"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид - Страница 487

— Может быть, ты и прав, но Морские Волки также охотятся на женщин, а в Семи Ивах немало молодых женщин.

— Это верно. И пять дочерей земли, которые принесут баснословные деньги на рынках Каменного Города. Кроме того, можно требовать выкуп… — Фаэтон неожиданно улыбнулся. — Хотя, юный Коннавар, у тебя есть куда более насущные проблемы. Говорят, ты крупно поссорился с Фиаллахом.

— Он грубиян, и мне не нравится, — пожал плечами Конн.

— Грубиян, и довольно сильный при этом. Не хотел бы я враждовать с ним. Может быть, женитьба на Таэ смягчит его нрав.

— Я бы на это не рассчитывал, — заметил Конн, — тем более что сам хочу на ней жениться.

— Кажется, здесь скоро станет очень интересно, — сказал Фаэтон. — Жаль, что я всего этого не увижу.

Конн осматривал окружающую Семь Ив местность еще три дня. Таэ он видел редко. Однажды он заметил ее под руку с Фиаллахом, в другой раз — скачущей на запад, но к нему она не подходила. Конн не понимал, что случилось. Казалось, они были близки к чему-то в тот первый день в лесах. Теперь он начинал в этом сомневаться.

Фаэтон уехал с утра, ведя за собой двадцать, а то и больше, вьючных лошадей. Конн пожелал ему приятного пути и отправился в Длинный Зал, чтобы сделать доклад госпоже Лизоне. В дальнем конце стояло три стула, и на среднем сидела сама Лизона, одетая в темно-синее платье. Фиаллах и Таэ, оба одетые для верховой езды, занимали другие два. Фиаллах выглядел спокойным и даже улыбнулся Конну. Таэ сидела с опущенной головой и даже взгляда не бросила на юношу. Конн поклонился госпоже Лизоне и сообщил им результаты осмотра местности и свои предложения. Они выслушали его, не перебивая, а потом Лизона поблагодарила его за усердие и пообещала тщательно обдумать его слова. Фиаллах промолчал, а Таэ по-прежнему избегала смотреть ему в глаза.

Пребывание в Семи Ивах заканчивалось неожиданностью.

— Значит, сегодня ты уезжаешь? — спросила Лизона.

— Как только вернется Паракс, госпожа моя.

— Пусть боги даруют тебе спокойный путь домой.

Конн снова поклонился и вышел на улицу. Таэ ни разу не взглянула на него, и он с трудом сдерживал ярость. Настроение нисколько не улучшило отсутствие Паракса, который выехал с утра пораньше, чтобы поискать следы лошади с выщербленным копытом. Он пытался проследить ее от берега, но след затоптал скот, а земля давно высохла. Конн понимал, как должна неудача расстроить опытного следопыта, но это не имело значения. Ему хотелось побыстрее уехать.

К полудню нетерпение победило, и он попросил толстую домохозяйку, Дару, передать Параксу, что его друг отправился на восток и пусть тот следует за ним. Таэ и не подумала прийти и попрощаться, и это стало последней каплей. Конн безуспешно пытался выкинуть ее из головы и надеялся, что за пределами Семи Ив сделать это будет проще, но уже через час, остановившись в леске, откуда виднелся далекий городок, он думал об их последней встрече. Может быть, он чем-нибудь оскорбил ее?

Дул холодный и свежий ветер, и Конн заскучал. Где, Таранис его побери, Паракс?

По полуденному небу плыли грозовые тучи, неся с собой тьму и сырость. Огонь отбрасывал тени на широкий ствол старого дуба. Конн моргнул. В неверном свете показалось, что кора течет и меняется.

Потом на дереве проявилось лицо старика с длинной развевающейся бородой и торчащими бровями.

— Ты не пребываешь в мире с собой, Коннавар, — сказал глубокий замогильный голос.

Конн немедленно узнал Тагду, Лесного Старца, самого могущественного из сидов. Ему нечего было бояться — ведь тот спас его в землях кердинов и подарил первый нож. И все же сердце Конна забилось вдвое чаще, и очень захотелось убежать.

Дерево снова дрогнуло, и сначала от него отделилась деревянная рука, потом нога. С ворчанием из ствола вышла фигура. У Тагды была борода из лишайника, плащ из плюща, а штаны и рубаха из коры и желудей. Лицо его было как кора молодого дуба, а глаза подобны весенней листве. Он остановился у костра и потянулся.

— Некогда это тоже были леса сидов, — сообщил Тагда. — Весь мир принадлежал сидам. Мы давали ему жизнь, а он нам. Потом пришли люди. Из многих лесов навеки исчезла магия. Только дубы помнят о прошлом. У дуба долгая память, дитя. Куда ты идешь, Меч Бури?

— Домой.

— Домой, — сказал низкий голос, словно пробуя слово на вкус. — Мне всегда нравилось, как это звучит. В слове «дом» заключено странное волшебство. Ты сам почувствовал это, когда стоял на поле битвы и вспоминал Каэр Друаг. Дома можно найти покой душе. — Сид молча постоял, а ветер играл листвой его плаща. — Ты чувствуешь, что несет ветер, Коннавар?

— Что?

— Сосредоточься. Дай своему носу понюхать воздух. Конн глубоко вздохнул. Он чувствовал запах леса — мокрой коры, прелых листьев, и ничего больше, но когда юноша уже открыл было рот, чтобы спросить Тагду, что он должен почувствовать, ветер принес запах моря и водорослей на берегу. Он почти слышал крики чаек, скрип дерева и хлопанье парусов. Это казалось странным.

— Мы далеко от моря, — заметил он.

— Человек никогда не бывает далеко от моря, — ответил Тагда. — Где твоя возлюбленная?

— У меня нет возлюбленной, — удивился Конн.

— Загляни в свое сердце. Любовь — одна из удивительных способностей твоего кровожадного народа, Коннавар. Она приходит и не исчезает за несколько ударов сердца. Любовь живет. И снова я спрошу — где твоя возлюбленная.

— В Семи Ивах, — проговорил юноша. — Она даже не попрощалась со мной.

— Странно, что человек находит в себе силы сразиться с медведем, столкнуться с целой армией, но не решается попросить свою возлюбленную обойти с ним вокруг дерева.

— Я бы попросил, подай она хоть один знак, что предложение мое будет принято.

Тагда расхохотался.

— Сколько знаков тебе надо?

— Ты что, пришел мучить меня? — спросил Конн, разъяряясь.

— Вовсе нет, — ответил сид. — У меня довольно дел, чтобы развлекаться такими пустяками. Просто я наблюдал за тобой с тех пор, как ты ребенком вошел в наш лес, призывая мое имя. Насколько я помню, ты хотел, чтобы я помог твоим родителям.

— Да, но ты этого не сделал.

— Кто тебе сказал такое? Разве они не вместе? И не любят друг друга больше прежнего? Вы, люди, так нетерпеливы. Должно быть, это естественно для народа, живущего так мало. — Ветер снова принялся играть его плащом, шуршать листьями.

— Зачем ты ко мне пришел? — спросил Конн.

— Насколько я помню, это ты пришел ко мне. Оставил свою возлюбленную в Семи Ивах и приехал в это укромное место, к моему дубу. Твое сердце привело тебя сюда, Коннавар. Оно чувствовало, что здесь я. Мы связаны с тех пор, как ты освободил олененка. Вопрос в том, почему сердце привело тебя сюда? Чего ты ищешь?

— Я и сам не знал, что ищу чего-нибудь.

— Может быть, это потому, что ты до сих пор злишься на Таэ. Гнев бывает полезен, но куда чаще он скрывает от нас правду. Какой вопрос мучил тебя последние несколько дней?

— Я думал, зачем причаливала к берегу ладья и с кем встречались люди, приплывшие на ней. И зачем?

— И какие ответы ты нашел?

— Никаких. Морские Волки нападают ради добычи, которую смогут увезти на кораблях. Золото и серебро. Иногда женщины. А в Семи Ивах мало золота.

— Но там есть великая ценность, — заметил Тагда.

— Не понимаю.

— Кто самый богатый князь среди риганте?

— Мой господин. Ему принадлежат три шахты — две серебряных, одна золотая.

— И что, как ты думаешь, он ценит больше всего?

— Откуда я знаю?

— Подумай.

— Ты не можешь просто сказать?

— Дуб зовет меня, — проговорил Тагда. Он тяжело развернулся, подошел к дереву и снова слился с ним. Перед тем как исчезнуть совсем, раздался голос.

— Приходи в Зачарованный лес в ночь Самайна. Мы поговорим еще.

Конн сидел у огня, перебирая в голове разговор. Морские Волки. Золото. Добыча. Истинный смысл беседы ускользал от него и не давал ему расслабиться. Потом он услышал стук копыт. Поднявшись, юноша увидел Паракса и окликнул его. Старик подъехал к нему и соскользнул с лошади.