"Зарубежная фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Блэйлок Джеймс - Страница 1114

– Раньше я никогда не испытывал в ней потребности, – вызверился он, – и уж тем более не нуждаюсь в этом сейчас! С собой я как-нибудь справлюсь – когда сам того захочу.

– В таком случае, похоже, не так часто тебе этого хочется!

– Это верно. Особенно когда меня силой укладывают в чужую постель.

Лютвиан вскочила, с грохотом задев стулом стол, и оскалила зубы:

– Укладывают силой! Подумать только! О да, это такая обременительная задача – доставить женщине немного удовольствия! Силой! Ты говоришь совсем как…

Твой отец.

Он и раньше видел подобные вспышки ее гнева, не раз наблюдал подобные истерики. Люцивар всегда пытался проявлять понимание. Он и сейчас приложил все усилия. Только вот теперь не мог понять другого – почему человек вроде Повелителя захотел отношений с такой беспокойной и слишком молодой и неопытной женщиной.

– Расскажи мне о моем отце, Лютвиан.

По кухне прокатилась волна отчаяния и нарастающего гнева.

– Расскажи мне о нем.

– Мы были ему не нужны! Он никогда не любил нас! Хуже того, грозился перерезать тебе глотку в колыбели, если я не уступлю ему! – Теперь их разделял стол. Лютвиан стояла напротив Люцивара, дрожа всем телом и обнимая себя руками.

Такая молодая. Такая беспокойная. И он не мог ей помочь. Они уничтожили бы друг друга за неделю, если бы Люцивар попытался остаться здесь, с ней.

Мать слабо улыбнулась ему:

– Но мы можем быть вместе. Ты волен остаться и…

– Я уже в услужении. – Он не хотел произносить это так жестко, но лучше ответить так, чем рявкнуть, что он никогда не станет служить своей матери.

Уязвимость и ранимость смерзлись в неприятие, а оно переросло в гнев.

– Джанелль, – угрожающе пустым и бесстрастным голосом произнесла Лютвиан. – Я смотрю, у нее настоящий талант обводить мужчин вокруг пальца. – Она уперлась ладонями в стол. – Хочешь узнать больше о своем отце? Иди и спроси свою драгоценную Джанелль. Она знает его гораздо лучше, чем я когда-то.

Люцивар вскочил на ноги, нечаянно свалив стул:

– Нет.

В улыбке женщины сквозило жестокое удовлетворение.

– Будь осторожен, играя с игрушками своего отца, маленький Князь. Он может с легкостью отрезать тебе яйца. Впрочем, это все равно не будет иметь особого значения.

Не отрывая от нее настороженного взгляда, Люцивар на ощупь поставил стул на место и попятился к выходу. Годы тренировок позволили, не сбиваясь с шага, перебраться через довольно высокий порог. Еще один шаг. И еще.

Дверь захлопнулась перед его носом.

Через мгновение он услышал грохот разбиваемой посуды.

«Она знает его гораздо лучше, чем я когда-то».

Только поздно вечером Люцивар наконец добрался до хижины. Грязный, голодный, дрожащий от физического и эмоционального напряжения.

Он медленно приблизился к крыльцу, но не смог заставить себя сделать шаг вперед – там читала Джанелль.

Она закрыла книгу и взглянула на эйрианца.

Мудрые глаза. Древние. Грезящие и пригрезившиеся глаза.

Он с трудом выдавил слова, которые должен был произнести:

– Я хочу встретиться со своим отцом. Сейчас же.

Она пристально, оценивающе посмотрела на него. Когда Джанелль наконец ответила, нежное сочувствие, отчетливо проступившее в ее голосе, вызвало страшную боль, от которой у мужчины не было никакой защиты.

– Ты уверен, Люцивар?

Нет, он уже ни в чем не был уверен!

– Да. Я уверен.

Джанелль не тронулась с места.

– В таком случае ты должен узнать еще кое-что, прежде чем мы отправимся в путь.

Он без труда расслышал скрытое за этими мягкостью и сочувствием предупреждение.

– Люцивар, тот, кого ты хочешь увидеть, – мой приемный отец.

Люцивар застыл на месте, как громом пораженный, глядя на Джанелль, и наконец понял все. Он мог принять их обоих или уйти прочь от обоих, но он не сможет служить ей и сражаться с человеком, давно получившим право на любовь Леди.

Она была права, сказав, что существует три причины, по которым он может не захотеть служить ей. К Цитадели он мог бы привыкнуть. Сумел бы справиться и с Лютвиан. Но Повелитель?

Впрочем, был лишь один способ выяснить это.

– Идем, – сказал он.

5. Кэйлеер

Джанелль сошла с гостевой паутины.

– Это дом моей семьи.

Люцивар неохотно последовал ее примеру. Несколько месяцев назад он бродил по руинам Зала Са-Дьябло в Террилле. Однако те развалины ни в какое сравнение не шли с этим темно-серым зданием, неприступной скалой возвышавшимся над ним. Огни Ада, здесь мог бы жить целый двор, ничуть не мешая друг другу!

Затем до Люцивара дошло, что скрывается за жизнью Джанелль в Зале, и он повернулся, уставившись на подругу так, словно видел ее впервые.

Все те занимательные истории, которые она рассказывала ему о своем любящем и заботливом папе… Все это время Джанелль имела в виду Сэйтана. Князя Тьмы. Повелителя Ада. Это он построил для нее хижину в лесу, помог начать жизнь заново, с чистого листа. Люцивар никак не мог мысленно примирить два образа одного и того же человека, не мог уравнять в своем сознании громаду Зала и тот воображаемый особняк, к мысленному виду которого уже успел привыкнуть.

И он не сумеет сделать этого никогда, если и дальше будет стоять столбом во дворе.

– Идем, Кошка. Пора постучать в дверь.

Однако она распахнулась до того, как они успели подняться на последнюю ступеньку крыльца. На пороге стоял высокий, крупный мужчина с бесстрастным, невозмутимым выражением лица, выдававшим в нем типичного дворецкого, а на груди у него сверкал Красный Камень.

– Здравствуй, Беале! – непринужденно поздоровалась Джанелль, преспокойно входя в Зал.

Его губы изогнулись в легкой, едва уловимой улыбке.

– Леди…

Однако она исчезла в тот миг, когда мимо дворецкого прошел Люцивар.

– Князь, – поздоровался Беале, отвесив вежливый, но сдержанный поклон.

Ленивая, надменная улыбка появилась на губах незваного гостя сама собой.

– Лорд Беале. – Люцивар сумел влить достаточно яда в голос, чтобы сразу дать понять дворецкому, что не следует портить жизнь Верховному Князю, и вместе с тем это приветствие прозвучало не слишком вызывающе. Он никогда еще не разговаривал так со слугами. С другой стороны, он еще не встречал Предводителя, носящего Красный Камень, который исполнял бы обязанности дворецкого.

Проигнорировав взаимные изъявления неуважения в сочетании с попыткой утвердить превосходство, Джанелль призвала их багаж и в беспорядке бросила его на полу.

– Беале? Не мог бы ты попросить Хелену приготовить покои в семейном крыле для Князя Ясланы?

– С радостью, Леди.

Джанелль указала рукой на противоположную часть большого зала и произнесла вопросительно:

– Папа?..

– В своем кабинете.

Люцивар последовал за девушкой к последней двери по правую руку, безуспешно пытаясь убедить самого себя, что в глазах Беале вспыхнуло вовсе не веселье.

Джанелль постучала в дверь и вошла, не дожидаясь разрешения. Люцивар последовал за ней и, споткнувшись, замер на полушаге, когда одетый в черное мужчина, стоявший перед большим столом из черного дерева, обернулся.

Деймон.

Пока они рассматривали друг друга, слишком пораженные, чтобы хоть что-то сказать, Люцивар сумел заметить, что его первое впечатление оказалось не совсем верным.

Темный ментальный аромат был похожим, но неуловимо другим. Стоявший перед ним человек был на дюйм-другой ниже Деймона, значительно стройнее, однако двигался с той же хищной, кошачьей грацией. Густые черные волосы на висках серебрились сединой. Его лицо было испещрено морщинами, которые оставил не только смех, но и тяжелые испытания, оно принадлежало человеку, который давным-давно перешагнул порог зрелости – или же начал стареть. Но лицо… Мужественное. Красивое. Более теплая и грубая модель холодной, законченной красоты Деймона. И последний штрих – длинные, выкрашенные в черный цвет ногти и кольцо с Черным Камнем.