на распродаже две пары летних брюк "Доккер" идут по цене за одну пару? Дом любого американца - отнюдь не только богачей! - набит одеждой. Я, например, будучи глубоко равнодушен к шмотью, столько его набрал, что не в состоянии носить и трети имеющейся у меня одежды.

Помню фильм, показанный после войны в СССР в качестве трофейного: голливудская музыкальная комедия "Первый бал" с Диной Дурбин. По ходу действия дочка богача открывала стенной шкаф, одним прикосновением приведя в движение дверь на колесиках, и во всю длину стены открывалось содержимое шкафа: неимоверное количество платьев. Зал дружно и почти полуобморочно ахал. Так вот, подобный шкаф имеется в доме любого американца, и так же набит, только что вещи ценой подешевле.

Представление о том, что технологическая цивилизация по самой своей природе тупикова, что в нее системно встроен грядущий кризис, далеко не ново, и соответствующие разговоры не вчера начались. Начались они в 60-х годах, и связаны с деятельностью так называемого Римского клуба - группы критически настроенных интеллектуалов, обеспокоившихся невеселыми перспективами безудержного экономического роста.