"Зарубежная фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Блэйлок Джеймс - Страница 1113

– Там живет твоя мать.

Большой трехэтажный дом, возведенный из камня. Низкая каменная стена отделяет два акра ухоженной земли от высоких душистых трав и диких цветов. Огород, несколько гряд с целебными травами, клумбы, сад камней, в одном уголке роща деревьев многообещающе шептала о лесе.

Надежное убежище, которое должно быть гостеприимным. И вместе с тем здесь нет уюта, нет покоя. Противоречивые чувства, слишком хорошо знакомые Люцивару – даже после стольких лет.

Благая Тьма, пожалуйста, пусть это будет не она…

Но разумеется, это была его мать. И Люцивар вновь задался вопросом, почему она бросила его в таком юном возрасте, что он не мог даже вспомнить ее. И только переносила его посещения позже, ни разу не намекнув на их близкое родство.

Эйрианец распахнул дверь кухни, но входить не стал. Пока Люцивар не шагнул за порог, она не поймет, что он здесь. Сколько раз он предлагал ей протянуть охранный щит на несколько футов за каменные стены, в которых она жила, чтобы заранее узнать о приходе чужака? Но отказывалась она еще чаще.

Женщина стояла спиной к двери, перебирая что-то на столе. Он узнал ее без труда по белой пряди в черных волосах и сердитым, резким жестам. Двигаться по-другому она не умела.

Он вошел в кухню:

– Здравствуй, Лютвиан.

Она резко обернулась на месте, сжимая в руке длинный нож. Он знал, что дело не в нем. Женщина просто уловила ментальный запах взрослого мужчины и рефлекторно схватилась за оружие.

Она уставилась на него. Глаза женщины потрясенно расширились, наполняясь слезами.

– Люцивар! – прошептала она и сделала шаг ему навстречу. Затем еще один. Она издала странный звук – нечто среднее между смехом и всхлипом. – Она сделала это! Она действительно сумела это сделать!

Лютвиан потянулась к нему.

Люцивар бросил осторожный взгляд на нож, не спеша бросаться в материнские объятия.

Непонимание сменилось гневом и вновь наполнило ее глаза. Эйрианец сумел уловить мгновение, когда Лютвиан осознала, что по-прежнему держит нож в руках, направив его на сына.

Покачав головой, она бросила оружие на кухонный стол.

Люцивар сделал еще несколько осторожных шагов вперед.

Она жадно рассматривала его глазами полными слез – не как Целительница, изучающая Ремесло своей Сестры, но как женщина, испытывающая искреннюю любовь. Прижав одну дрожащую руку к губам, другую она протянула Люцивару.

В его сердце вспыхнула безумная надежда, и их пальцы переплелись.

И в этот миг она изменилась. Так было всегда, с того самого дня, как юнец, чье присутствие она с трудом выносила, начал то и дело появляться у ее порога в традиционном облачении эйрианского воина. Со временем Люцивар узнал, что Черная Вдова, которую он искренне считал своим другом, не испытывает к нему ровным счетом никаких теплых чувств, так как она не могла больше называть его «мальчиком» и верить в это.

Вот и теперь, когда женщина попятилась прочь, а в ее глазах вспыхнули недоверие и настороженность, Люцивар впервые осознал, как она молода. Возраст и зрелость быстро становились относительными понятиями для представителей долгоживущих рас. Они быстро росли, но за этим следовала долгая пауза в развитии. Белая прядь в волосах, потрясающие способности к Ремеслу, вспыльчивый характер и ее неоднозначное отношение к своему сыну заставляли Люцивара верить, что зрелая, мудрая женщина дарит ему свое общество, что она старше его на несколько веков. Да, это действительно было так, но его мать едва успела достигнуть возраста, когда смогла забеременеть и выносить ребенка.

– Почему ты так презираешь эйрианских мужчин? – тихо спросил он.

– Мой отец был одним из них.

К сожалению, других объяснений Люцивару и не понадобилось.

Он наконец обратил внимание на то, что она делала сотни раз до этого, сумел вычленить и понять легкую перемену во взгляде матери, словно ее глаза сфокусировались по-другому. Можно было подумать, что Лютвиан создает своеобразный зрительный щит, скрывающий за собой его крылья и оставляющий без единственного существенного признака, отделяющего эйрианцев от демланцев или хейллианцев.

Поборов свой гнев и зарождающийся страх, Люцивар выдвинул стул и оседлал его, опершись подбородком на спинку.

– Даже если бы я потерял крылья, то по-прежнему остался бы эйрианским воином.

Беспокойно двигаясь, Лютвиан подобрала нож и положила его на подставку.

– Если бы ты вырос в другом месте, где мужчины учились хорошим манерам и становились нормальными людьми, а не чудовищами… – Она вытерла руки о свое платье. – Но ты рос в охотничьих лагерях, как и все остальные. Да, даже без крыльев ты бы остался эйрианским воином. Уже слишком поздно, чтобы пытаться стать кем-то другим.

Он услышал в ее голосе горечь и тяжелую печаль. Услышал все то, о чем его мать умолчала.

– Но если твои чувства были так сильны, почему ты ничего не сделала, чтобы как-то изменить ситуацию? – Он старательно продолжал говорить бесстрастным голосом, в то время как сердце превращалось в кровоточащую рану.

Она взглянула на него. В глазах женщины с поразительной скоростью сменяли друг друга противоречивые чувства. Разочарование. Волнение. Страх. Лютвиан пододвинула другой стул поближе к сыну и опустилась на сиденье.

– Я была вынуждена пойти на это, Люцивар, – с мольбой в голосе произнесла она. – Теперь я знаю, что, отдав тебя Притиан, совершила ужасную ошибку, но в то время я искренне думала, что это единственный способ спрятать тебя от…

Него.

Она коснулась его руки и тут же отпрянула, словно ожегшись.

– Я хотела, чтобы ты был в безопасности. Она обещала мне, – с горечью добавила Лютвиан. Затем ее голос наполнился новым чувством. – Но ты теперь здесь, и мы можем быть вместе. – Она взмахнула рукой, отметая возможные возражения. – Да, я знаю об этом законе об иммиграции, но я-то провела здесь достаточно времени, чтобы считаться кэйлеерской ведьмой. Работа здесь будет несложной, и у тебя останется много времени, чтобы побыть на природе, побродить, полетать – я ведь знаю, что ты это любишь. – Улыбка Лютвиан вышла излишне жизнерадостной. – Ты даже не обязан будешь жить в доме. Можем построить небольшую хижину поблизости, чтобы у тебя была возможность уединиться.

«Уединиться для чего?» – холодно подумал Люцивар, когда неожиданно распахнулась кухонная дверь. У него появилось странное ощущение, словно на него вновь наваливаются цепи, а стены сужаются до размеров его каморки в Прууле.

– Чего тебе, Рокси?! – рявкнула Лютвиан.

Рокси уставилась на Люцивара, открыв рот, а потом ее пухлые губки изогнулись в призывной улыбке.

– А ты кто такой? – спросила она, пожирая его голодными глазами.

– Это не твое дело, – напряженно ответила Целительница. – Возвращайся к своим урокам. Сейчас же.

Рокси улыбнулась Люцивару, пальцем проведя по краю треугольного выреза платья. От такого неприкрытого флирта у него вскипела кровь – только, увы, не так, как хотелось бы этой девке.

Люцивар рефлекторно сжал кулаки. Подобное выражение ему часто доводилось стирать с лиц подобных сук за прошедшие века. В его голосе отчетливо прозвучал рев пламени, хотя заговорил эйрианец тихо и сдержанно.

– Убери эту шлюху отсюда, иначе я сверну ей шею.

Лютвиан поспешно вскочила со стула, вытолкнула Рокси вон и захлопнула за ней дверь.

По его телу бежала дрожь, вызванная не то гневом, не то болью.

– Что ж, теперь я знаю, для чего мне нужно «уединяться». Это будет замечательное отличие твоей школы от сотни других, верно? Как же, в распоряжении твоих учениц будет сильный Верховный Князь. Ты могла бы заверить обеспокоенных родителей, что у их дочерей не будет никаких проблем в Первую ночь. Я бы не осмелился даже возразить, поскольку мне полагается служить ведьме, «исполняя все ее желания».

– Все было бы совсем иначе! – жарко возразила Лютвиан, стиснув спинку стула с такой силой, что пальцы побелели. – Ты ведь тоже многое вынес бы из этого. Огни Ада, Люцивар, ты – Верховный Князь! Тебе необходима регулярная сексуальная разрядка – просто для того, чтобы сохранять власть над собственным характером.