"Фантастика 2024-39". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 875

«Неужто кроме прорицаний она еще и врачевать может? — подумал новгородец. — Без снадобий, без заговоров, одной только силой воли»… В детстве ему доводилось слышать о бабке-знахарке, исцелявшей тех, от кого давно отвернулись лекари. Ее боялись, за глаза называли колдуньей, за спиной плевались от сглаза, но все равно, когда приходила нужда, бежали к старухе, падали в ноги, просили помощи. Правда, за три года до рождения Вратко знахарка померла, но воспоминания о ее искусстве жили в народе. Она могла выгнать кровохарканье, пристально посмотрев в глаза, сращивать изломанные кости наложением рук, помогала роженицам одним присутствием и тихой улыбкой.

— Ему очень больно… — тихо, словно опасаясь причинить карлику еще большее страдание, проговорила королевна. — Он не может ни о чем думать, кроме своей боли.

— Может, добить, чтоб не мучился? — серьезно предложил Рагнар, приволокший еще один труп.

Мария одарила его таким взглядом, что матерый викинг смутился и предпочел убраться в нору от греха подальше.

Вратко показалось, будто умирающий что-то говорит. Парень наклонился, приближая ухо к седой и жесткой бороде. Невнятные слова на неизвестном языке слетели с губ карлика:

— Бхэ синн тэчадгэс Скара Бра…

Старик дернулся и застыл.

— Что он сказал? — отрешенным голосом произнесла королевна.

— Я не понял, — честно признался Вратко. — Первый раз слышу эту речь…

— Повтори.

— Первый раз слышу…

— Что он сказал, повтори! — Слова Марии хлестнули, будто плетка.

Новгородец так покраснел, что уши заполыхали. Но он выговорил, медленно и раздельно, стараясь копировать малейший оттенок чужой речи:

— Бхэ синн тэчадгэс Скара Бра… Бхэ синн тэчадгэс Скара Бра.

— И правда, непонятно, — задумалась королевна. — Похоже на речь скоттов, что живут в горах на севере Англии… И все-таки отличается. Что такое «Скара Бра»?

«А что такое — „бхэ синн тэчадгэс“? — хотел спросить Вратко, но сдержался. — Вольно же тебе, княжна, вопросы дурацкие задавать»…

Вместо этого словен показал на старика:

— Он умер.

— Я догадалась. Он что-то хотел сказать перед смертью.

— А может, он просто прощался с миром на своем языке? — предположил Асмунд.

— Или молился своему богу, — добавил Олаф. — Скара Бра. Скара Бра… — Здоровяк повторил эти слова несколько раз, словно пробуя их на вкус. — Похоже на имя языческого бога.

— Скара Бра — это название здешних холмов. — Засмотревшись на мертвого старика, они не заметили, что лазавшие в подземелье вернулись. Теперь Халли Челнок, почесываясь по обыкновению, стоял у Вратко и королевны за спиной. — Местные жители не знают, на каком это языке. Никто из них не знал, что под землей кто-то живет.

— А я думаю, что кое-кто догадывался, — возразил Хродгейр. — И шел сюда не просто так, а наверняка.

— Почему тогда именно сегодня? — Мария оперлась на подставленную скальдом ладонь и поднялась с колен. — Почему перед нашим приходом?

— Кто-то связал воедино твои предсказания, Харальдсдоттир, с подземным поселением.

— Зачем их убили?

— Там все вверх дном! — махнул рукой Челнок. — Видно, искали что-то…

— Они искали то, что должно принести победу норвежскому войску! — с жаром воскликнул Вратко. Он и сам себе дивился, как в последнее время начал переживать за урманов. Будто за родных. Небось, если бы князь новгородский, Владимир Ярославич, в поход собрался бы, не так сочувствовал бы. Устыдился порыва и добавил уже тише: — Они хотели забрать это…

— А может, наоборот, понести перед войском? — прищурился Хродгейр. — Только хотели, чтобы именно их чествовали как людей, принесших победу и ратную славу войску конунга Харальда.

Халли хмыкнул недоверчиво и почесал поясницу.

— Не знаю я, о чем они мечтали, но убивали они, не задумываясь. Стариков, женщин, детей. Я не вижу в этом излишней славы.

Все невольно посмотрели на лежавшие рядком тела. Восемь мертвецов. И только двое из них прежде были мужчинами, способными постоять за себя. Обоих изрубили нещадно. Рядом с ними застыли окровавленные трупы четырех женщин — одной старухи и троих помоложе, старика, которого расспрашивали словен и королевна, и мальчишка-подросток. Сколько лет ему сравнялось, Вратко не рискнул бы предположить, так как малый рост убитого скрадывал года.

— Это все? — спросил новгородец.

— Похоже, что все, — ответил Халли. — А может, кого и пропустили… Темно там, хоть глаз выколи. А комнат много. Целую деревню упрятать можно, если постараться.

«Наверное, раньше их было больше… — подумал Вратко. — Жили с незапамятных времен. Прятались от скоттов, изредка добирающихся сюда через проливы, укрывались от урманов, приплывших на драконоголовых кораблях. А еще раньше они могли прятаться от того самого великана, о котором рассказывают легенды».

— Может, это цверги? — высказал предположение парень. — Те, кто ковал для асов.

— Там нет горна и наковальни, — жестко ответил Хродгейр.

— Там еще кто-то есть, — вдруг невпопад сказала Мария.

— Откуда ты знаешь, дроттинг? — удивился Халли.

— Чувствую. Чувствую страх, голод и… ненависть… — перечислила королевна.

— Ненависть? — нахмурился Хродгейр. Взялся за меч.

— Ничего удивительного в том, — успокоил его исландец, — что выживший в такой переделке начнет ненавидеть тех, кто убил его родичей.

— А кинется на нас, — заметил Рагнар. — У страха глаза не только велики, но и слепы.

— Нужно поискать! — заявила Мария.

— У нас нет ничего горючего, чтобы сделать факел, Харальдсдоттир, — покачал головой Черный Скальд.

— Ничего — так поищем!

— Опасно, Харальдсдоттир.

— Я — дочь конунга, а не деревенская девка, чтобы бегать от опасности.

— Любую деревенскую девку я сунул бы туда, не задумываясь. Но не дочь конунга.

— Мы не уйдем, пока не обшарим там все закутки, — решительно произнесла Мария, и Вратко понял — не уйдут. Заставит. Рано или поздно заставит. А возражения Хродгейра только затягивают время — не пришлось бы до сумерек досидеть.

— Я полезу посмотрю, — сказал парень. — А ты, Харальдовна, жди здесь.

Королевна не нашла что возразить.

Олаф крякнул, шлепнул себя ладонью по ляжке:

— Я с тобой, Подарок Ньёрда!

И уже в спину, чтобы никто из оставшихся под солнцем не услышал, прошептал:

— Ты сегодня урок храбрости мне дал.

— С чего бы это? — удивился словен. Он не оборачивался — темнота залепила глаза очень быстро: не прошли они и десятка шагов, как серый свет, идущий от входа, рассеялся и иссяк.

— Я не рискнул вызваться, чтобы сюда полезть. Хродгейр потому и оставил меня наверху, — объяснил викинг. — А ты рискнул. Вот и я подумал — если мальчишка, не умеющий толком меч держать, не боится, то уж мне и подавно…

Олаф неожиданно ойкнул, зашипел.

— Ты что? — испуганно окликнул его Вратко.

— Головой врезался. И поделом. Болтать надо меньше.

Дальше они пошли молча. Низкий потолок понуждал сгибаться. Сразу заныла поясница. А каково Олафу? Он вообще едва ли не на четвереньках должен ползти, с его-то ростом.

Новгородец переставлял ноги очень осторожно, закрывая голову локтем. Он все время напоминал себе о том, что кто-то здесь может быть, и этот кто-то не обязательно настроен дружелюбно. Пыхтевший сзади Олаф создавал ощущение защищенной спины. И это радовало. Но что ждет впереди?

Длинный коридор вел от входа в глубину холма. Он изгибался наподобие гадюки, иногда расширялся так, что стенок можно было коснуться, лишь растопырив руки, а иногда сужался, едва не стискивая плечи. Могучий викинг сдержанно бубнил под нос, протискиваясь сквозь такие лазы.

«Ему хуже, чем мне», — думал Вратко, старясь не ослаблять внимания.

Он все время пытался прочувствовать рукотворную пещеру, как это делала Мария Харальдовна. Ну, кто здесь боится и ненавидит? Где он прячется? Если сейчас вернуться и сказать, что надоело искать, позора не оберешься. Тоже мне, вызвался доброволец…