"Фантастика 2024-39". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Русанов Владислав Адольфович - Страница 876

Шорох, донесшийся из темноты, застал его врасплох.

Парень охнул и остановился.

— Кто тут? — просипел навалившийся сзади Олаф.

Легкое царапанье в темноте повторилось. Словно коготки по камню простучали.

Зверь?

— Не люблю мертвецов. Скучные они, даже если оживают, — попытался пошутить Олаф, но стук его зубов яснее ясного убеждал — викинг в панике, еще немного и побежит наутек, наплевав на насмешки и позор.

— Кто здесь? Не бойся! — позвал Вратко, стараясь говорить ласково, как с пугливым конем. — Мы друзья. Мы не причиним тебе зла…

— Мы ему — нет, а оно нам? — пробормотал Олаф.

— Тише… — остановил его словен. — Там, кажется.

Он услышал новый шорох и почувствовал щекой легчайшее движение воздуха слева. Шагнул туда, ощупывая темноту перед собой. Руки провалились в пустоту. Комната? Похоже, да.

Неожиданно ему под ноги бросилось что-то живое, мохнатое, сильное. Парень потерял равновесие, сдавленно вскрикнул, упал лицом вниз, тщетно пытаясь защитить лицо. Острый уголок невидимой в темноте домашней утвари врезался в надбровье, от боли перед глазами вспыхнул сноп искр. Так, будто костер хорошенько поворошили палкой.

— Лови! — крикнул он, предупреждая Олафа.

Здоровяк невнятно «гукнул» — не ясно, догадался ли, чего от него хотят, или тоже врезался головой в свод коридора, выпрямившись от неожиданности.

Вратко провел ладонью по лбу.

Мокро.

Теплая и липкая жидкость заливала глаз.

Кровь…

Над бровью угнездилась боль.

Из темноты доносилось шумное сопение Олафа. Судя по возне, он был не один.

— Что там? — несмело поинтересовался Вратко. Он поднимался, придерживаясь рукой за стену.

— Держу… — отвечал викинг. — Зверек, что ли… Вырывается…

Существо, с которым он боролся, не издавало ни единого звука.

— Ой! — воскликнул Олаф. — Кусается! А ну, тихо! Вот так, у меня не покусаешься… Все! Держу.

В его голосе звучало удивление, смешанное со страхом.

— А вдруг это…

Новгородец тоже подумал, что они могли столкнуться с нелюдью. Хуже того, с нежитью… Почему оно молчит? Вратко проговорил осторожно:

— Вырывается, — сказал Олаф. — Не поняло оно тебя… Видно, зверушка домашняя.

— Пошли назад? — предложил словен. — Поглядим, что поймали.

— Идем, — не стал спорить викинг.

К счастью, подземный коридор, хоть и вился весенним ручейком, не имел боковых ответвлений, и Вратко не боялся заблудиться. Они выбрались к солнцу и свету довольно быстро. По крайней мере, новых шишек набить не успели.

— Ну и рожа у тебя, Подарок Ньёрда! — встретил их восхищенный голос Асмунда.

Парень только отмахнулся. Он и сам знал, что перемазался хуже некуда. Иной раз пустячная ранка на брови дает больше крови, чем воткнутый в спину нож.

— Кого это вы тащите? — подошел поближе Халли. — Мохнатый, как луридан.

— Отпустите ее немедленно! — гневно прикрикнула Мария. Даже ножкой топнула.

— Кого это ее? — удивился Вратко.

Потом посмотрел на пойманное чудище, которое Олаф держал двумя руками. Да еще старался не прижимать к себе: побаивался то ли новых укусов, то ли порчи.

Мохнатый зверек оказался девчонкой. Малорослой, как и прочие жители подземелья, в сшитой из меха одежде. Чумазая и перепуганная, она таращила круглые карие глаза, затравленно вертела головой, отчего длинные волосы, стянутые в хвост засаленным ремешком, метались по спине.

— Не видишь, она боится! Отпусти немедленно! — Королевна подошла к дикарке ближе, протянула руку.

— Осторожно, Харальдсдоттир, она кусается, — предупредил Олаф. Добавил несмело: — Отпущу, а она удерет. Поди поймай ее в холмах…

— Не удерет!

Мария прикоснулась кончиками пальцев к щеке девочки.

— Бедняжка. Она боится вас.

Провела ладонью по волосам.

Дикарка с поразительной доверчивостью потерлась щекой о руку королевны.

— Отпусти. Она никуда не убежит.

Олаф разжал пальцы.

Тут девочка увидела неподвижные, окровавленные тела родичей. Она всхлипнула и уткнулась в платье Марии. Ее плечи вздрагивали.

— Похоже, мы нашли, что искали, — усмехнулся Халли Челнок. — Будет ли с этого польза?

Вратко не разделял как его уверенности, так и его опасений. Вряд ли девчонка в вонючих шкурах способна принести победу норвежскому войску. Зато королевна нашла себе если не подругу, то игрушку. Будет теперь ее лечить, кормить, отмоет, выучит своей речи. Или выучит ее язык. И тогда, быть может, узнает, что хотел сказать тяжелораненый старик. Словен склонялся к мысли, что разгадку нужно искать в послании умирающего. Кто убил обитателей Скара Бра и, главное, почему?

Глава 13

Путь на юг

Ровный и сильный северный ветер раздувал паруса. Видно, кто-то из богов благоволил войску Харальда. То ли Одноглазый, то ли Христос, точно сказать невозможно.

Почти триста кораблей собрал норвежский конунг под свое крыло. Все племена, живущие на норвежской земле, прислали воинов — рюги и раумы, тренды и халейги… Да разве всех перечислишь? Плыли суровые бойцы под стягами ярлов из Хаугесунда и Ставангера, из Квинесдала и Согна, из Вестфолла и Вохусена, из Хедмарка и Ромерика. К ним, манимые ратной славой и богатой добычей, присоединились геты и свеи, юты и даны. Ярл Торфинн отправил два десятка кораблей и во главе их поставил своих сынов — Паля и Эрленда. Исландских викингов вели ярл Магнус из Годорда и Ульв сын Оспака — давний соратник конунга Харальда, бившийся с ним плечом к плечу еще в Миклогарде. Даже вольные дружины, которые никогда и никому не служили, пришли на зов Харальда Сурового. Сто лет назад их именовали гордо — секонунгами. Раньше это значило: «морские повелители». Сейчас — морские разбойники. Их осталось мало, но они желали участвовать в завоевании Англии и потому пришли на службу государю.

По правому борту «Слейпнира» проплывали величественные берега Шотландии — каменистые склоны гор и ниспадающие в прибой обрывы, заросшие вереском пустоши и лысые, как темя монаха, скалы. Живущие в этих недружелюбных землях люди были крепкими, как камень или как стальной, многократно закаленный клинок. Бей его, гни, ломай, а он распрямляется и, кажется, делается только крепче. Изредка на склоне показывались пастухи, перегонявшие небогатые отары взъерошенных черноголовых овец. Шотландцы рассматривали летящий под всеми парусами флот из-под ладоней и уходили глубже в теснины и горы — от греха подальше: не ровен час вздумают викинги пристать к берегу да извести всех овечек на жаркое. И что с того, что король Шотландский Малкольм Третий заявил о вечной дружбе с конунгом Харальдом? Дружба владык на простой люд не распространяется — ограбят за милую душу.

Супругу и дочерей Харальд Суровый оставил на Лошадином острове, под присмотром ярла Торфинна и епископа Торольва, взяв в поход сына Олафа. Вратко видел его пару раз перед отплытием с Лошадиного острова. По виду он был ровесником новгородца, но держался как истинный воин — гордо, с королевским достоинством. В его чертах не проскальзывало ничего, что напоминало бы облик отца. Должно быть, Олаф пошел в мать, Тору Торбергсдоттир. Сигурд сказал, что наследнику престола уже доводилось сражаться и убивать. Харальд рассчитывает в предстоящей войне воспитать из сына настоящего вождя, водителя многих тысяч. «Ну-ну, поглядим, — подумал Вратко, которому королевич не понравился с первого взгляда. — Сражением командовать — это не в драке мечом махать. Тут ум нужен и опыт, а по крови умение командовать не передается».

В устье Тайна, на побережье Шотландии, флот Харальда встретился с кораблями мятежного графа Тостига, бывшего правителя Нортумбрии. Теперь в Йорке, на его месте, сидел граф Моркар, который вместе с братом, графом Эдвином Мерсийским, отогнал войско мятежников, грабившее и жгущее прибрежные села и городки.