"Зарубежная фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Блэйлок Джеймс - Страница 597

Тут я задохнулась и потеряла дар речи. В кресле лежал «Пакт Глазго».

Я осторожно подняла книгу, держа ее, как драгоценную фарфоровую чашку. Это был мой экземпляр, тот самый, который я просила Сета подписать месяц назад, Я совсем о нем забыла. Когда я открыла обложку, из книги посыпались лепестки лаванды. Их оказалось всего горстка, но эти лепестки были мне дороже всех букетов на свете. Я собрала их, а потом прочитала:

– Знаешь, он вернулся.

– Что? – Я отвлеклась от загадочной надписи и увидела Дага, остановившегося в дверном проеме.

Он кивнул на мою книгу.

– Мортенсен. Снова сидит в кафе и строчит, как обычно.

Я закрыла книгу и вцепилась в нее обеими руками.

– Даг… ты еще не забыл греческие мифы?

Он фыркнул.

– Обижаешь, Кинкейд.

– Фетида и Пелей… это ведь родители Ахилла, верно?

– Верно, – ответил он.

Даг считался у нас экспертом в области классической филологии.

Я была совершенно сбита с толку. Не понимала смысла надписи и не могла взять в толк, почему Сету понадобилось намекать на великого героя времен Троянской войны.

– А остальное ты помнишь? – с любопытством спросил меня Даг.

– Что именно? Что Ахилл был бездельником и психопатом? Да, это я помню.

– Ну, это знают все. А я имею в виду самое интересное. Про Фетиду и Пелея.

Я покачала головой, и он продолжил тоном профессора:

– Фетида была морской нимфой, а Пелей – любившим ее смертным. Но когда он решил за ней поухаживать, Фетида повела себя как последняя сука.

– Как это?

– Она умела превращаться.

Я чуть не уронила книгу.

– Что?

Даг кивнул.

– Когда Пелей подошел к ней, она начала превращаться во всякое дерьмо, чтобы его отпугнуть. Становилась дикими животными, силами природы, чудовищами и так далее.

– А он… что он делал?

– Держал ее. Схватил и не отпускал во время всех этих жутких метаморфоз. В кого она только не превращалась, он все равно держал.

– И что было потом? – еле слышно спросила я.

– Наконец, Фетида превратилась в женщину и осталась ею. А потом они поженились.

Когда прозвучало слово «превращаться», я затаила дыхание. Теперь я держала книгу, смотрела в пространство и ощущала себя так, словно у меня в душе выросли крылья. Душа взмахнула ими, я воспарила к небесам и снова начала дышать.

– Кинкейд, ты здорова? В последнее время ты какая-то странная.

Я заморгала и заставила себя вернуться к действительности.

– Да. Извини. Я просто задумалась. – Борясь с невесомостью, я добавила: – Отныне я приложу все силы, чтобы больше не быть странной.

У Дага отлегло от сердца.

– Конечно, соврать тебе ничего не стоит, но будем надеяться, что это правда.

– Да, – с улыбкой подтвердила я. – Будем надеяться.

Райчел Мид

ГОЛОД СУККУБА

БЛАГОДАРНОСТИ

Как и предыдущие мои книги, эта не появилась бы на свет, не будь у меня любящей семьи и верных друзей. Тысяча «спасибо» моей грозной фокус-группе: Майклу, Дэвиду и Кристине. Заряжаясь от вас терпением и энтузиазмом, я сумела преодолеть свой творческий кризис, благополучно пройти этой долиной смертной тени. Никакими словами нельзя выразить то, что значит для меня ваша поддержка.

Спасибо и тем, кто помогает мне публиковаться. Это литагент Джим Маккарти и издатель Джон Сконамильо. В ожидании текста вы с честью прошли проверку на реальность, давая мне необходимые отсрочки. Но как ни старалась я сойти с прямой и узкой дороги, мне этого не позволили.

И наконец, я навсегда останусь благодарна моим восьмиклассникам, позволившим мне оставить учительское поприще, чтобы дописать эту книгу. Всем вам я желаю самого лучшего. Знайте, дорогие мои: вовсе не надо становиться взрослыми для того, чтобы читать написанное мною.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Демоны ужасны.

Какую бы религию ты ни исповедовал, чем бы в жизни ни занимался — это аксиома. Нет, разумеется, в каждой избушке свои погремушки — особенно там, где орудую я, — но в целом у людей есть основательные причины избегать и страшиться дьявольских прислужников. Они жестоки и беспощадны; они упиваются страданиями и болью, а на досуге терзают души. Они лгут. Воруют. Мошенничают с налогами.

Но, несмотря на все это, я считаю, что стала очевидцем самого ужасающего из дьявольских действ.

Церемонии награждения. Моего.

Стоящий передо мной Горацио, вице-демон такого-то подразделения Инфернальных Интересов, силился подчеркнуть торжественность момента, но безуспешно. Мне казалось, виной тому его небесно-голубой полиэстеровый костюм и пестрый галстук-бабочка. Да и бачки не сильно его украшали. Видать, он лет шестьсот не покидал внутренних кругов ада, с тех самых пор, когда в последний раз был в моде небесно-голубой полиэстер.

Постоянно откашливаясь, он шарил взглядом по собравшимся, дабы убедиться, что все мы обратились в слух. Мой надзирающий, Джером, стоял неподалеку со скучающим видом и то и дело поглядывал на часы. Рядом с ним, рот до ушей, ухмылялся Каспер, шаловливый помощник Горацио. В руках он сжимал всякие бумаги, а портфель поставил на пол. Восторженность, нетерпение, подобострастие на его лице выражали служебное рвение высшего порядка.

Что касается меня… я изо всех сил старалась выглядеть взволнованной — но ничего не получалось. Что, разумеется, совершенно неприемлемо. Я суккуб, а значит, существую для того, чтобы заставлять людей — в особенности мужчин — поверить и представить себе, что они желают только меня. Я способна моментально сменить маску — от жеманной девственницы до сладострастной повелительницы. Нужны лишь капелька перевоплощения и чуточка притворства. Первую способность я обрела, когда загнала свою человечью душу; со временем овладела и второй. В конце концов, нельзя же на протяжении веков говорить каждому парню: «Да, малыш, ты у меня самый лучший» — и не научиться худо-бедно молоть языком. Пусть мифы рисуют нас дьявольскими бесплотными обольстительницами, но, по правде говоря, бытие суккуба сводится лишь к убедительной бесстрастности на физиономии и умению преподнести себя.

В общем-то, эта история с награждением не должна была слишком меня напрячь. Но для Горацио одного бесстрастного вида недостаточно.

— Воистину, для меня великая честь находиться здесь сегодня, — заголосил он гнусавым баритоном.

Воистину?

— Тяжкий труд — вот источник нашего величия, и ныне мы чествуем ту, что доказала свою преданность и всю себя отдала Великому Злу. Именно в таких личностях наша сила, что позволит одержать победу в грандиозной битве, когда в конце времен будут подведены все итоги. Подобные личности достойны уважения, и мы стараемся воздать должное их приверженности, дабы все узнали, как важно в эти трудные времена гнуть свое, несмотря ни на что, и сражаться за наши идеалы.

Затем он добавил:

— А вот те, кто не отдает все силы работе, канут в огненные бездны отчаяния и будут гореть целую вечность, раздираемые на части трехголовыми псами ада.

Я уж было открыла рот, чтобы высказать, насколько это экономически целесообразней выходного пособия, но Джером перехватил мой взгляд и покачал головой.

Между тем Горацио пихнул локтем Каспера, и черт поспешно протянул тисненный золотом сертификат.

— Вот почему я с таким удовольствием представляю вам это Свидетельство заслуг в значительном превышении и превосходстве назначенных для суккуба квот на последний квартал. Мои поздравления.