"Зарубежная фантастика 2024-3". Цикл Люди льда". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Сандему Маргит - Страница 247

Выглядела она неописуемо грязной и измученной. Поразительно взрослой для своих десяти лет…

— Добрый день, — сказал Маттиас. — Мы пришли для того, чтобы спросить тебя: не хочешь ли переехать в новый дом. Хороший дом, где будут кормить тебя досыта каждый день…

— Какого черта, ты что, проповедник, а? — прокаркала малышка таким противным голосом, какого они никогда не слышали. — Убирайся к дьяволу!

Габриэлле хотелось заткнуть уши или убежать отсюда. Таких существ она не встречала ни разу в жизни. От удивления и ужаса у нее почти перехватило дыхание.

В этот момент куча тряпья снова зашевелилась, и из нее вынырнула голова девочки, которая была еще меньше. Растрепанная, широкоскулая, с быстрыми глазами, словно у малыша тролля, освещенная матовым светом, падавшим через щель в стене.

189

— Но… — произнес ошеломленный Маттиас. — Кому из вас десять лет?

Они неприязненно уставились на него, затем старшая сказала:

— Какое тебе дело? Если у тебя будет номер, то так и скажи, а не стой и не рассказывай сказки о прекрасном доме. На эту удочку ты меня не поймаешь! И убери свои грязные пальцы от моей сестры, ее я не отдам.

— Сколько тебе лет? — спросила шокированная Габриэлла.

Повзрослевшие, разочарованные детские глаза повернулись в ее сторону:

— А это что за старая карга? Ты что, еще ни разу не пробовала мужчин, раз выглядишь неудовлетворенной? Убирайся отсюда, сестру не отдам!

— Сколько тебе лет? — спросил Калеб более жестко.

Она, глядя на него, бесстыдно и непристойно улыбнулась.

— Баранинки, мальчик мой, хочешь испробовать?

— Нет, благодарю, я хочу ее пробовать свежую, не щупанную разными чесоточными пальцами. Мы говорим не о тебе, а о твоей сестре. Ее мы хотим увезти.

— Ах, вот вы какие, да? Что скажет об этом ножка?

— Не болтай глупостей! Сколько тебе лет?

— Угадай! Вообще то мне пятнадцать, мясцо лакомое, как у ягненка. Попробуй, узнаешь!

Калеб повернулся к остальным.

— Нет ли у кого-нибудь здесь щипцов? Я бы оттащил эту падаль от младшей сестры.

Старшая разъярилась. Ругань, которую она мгновенно вылила на Калеба, так возмутила Габриэллу, что она повернулась и спустилась вниз по лестнице на несколько ступенек, испытывая тошноту.

Без дальнейших разговоров двое мужчин подняли маленькую девочку, которая билась, извивалась, пиналась, кричала. Калеб вынес ее на улицу, а Маттиас тем временем удерживал плюющую и извергающую проклятия старшую сестру.

— Что вы делаете с ней, а? Проклятые похитители детей, я подам на вас в суд, я…

— Нет, ты этого не сделаешь, — казал Маттиас и застонал от боли, когда это чудовище укусило его. — Ты хочешь запретить своей младшей сестре поселиться в настоящем и прекрасном доме, где она получит образование и со временем сможет стать настоящей дамой?

— Дьявол, проклятый дьявольский поп!

— Я не поп, а врач. Тебя саму следовало бы тщательно осмотреть, и оставь ты эту недостойную жизнь.

— Мне и здесь хорошо, не хочу меняться местами ни с кем. Что вы сделаете с Фредой?

— Мы увезем ее в Гростенсхольмскую усадьбу. Там уже живут трое бездомных ребятишек, которым она составит компанию, — выдавливал Маттиас из себя слова, продолжая бороться с фурией, в то время как младшая сестра дико кричала на улице. — Она будет питаться три раза в день, будет окружена заботой и любовью, чего ты не можешь ей дать.

Фурия сдалась.

— Хорошо, в таком случае, забирай ее ты, лицемерный распутный козел! Увези с собой, я хоть освобожусь от ее вечного нытья о еде. Я пыталась только по доброму относиться к ней, но одной мне намного лучше. Намного! Мужчинам не нравится, когда она болтается под ногами.

— Хорошо, — сказал Маттиас. — Отдай только мой кошелек с деньгами.

— Какого черта, ты обвиняешь меня в воровстве, а?

— Да, давай кошелек!

— Я не…

Маттиас силой отнял у нее кошелек.

— Вот тебе монетка; не придется идти сегодня на панель.

Она изо всех сил бросила монету, и та со звоном покатилась вниз по лестнице.

— Я не нуждаюсь в твоих паршивых деньгах, проклятый святоша!

— Как хочешь, — сказал добродушно Маттиас и пошел от нее прочь.

Не успел он спуститься до конца лестницы, как она стрелой пронеслась мимо него и схватила монету. Маттиас на прощание вежливо поклонился. Она ему показала язык.

— Быстрей, — прошипел Калеб, рукой зажав рот Фреды, когда Маттиас подошел к саням. — Мы привлекаем внимание, и я не в силах больше заставить ее молчать.

Они быстро уехали, втроем удерживая десятилетнюю Фреду, которая думала, что ее везут в ад.

— Фреда, послушай нас, — обратилась Габриэлла к девочке. — Мы хотим помочь тебе. Ты больше не будешь спать на холодной лестнице, не будешь голодать, не увидишь непристойностей. Садись и посмотри вокруг! Мы едем домой в Гростенсхольм, ты же родилась в этом уезде.

— Проклятая баба! — закричала Фреда.

Когда они приехали в усадьбу, она уже более или менее успокоилась. Или же не осмеливалась дальше продолжать борьбу.

Путники сняли с себя запачканную одежду, а с Фреды — все ее тряпье и отвели прямо в деревянную ванну, которую подготовила Лив. Все четверо держали и мыли ее, а крики смертельного испуга слышны были даже в Липовой аллее. Спустя мгновение они все были мокры, а на полу стояла лужа, напоминавшая озеро.

Когда они отдраенную начисто Фреду, которая даже не отзывалась на свое имя, отнесли в кровать в комнату большеглазой и испуганной Эли, Габриэлла заявила:

— Я переезжаю на эту ночь к девочкам. Они друг друга не знают. Эли испугана, а Фреда, я думаю, окончательно решила сбежать.

— Хорошо, — сказал Калеб. — Мы перенесем вашу кровать.

Одно его доброе слово очень подбодрило ее.

Габриэлла посмотрела на него, но Калеб уже забыл о ее жаждавшем утешения сердце, отдав предпочтение более практическим делам. Впрочем, и она уже не нуждалась в похвалах этого грубияна.

Но, когда Габриэлла в спешке проходила по коридору за своими ночными принадлежностями, то остальные трое переглядывались между собой и улыбались. Дисциплина начала действовать!

Ночь для Габриэллы оказалась беспокойной. Фреда была возбуждена, скучала о сестре и совершенно не хотела лежать в своей прекрасной кровати. Проклятиями и неукротимым упрямством она приводила в ужас чувствительную Эли.

В конце концов Габриэлла вынуждена была обратиться за помощью.

Лив отправилась за Маттиасом и Калебом, которые уселись подле Фреды, Габриэлла же тем временем держала руку Эли.

— Веди себя тише, Фреда. Эли очень слаба, — объяснял Маттиас.

— Эта соплячка! — крикнула Фреда. — Я не хочу жить вместе с маленькими детьми.

— Тебе здесь будет лучше.

— К черту! Я сама могу справиться где угодно. Денег заработаю за день больше, чем ты за целый год.

— Почему же тогда ты жила на грязной лестнице?

— Я так хотела.

— И тебе не было холодно? Мне пришлось перебинтовать твои ноги, ведь они обморожены.

— Я могу сбросить твои дьявольские повязки.

— Можешь, но мне кажется, это будет глупо. Знаешь, ты будешь здесь свободно гулять. А затем пойдешь в школу.

— В школу, — фыркнула Фреда с безграничным презрением, — учеба нужна только дуракам.

— Наоборот, образование нужно всем, чтобы научиться чему-нибудь, — наставительно произнес Калеб. — И те, у которых в голове что-нибудь есть, учатся чаще всего самостоятельно. Ты же ничему не научилась, поэтому лучше оставить тебя в покое.

— Что ты знаешь о том, чему я научилась? Я намного умнее тебя, вот так!

— Я слышу, — ответил сухо Калеб. — Уже по твоему языку.

Когда взрослые на мгновение умолкли, она требовательно спросила:

— Вы будете сидеть здесь всю ночь?

— Это зависит от тебя.

— От меня? Мне вовсе не нужно ваше присутствие, проклятый старый хрыч!

— Понятно. Но маленькой Эли необходимо поспать. С ней обращались сурово, и она всего боится.

— Такая трусишка!