"Фантастика 2024-42". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Перемолотов Владимир Васильевич - Страница 528

Те, кто наблюдал за всем этим сверху, ничего не заметили — ничего ведь не изменилось, всё осталось на своих местах, только зверь-шишига взвыл от боли, а Гаврила раздражено заворчал.

В Гавриловых руках остались два клубка коричневой шерсти, а на груди у шишиги — две проплешины. Человек отряхнул руки и взмахнул подобранным камнем.

Зверь, только что нависавший над человеком замер. Лапы его скользнули по бокам, и он медленно опустился на колени. Несколько мгновений чудовище стояло, словно раздумывая, что теперь стоит сделать и вдруг разом, словно подумав о чём-то страшном, упало под ноги человека.

Свет над поединщиками то угасал, то разгорался с новой силой, и от этого волны света перекатывались по шишигиной шкуре. Жрецы, распалённые тем, что видели, заорали, стали спускаться вниз, чтоб доделать то, что не смог сделать зверь — шишига и Гаврила, собрав остатки сил поднялся и пошёл прямо сквозь поверженного зверя…

Глава 36

То, что с ним произошло, его отчего-то не напугало.

Наверное, оттого, что что-то внутри него сидела неколебимая уверенность в том, что раз уж после того, что случилось, он ещё видит, слышит и чувствует, то ничего страшнее этого уже не произойдёт. Чувство это было таким сильным, что несколько мгновений он просто таращился в небо, соображая, откуда тут могли появиться деревья и листва.

Только что, мгновение назад, под его ковром простиралась пустыня и замковый двор и вдруг — на тебе. Ни пустыни, ни ковра и почему-то твёрдое ощущение того, что увяз в болоте. С этим, кстати, следовало разобраться как можно быстрее. Пропадать в болоте — дело скверное…

Стараясь не особенно шевелиться, он приподнял голову.

Пустыни вокруг действительно не было, как, впрочем, и болота, а вот ручей был. Он бежал через полянку, сквозь заросли ярко-синих цветов, мимо огромной коряги и скрывался за кустами с другой стороны. Оказалось, что сам Игнациус лежит поперёк русла, и вода промочила его от горла до пояса.

«Это пустяки, хорошо ещё, что его волшебная сила…» — замедленно подумал он и тут холод воды ворвался прямо в душу.

На мгновение он почувствовал себя воином без меча и щита или, что гораздо точнее, — устрицей без привычной раковины.

Игнациус вскочил, расплескав воду, и проверяя себя, сделал самое простое, самое первое, что ещё в детстве перенял от своего наставника. Протянул руку вперёд, растопырил пальцы… Руку закололо, словно кровь заледенела, превратившись в ледяные иголки, а потом вдруг стала тёплой, горячей. Ладонь обожгло, из неё выскользнул алый луч и ударил в корягу, что без дела лежала на берегу.

Маг облегчённо вздохнул. Унизительного бессилия, которое наступило для него после схватки с Митриданом, не было! Сила осталась при нём!

Дерево хрустнуло, словно червяки, что сидели внутри разом вытянулись, упираясь головами и хвостами в стенки прогрызенных нор, из неё повалил пар, и полезли языки пламени.

Кроме него самого, ручья и деревьев на поляне никого не оказалось. Место это выглядело достаточно диким, чтоб не опасаться тут людей, а зверей чего бояться?

Перешагнув через текучую воду, Игнациус подошёл к огню и подставил под струившийся жар мокрую спину, не боясь прокоптиться и пропахнуть дымом. Теперь следовало всё хорошенько обдумать.

Всё случилось не просто так. То, что произошло, требовало осмысления. Конечно не то, отчего он тут очутился — это-то было самое простое, тут и гадать не нужно. Раз сила осталась при нём, то объяснение этому могло быть только одно — Зеркало Пихонги. Оно отбрасывало магическое воздействие и, заодно самого мага, слава Богу, оставляя ему Силу… Так что ничем другим это быть не могло.

Этим, похоже, и обошлось на этот раз. Разобраться-то требовалось в другом…

Всё, что творилось вокруг него, подталкивало мага к единственной мысли, объяснявшей все несуразности разом. Вокруг шла какая-то игра.

Это уже стало правилом — каждый раз, как только он оказывался на расстоянии вытянутой руки от талисмана, каждый раз случалось что-то, что отбрасывало его назад. Кто играл с ним? Зачем? Вот это были вопросы, достойные самого острого ума.

Запахло гарью, подпалённой тряпкой, и он повернулся к огню грудью.

Странностей в том, что происходило, имелось уже множество — удивительный итог его схватки с Митриданом в Киеве, удивительное заточение и ещё более удивительное освобождение из кувшина, да и то, что только что произошло, тоже не слишком обнадёживало. Хочешь — не хочешь, а лезла в голову мысль, что талисман охраняли какие-то силы, бережно относившиеся к хранителю и без особого почтения к тем, кто хотел прибрать его к рукам.

Он посмотрел на огонь, на исходящий паром халат…

Киев, кувшин, Пихонга… Всё подходило одно к другому, как кирпич к кирпичу, или, что уместнее — бревно к бревну.

Может быть, кому-то ещё требовались намёки, но он всё схватывал налёту. Кто-то сильный и мудрый намекал ему, чтоб он изменился. И как можно быстрее!

«Я пробовал взять талисман силой, — подумал он. — И что со мной стало?»

Он мог бы ответить себе сам, но не стал, ибо ответ был очевиден.

Вопрос, заданный самому себе вытащил наружу ещё один не менее интересный вопрос — что станет с ним чуть позже, если он упрямо пойдёт тем же путём?

Маг раздумывал, покачивая головой, соглашаясь с невидимым собеседником. Возможно, что на том пути, которым он шёл, ещё имелось место для нескольких шагов, но никто уже не мог сказать, где и чем этот путь закончится и что поджидает упрямого путника в той темноте, которой занавешено его окончание.

Сила, охраняющая талисман, могла повернуться к нему так, что его забавы с превращением Митридана в грибы и впрямь могли оказаться детскими забавами. Всё могло кончиться гораздо печальнее.

Теперь, оглядываясь назад, он даже не был уверен, что в Киеве схватился с Митриданом. Возможно, что и там в их схватку вмешалась та же сила, что охраняла талисман.

Он покачал головой. Как бы там ни было на самом деле, ясно было одно. Путь Силы исчерпал себя. Следовало придумать что-то иное. Может быть, даже Светлое и Доброе. Но при этом — обязательно Хитрое.

Мысли текли одна за другой, торя новую дорогу, на которой не было место ни Силе, ни Коварству, но имелось место для Ума с небольшой толикой Хитрости… Ход вообще-то был на виду. Этот Гаврила не знал, чем обладает. Случай дал ему в руки чудо, но другой случай вполне может его отобрать… Он простой человек. Как палец простой! Таких Гаврил в тех местах двенадцать на дюжину. А у такого всё можно купить, поменяться…

Маг хлопнул себя по лбу.

Именно! Он же недавно сам ему на жизнь жаловался! Тень свою, дурак, найти не может! Предложить ему в обмен помощь в поисках тени, в конце концов! И всё!

Спине стало жарко, и он повернулся к огню грудью. Пламя перед глазами плело огненные кружева, в которых застревали огненные же звери и птицы. Они сливались друг с другом, превращались одно в другое. На его глазах огненный лев вдруг опал, съёжился и превратился в кошку. Ласковую домашнюю кошечку, не страшную и не опасную. Знак был таков, что спорить с ним маг не решился.

— Не получилось львом — получится ласковой кошечкой. Этот дурень заплатит мне за помощь талисманом!

Халат подсох. Снова проверяя свою силу, Игнациус сунул руку в огонь, и горящая коряга осыпалась пеплом, став похожим на чёрный сугроб. Сила по-прежнему оставалась с ним, и в это мгновение ничего важнее этого не было — только Сила давала возможность найти беглеца.

Оглянувшись, маг отломил ветку с ближайшего дерева. Не счищая ни листьев, ни ягод свернул её в кольцо. Для этого колдовства нужна была вода, много воды. Более всего подошло бы неглубокое озеро, но Игнациус надеялся, что в этот раз его забросило не так далеко от талисмана и, возможно, для колдовства хватит и той малости, что текла прямо под ногами.

Пахнущее древесным соком кольцо погрузилось в воду, и течение понесло его прочь, к другому концу поляны. Вокруг сразу завертелась рыбья мелочь, надеявшаяся поживиться от непонятно откуда свалившейся ветки, не понимая, что и сами могли оказаться чьей-то добычей, но на их счастье Игнациус не обратил на них внимания — не до них было.