"Зарубежная фантастика 2024-3". Цикл Люди льда". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Сандему Маргит - Страница 246

— Ах, так! — Габриэлла решила поднять ее и схватила за плечи, одной рукой обняла предплечье и тут же остановилась.

— Боже мой! — прошептала она. Руки девочки были тонки, как щепки. Плечи — кожа и кости, а лопатки поднялись будто крылья.

— О, дорогое дитя!

Габриэлла снова положила девочку.

— Так… Но все же мы тебя накормим, вот увидишь. Только лежи спокойно, я все сделаю.

Живя дома под крылышком родителей, Габриэлла никогда не ухаживала за детьми. А сейчас она одной рукой приподняла голову Эли, осторожно вложила ей в рот ложку каши. Девочка послушно, но с большим напряжением проглотила, однако она явно была напугана присутствием Габриэллы.

— Я не ударю тебя, если ты так думаешь, — кротко сказала та. — Но как твоя мама позволила довести тебя до такого состояния?

Эли смотрела на нее своими телячьими глазами.

— У тебя, может, нет мамы?

Девочка слегка покачала головой.

— А отца?

Наконец Эли попыталась что-то сказать.

— Дедушка, — как бы извиняясь, прошептала она.

— Но… он, наверное, старый?

Эли кивнула головой.

— Больной, — прошептала она с сожалением.

— А кто готовит для тебя?

— Я готовлю для… хозяйки Нюгорд, — прошептала девочка. — Но я больше не могла. Как она хотела. Она разозлилась на меня.

Габриэлла, которую мучила совесть, закрыла глаза.

— Отныне никто не будет на тебя злиться, — сказала она. — Прости меня за мое ворчание!

Эли вопросительно посмотрела на нее.

— Неужели у тебя тоже нет никого, кто бы любил тебя?

— Нет, но это ничего, — застенчиво сказала Габриэлла, перед которой в ее несчастье внезапно мелькнул светлый луч. — У меня много друзей. Только один человек отказался от меня.

Маленькая худющая ручонка утешающе пожала ее руку. «Боже мой, — подумала Габриэлла. — Девчушка утешает меня!»

— А сейчас отдыхай и ешь как следует!

— Да, — прошептало маленькое существо. — Очень плохо, когда тебе никто не радуется.

— Конечно! Чувствуешь себя никому не нужной.

Девочка согласно кивнула.

Габриэлла держала ее ручонку в своей, пожимая ее. Перед глазами слабо замерцала картина из прошлого. Лестница. Внешняя лестница здесь в Гростенсхольме. Рослый мальчик произнес несколько теплых слов в ее адрес, когда она оказывала помощь малышу, поранившему колено. Она не помнит сказанного дословно, но он говорил, что у нее есть талант оказывать помощь другим людям, что ей следует посвятить себя этому делу. И оба они поняли, что к оказанию помощи другим относятся одинаково.

Калеб…

Мгновенно она вернулась в горькое настоящее.

— Хозяйка Нюгорд плохо относилась к тебе?

Девчушка сжала губы и, глядя в сторону, кивнула.

— Как ты к ней попала?

— Она пришла к дедушке и сказала, что будет заботиться обо мне. Станет мне матерью.

— А вместо этого заставила тебя работать?

— Да.

— Бесплатная домработница. Тебя там кормили?

— Я не осмеливалась есть, ведь она кричала, что я съела все ее запасы. Но я этого не делала. Я почти ничего не получала. Но и эти крохи я трогать боялась.

Габриэлла подумала о своей роскошной пище, о любви и заботе, которой она была окружена у себя дома…

— Как тебя зовут? — раздался шепот из кровати.

— Габриэлла, — ответила она, позволив себе не обращать внимания на то, что к ней, к маркграфине, обращаются на ты.

Эли о чем-то хотела спросить, но не решалась.

— Да? Что ты хочешь?

Раздался боязливый шепот:

— Ты не можешь пожить здесь? У меня?

Габриэлла была тронута. Посмотрела на короткую детскую кроватку и беспомощно рассмеялась:

— Я здесь не помещусь. Ты боишься темноты?

Маленькое существо виновато кивнуло головой:

— Здесь так одиноко. И комната огромная.

— Скоро здесь будет жить еще одна девочка, Эли.

— Она добрая?

— Я не знаю. Не знакома с ней. А сейчас мне нужно идти, но я постараюсь, чтобы ты не ощущала одиночества. Посмотрим, что мы сможем предпринять. Я скоро приду снова.

Эли долго с мольбой глядела ей во след. Габриэлла ободряюще улыбнулась.

В коридоре она на секунду остановилась, держа в руках поднос.

Впервые за многие недели она забыла о себе. На продолжительное время.

В салоне бабушки она рассказала об одиночестве Эли.

Про себя все отметили, что в глазах Габриэллы появился намек на жизнь.

Маттиас нерешительно сказал:

— Есть у меня на примете девочка… Пастор просил меня позаботиться о десятилетней девчушке, если у нас есть возможность. Но она выпадает из той программы, которую мы определили для себя.

— А в чем дело? — спросила Лив.

— Она из нашего уезда. Но после смерти родителей уехала к сестре в Кристианию. И это оказалось не особенно счастливым исходом.

— Каким образом? — резко спросил Калеб.

— Сестра тянет ее вниз в болото. Дело в том, что этот десятилетний ребенок уже сейчас настолько развращен, что едва ли станет хорошим товарищем для Эли.

— Ты знаешь, где живут сестры?

— Да. Пастор дал мне адрес. Старшая сестра — развратная женщина. Бродит по улицам в поисках мужчин, ворует, мошенничает и делает все для добычи денег. Сейчас она обучает всему этому младшую сестру.

— Конечно, мы должны попытаться помочь этой малышке, — воскликнула Лив. — Давайте будем считать это вызовом нам!

— Поедем вдвоем, — решил Калеб. — Иметь дело с такими девчонками бывает весьма неприятно. Один человек ничего не добьется, может быть нам придется прибегнуть к суровым мерам.

Лив улыбнулась:

— Возьмите с собой и Габриэллу! Она будет для вас классной дамой, и старшая сестра не совратит вас.

Молодые люди фыркнули.

— Во всяком случае не Калеба, — поддразнил Маттиас. — Его идеал — это здоровая, безыскусная девушка, светлая и сильная, с чистым сердцем, стоящая на земле обеими ногами. Не так ли?

— Во всяком случае, я не испытываю никаких чувств к ночным бабочкам или к нервным причудницам, — заявил в ответ Калеб, лицо которого посуровело от бестактных слов Маттиаса.

Лив, улаживая конфликт, сказала:

— Если вы поедете сейчас, то к обеду сможете вернуться.

— Но Эли не сможет жить вместе с таким распущенным подростком, — ужаснувшись, сказала Габриэлла.

— Предоставьте это мне, — улыбнулась Лив. — Если привезете девочку, то…

— Бабушка, я обещала Эли сразу же вернуться к ней. Могу ли…

— Я пойду, — сказала Лив.

Итак, они сели в сани и поехали. Габриэлла расположилась между мужчинами, немного страшась поездки в отвратительные трущобы большого города, но одновременно с облегчением на сердце.

«Забудем, что Симон предал меня! Забудем, что мужчины мной не интересуются, что я не выйду замуж. Что я значу? Ведь, пожалуй, самое прекрасное в том, что человек может сделать что-то хорошее для другого. Забывая о себе самом!»

Эли захотела, чтобы я жила в комнате вместе с ней. Бой мой, как это согрело замерзшее сердце мое.

«Пусть Калеб называет меня нервной и капризной. Те слова его были брошены в мой огород, это я поняла», — думала она.

Маттиас был полон планов и говорил всю дорогу. Калеб был настроен более скептически. Вопреки законам логики, Габриэлле не нравилось его недоверие к людям. То есть то же самое, что не нравилось ей в себе самой. «Пусть будут у него его светлые, прекрасные крестьянки», — думала она.

Адрес, полученный ими от пастора, оказался старым. Отвратительная старуха, встретившая их, закричала, что эту шлюху она уже давно выбросила из дома.

— А где ее можно найти? — поинтересовался Маттиас.

— В последнее время она, эта гадость, жила на лестнице в следующем переулке! Но то, что такие господа хотят связаться с ней, выше моего понимания. Она больна триппером и чесоткой, могу поклясться!

— Мы хотим забрать только ее маленькую сестру, — улыбнулся Маттиас.

— Она таскала с собой детеныша, я видела.

Они получили новый адрес и отправились на поиски.

На лестнице около чердачных дверей лежала куча тряпья. Маттиас наклонился к ней, и из нее показалась небольшая девочка с растрепанными волосами.