"Фантастика 2024-42". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Перемолотов Владимир Васильевич - Страница 533

Смех перекатывался волнами. Казалось, даже кусты приняли участие в веселье, размахивая ветками. Гаврила смотрел на людей, соображая, что тут такого смешного и только потом понял, что шишига, которую он погубил в Храме, для каждого из них — неодолимый противник. Неодолимый даже в мечтах.

— Ладно, — решил старшой. — Пока поживи. С нами пойдёшь.

— Куда это с вами? Мне, может, в другую сторону.

Старшой нехорошо усмехнулся.

— А У нас тут у всех одна сторона. Для живых. В другую только покойники ходят…

Гаврила пожал плечами.

— Понятно… У меня один вопрос только остался, — спросил он, глядя на меч в его руках. Щит стоял дальше, со всем уважением прислонённый к камню — он был куда удивительней простого меча. Узоры на нём по-прежнему менялись, словно ветер гонял их по мягкой коже. Они жили своей жизнью: переплетались, сходились друг с другом, скручивались в спирали. — Вы добро моё по-хорошему отдадите или как?

На него никто не обиделся. Старшой презрительно бросил отворачиваясь.

— Твоё добро у тебя в штанах. Носи, пока не потерял.

Он протянул меч, с удовольствием глядя, как прокатывается по нему волна света.

— А то что до сих пор по ошибке твоим считалось, так мы это поправили.

Меч влетел в ножны.

— Меч и щит теперь хорошему делу послужат.

Гаврила пошевелил пальцами, кашлянул в кулак.

— Так им и в моих руках не плохо было.

— Трус и лжец — позор оружию.

— Кто трус и лжец? — спокойно переспросил Гаврила. Что-то в его голосе остановило тех, кто посчитал веселье оконченным и пошёл по своим делам. — Вы, конечно, всех своих знаете, но я-то тут причём?

Они поняли оскорбление и заворчали.

— Уж не потому ли вы мне не верите, что жил при Храме до недавнего времени зверёныш, которого тамошние жрецы на всех входящих науськивали? — презрительно спросил Масленников. — Так не бойтесь его больше. Убил я её…

Старшой молчал, не зная, что сказать или сделать. Пришёл черёд ухмыляться Гавриле. Он не хотел, чтоб это выглядело вызывающе, но как получилось — так получилось.

— Или думаете, что то, что вам не по силам, то и никому не в подъём?

Разговор не получался. Та малость, что ещё связывала их, таяла в прохладном воздухе. Гаврила вдруг отчётливо почувствовал запах ещё не пролившейся крови.

— Отдайте мне моё.

— Забери, — сказал старшой, чувствуя, как люди вокруг расступаются, давая ему возможность размахнуться.

Гаврила наклонил голову к плечу, краем глаза пересчитывая врагов. Меньше их было. Не больше десятка.

— Заберу, — сказал Масленников, — только вам решать как…

Старшой не переспросил. Понял, что Гаврила имел в виду. Не желая тратить время на разговоры, он просто ударил, желая убить и закончить затянувшуюся шутку.

Гаврила удара ждал, и успел присесть. Меч пролетел над головой и плечом, срезав несколько веток. Не ожидая, когда враг повторит замах, Масленников ногой ударил того по колену.

Старшой упал, но тут же поднялся, перекатившись через голову.

— Стоит ли так стараться? — прошипел он, потирая ногу. Глаза его постепенно леденели. — Прыгаешь тут… Ногами машешь.

— Конечно, нет, — отозвался Гаврила, обходя его по кругу. — Но уж больно мне убивать вас не хочется. Молодые ещё вам бы жить да жить…

Старшой присел, и чуть расставив руки в стороны, двинулся к Гавриле, отжимая его к камням.

— Прыткий ты, я смотрю. И на язык и на ноги.

— Так жизнь научила…

Они снова пустились в путь, обходя друг друга.

Сперва Гаврила боялся, что кто-то рубанёт его со спины, но эти люди имели понятие о воинской чести, а, скорее всего, просто были уверенны в том, что вожаку ничья помощь не понадобится.

— Что ж ты всё молчишь да молчишь? Рассказал бы что-нибудь… — наконец сказал Гаврила.

Старшой не ответил. Знал он эти разговорчики — губы говорят, а руки нож к делу пристраивают. Сам такой.

— Сказал бы хоть, чьи вы тут такие будете. Вижу ведь, что добрые люди, не разбойники.

Гаврила поскользнулся, и противник прыгнул, чтоб закончить бой, но Масленникову это и нужно было. Улучив момент, он перепрыгнул наклонившегося воина и в два кувырка долетел до щита. Тот, словно простив его или растеряв в тепле зловредное джян-бен-джяновское колдовство, сам прыгнул в руки.

Удар чуть запоздал и пришёлся по щиту. Гаврила, готовый к этому, приготовился принять удар и устоять, качнулся вперёд, перемогая силу силой. Он своими глазами видел, как лезвие скрылось за ободом щита, но удара почти не ощутил, словно в последний момент враг промахнулся. Только тот не промахнулся.

Щит от удара хоть и не дрогнул, но лязгнуло железо так, что даже зубы заныли. Гаврила удивился, да и Старшой тоже что-то почувствовал — отскочил и посмотрел на противника.

Ай, да щит! В такой хоть тараном бей!

Мысль на счёт тарана мелькнула и пропала. Масленников вспомнил, как отлетел в темноту после удара шишиги. Нет, тараном, всё же не следует. Есть, наверное, предел у всякого колдовства.

— Чего удивляешься? — подначил его Гаврила. — Мой меч умный. Хозяина рубить не станет.

Старшой нашёлся с ответом только через пяток вздохов.

— А ты башку подставь. Вот тогда я тебе и поверю…

— У моего меча хозяин не дурак, — засмеялся Гаврила, чуть приспустив щит. Враг его стоял, словно не знал что делать. — Ты б сказал, как тебя зовут-то. А то дерёмся, дерёмся, а я тебя даже обругать по-человечески не могу…

Старшой понял, что схватка без этого теряет часть своей прелести, и не стал упираться.

— Я Бегдан — десятник высокого господина Митрофади.

Гаврила выглянул из-за щита. Ничего это не меняло. Ласковости во взгляде десятника высокого господина Митрофади всё же не было. Он всё ещё откровенно примерялся, куда бы воткнуть меч. Он и попробовал, только Гаврила опять принял удар на щит.

— Знавал и я одного Митрофади. Того Перетрием звали…

Меч пролетел над плечом, едва не разделив жизнь Гаврилы на «до» и «после». Пришлось упасть на одно колено и отпрыгнуть.

— Хотя он и не особенно высоким был. Так… Моего плеча чуть повыше.

Бегдан остановился. Взгляд его стал другим. Покачивая сталью, он сказал:

— Нашего хозяина так же зовут… Так ты его знаешь?

Гаврила вспомнил, тот вечер, что они провели за разговором с Перетрием Митрофади, и горестно вздохнул. Какой близкой в то момент казалась удача! Знал ведь тот где стоит замок Ко. Знал! И дошли б они туда. Теперь-то, правда от его помощи вроде и толку нет, а всё ж искать замок придётся, а могли бы добрые люди прямо до ворот довести!

А может и доведут?

Чтоб уточнить с тем Перетрием встречался, или с каким другим сказал.

— Если от вашего пахнет, как от сундука с благовониями, то — да.

Казалось бы — какая малость, запах, а меч опустился, и на поляне сразу стало спокойнее. В голосе Бегдана мелькнуло что-то, и Гаврила понял, что при желании можно эту схватку прекратить.

— Так ты его друг?

— Было дело, помог я ему, — неопределённо ответил Гаврила, так и не опустив щита. — Хлеб-соль делили…

— Так что ж раньше не сказал?

Кончик меча коснулся травы, стальной блеск притух, словно и сам меч сожалел о случившемся.

— А ты спросил?

Бегдан почесал голову, рассмеялся.

— Ладно… Держи своего Бога…

Он бросил меч и пока тот летел, Гаврила понял, что его проверяют в последний раз: поймает — не поймает… Поймал, не осрамился.

Не желая ни удивлять никого, ни обрезаться, он нащупал ножны и без всякого ухарства вставил меч внутрь…

Глава 39

Древний Бог ошибся и тут.

Не случилось на их пути никаких горячих озёр, если, конечно Бог не спутал их с цепочкой мелких болот, что тянулась от гор в сторону степи. Правда, про лес сразу за горами Бог не говорил, и так оно и случилось. Как ни надеялся Гаврила пройтись под берёзами и ёлками — ничего у него не вышло. Те несколько деревьев, что он высмотрел и принял за начало леса, оказались сиротами. Два десятка стволов так и не стали не то, что лесом, они при ближайшем рассмотрении и на рощу не потянули. Так, стояли себе вразброд, словно перессорившиеся родственники, каждый сам по себе. Меж ними даже запаха лесного не уловил Гаврила — не было тут ни влажной сырости, ни мха, а только сухой воздух, становившийся тем теплее, чем дальше они уходили от гор.