Избранное. Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Пулман Филип - Страница 727

Наконец Юлиус достигает конца ленты и укладывает ее обратно в ящик.

— Это все, сударь, — говорит он.

— Так-так. Курьер уже ждет?

— Да, сэр.

— Тогда отошли это немедленно.

Юлиус звонит в колокольчик, велит помощнику аккуратно свернуть ленту, уложить ее в пакет и отдать курьеру, ждущему в прихожей. Блайхредер сидит в своем кресле, потирая ладони.

— Теперь напишем письмо, Юлиус. Ты готов? Света достаточно? Может быть, принести еще лампу?

— Тут достаточно света, спасибо, сударь.

— Пиши: «Его Светлости графу Эмилю Тальгау, Эштенбургский дворец…» Это надо отправить специальным курьером, Юлиус.

Секретарь за своим маленьким столиком аккуратно стенографирует на листе плотной бумаги.

— «Мой дорогой граф Тальгау, — диктует банкир. — С огромной радостью я узнал о предстоящем восшествии на трон Его Королевского Высочества наследного принца Леопольда. Надеюсь, что его здоровье поправилось благодаря тщательному медицинскому уходу и лечению, которое он получал. Некоторые конституционные…» Дай мне синоним к слову «препятствие», Юлиус.

— «Затруднения», сударь?

— Это подойдет. «Некоторые конституционные затруднения, которые могут осложнить его немедленное возвращение, разумеется, ни в коем случае не касаются ни банкирского дома Блайхредеров, ни, что еще важнее, канцлера Бисмарка…»

Он прерывает диктовку, в раздумье поглаживая стеклянный шар. Секретарь ждет с карандашом наготове.

— Вот тебе задачка, Юлиус. Я узнал от британского посланника, что Лондон не даст и гроша ломаного ради сохранения на троне этой английской девчонки, вообразившей себя королевой, что она лишь ненужная обуза; короче говоря, что, если с ней произойдет какое-нибудь несчастье, британский лев даже не почешется. Попробуй, Юлиус, изложить то же самое, но дипломатическим языком.

Секретарь на секунду наморщивает лоб, сосредотачивается и продолжает письмо, подхватывая последнюю записанную фразу:

— «…Ни, кстати говоря, британского правительства. Частные источники в самых высоких кругах сообщают, что Лондон отдает явное предпочтение варианту с традиционным порядком престолонаследия».

— Отлично, мой мальчик! Так и пиши. Карандаш секретаря бойко скользит по бумаге.

Блайхредер продолжает:

— «Что касается трехстороннего договора, Его Светлость канцлер фон Бисмарк сделает свои распоряжения в ближайшем будущем. В соответствии с нашей договоренностью подтверждаю перевод первой половины оговоренной суммы, а именно восьмидесяти тысяч марок чеком на банкирский дом Ротшильдов. Оставшаяся часть суммы будет выплачена полностью на следующий день после коронации принца Леопольда. С сердечными пожеланиями, Герсон фон Блайхредер» — и так далее. Готово, Юлиус. Отправить спешным курьером. Письмо должно быть в Эштенбурге к утру.

— Очень хорошо, сэр.

Блайхредер снова откидывается в кресле, заложив руки за голову. Юлиус почтительно ждет.

— Ну, а теперь, Юлиус, расскажи мне, что ты понял из этой корреспонденции.

— Во-первых, что граф Тальгау пребывает в финансовых затруднениях, из которых он надеется выйти с помощью банкирского дома Блайхредеров.

— Несомненно. Речь идет о займе под залог всей его собственности; если он не уплатит вовремя, он окажется банкротом. Конечно, он патриот, из самых ярых; но главное, что его замок, его поместье останутся при нем, что бы ни стряслось в Рацкавии. Пока все верно, мой мальчик, но слишком легко, ведь ты видел его папку. Продолжай.

— Существует заговор, чтобы сместить английскую девчонку с трона и возвести вместо нее принца Леопольда… Он действительно принц, сэр? Я считал, что принц умер. И конечно, ее право на корону законно?

— Принц настоящий, хотя, может быть, теперь и не совсем в своем уме. Что касается девчонки, то ее право абсолютно законно. Ты ведь знаешь об их старинном ритуале с флагом и так далее? Очень живописно… жаль, что я его ни разу не видел. Но почему она должна исчезнуть? Вдумайся поглубже, Юлиус. В чем тут причина?

— Договор?..

— Вот именно. Как, по-твоему, канцлер отнесется к договору?

Юлиус начинает вдумываться. Так, на первый взгляд договор кажется выгодным для всех сторон, но что-то в нем должно быть неправильным… Официальная политика Германии — переговоры и компромиссы, но личная политика Бисмарка — разделяй и властвуй. Если, конечно, он и в самом деле не делает то, что обещает…

— Канцлер хочет помешать подписанию договора, чтобы… добиться более выгодных условий?

— Не совсем, Юлиус. Вот его истинный план: канцлер хочет ограничить власть германского парламента. Рейхстаг становится слишком самонадеянным, а договор — детище Рейхстага, а не канцлера. Если он лопнет, канцлер злорадно восторжествует. И непосредственный результат тоже будет благоприятным: канцлеру нужен весь никель, добывающийся в этой смешной маленькой стране, а не его часть. Никель требуют заводы Круппа. Значит, они его получат. Договор мог помешать этому — значит, договор не будет подписан. До этих пор все понятно?

— Вполне, сэр.

— Далее. Завтра в рацкавийской столице произойдут беспорядки. В качестве дружественного жеста канцлер отправит гренадерский полк, чтобы помочь восстановить порядок. Солдаты уже загружаются в вагоны.

Юлиус расцветает от удовольствия. Вот чудо! Сидеть в этом тихом кабинете в самом сердце Европы и постигать сложнейшие, тончайшие интриги, происходящие в государстве. Какая честь, какая уникальная возможность!

— Понятно, сэр. Но… как связаны граф Тальгау и этот загадочный принц Леопольд?

— Никак не связаны, Юлиус! Когда бедняга Тальгау прочитает первый абзац этого письма, он будет как громом поражен. А когда дочитает до конца, поражен еще больше! Он ничего не знал о принце Леопольде. Мне известно, что некая консервативная партия при дворе долгое время держала его, как козырную карту в рукаве, на всякий пожарный случай. Они хотели предъявить его в день коронования принца Рудольфа, но английская девчонка оказалась для них чересчур твердым орешком.

Юлиус потрясен.

— Вы хотите сказать… Значит, покушение на принца…

— Конечно, оно было спланировано. Помните испанскую актрису, о которой я вам говорил? Она вышла замуж за принца Леопольда. Своевольная, страстная, горячая особа. Вы знаете таких женщин, Юлиус. По сути, это торпеда. Зарядите ее, вставьте запал, прицельтесь в нужном направлении, нажмите на кнопку, и — бабах! Бедняжка воображает, что это она все устроила. Нет, все было продумано и спланировано заранее. Единственное, чего они не учли, была эта англичанка. Она оказалась слишком крепкой, слишком популярной среди простого народа. Впрочем, все это рухнет очень скоро. И бедный граф Тальгау, который думает, что речь идет лишь о шестимесячной отсрочке с подписанием договора…

— Значит, ему так объяснили?

— Ну конечно. Он ни за что не позволил бы причинить вред своей драгоценной малышке королеве. Ему дали понять, что требуется лишь кратковременная отсрочка, а потом все будет как нельзя лучше. И вдруг увидеть, как почва разверзается у него под ногами! Боже мой! И обнаружить, что мы считаем его своим сообщником, понимающим все с самого начала, участником заговора…

Юлиус не знает, что сказать. Блайхредер, посмеиваясь, качает головой, потом его лицо снова принимает серьезное выражение. Он откашливается.

— Ничего, мой мальчик, такие вещи случаются на каждом шагу. Через год-другой я поговорю с канцлером. Мы найдем для графа Тальгау какую-нибудь почетную должность — может быть, губернатора где-нибудь в провинции. Я люблю создавать друзей, а не врагов. Ты же знаешь, Юлиус, банковское дело требует мира. Запомни это твердо. Ну, а теперь, перечитай мне это письмо еще раз.

Секретарь читает. Блайхредер слушает, откинувшись в кресле, делает одно или два маленьких исправления и наконец отсылает Юлиуса, чтобы переписать послание набело и отправить его телеграфом в дом на лесистой окраине Эштенбурга.

Оставшись один, он снова берет в руки стеклянный шар и встряхивает его. Подносит его к правому глазу и пытается проследить кружение снежинок, но бесполезно: перед его взором лишь смутное мельтешение. Несколько лет назад банкир полностью потерял зрение в левом глазу, его правый глаз тоже совсем плох. Снег в маленьком стеклянном шаре кружится, танцует и плавно опускается на игрушечную страну, так похожую на Рацкавию, но он этого не видит.