"Фантастика 2024-42". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Перемолотов Владимир Васильевич - Страница 534

Сразу за полосой кустов начиналась полоса песка, и от неё обратным ходом прокатилось то, что Масленников видел, подходя к горам — степь и пустыня. До неё они, правда, не дошли, но в залетавшем сюда горячем ветре чувствовалось её дыхание.

Время от времени он оглядывался на цепочку воинов, качал головой.

Он бы дошёл сюда и в одиночку, но идти пришлось с новыми товарищами.

Можно было бы всё-таки одному остаться, но для этого пришлось бы поубивать некоторых или покалечить многих, а он не хотел этого. Гораздо проще было дойти до города вместе с ними, чем иметь за плечами возможную погоню.

С этим тут было строго.

Дорогой Бегдан рассказал, что какой-то из колдунов или магов — кто их разберёт и отличит одного от другого? — предсказал, что смерть к высокому господину Перетрию придёт с той стороны гор. Обличье её колдун обрисовать не смог и теперь по приказу Перетрия каждый, кто спускался с той стороны гор, задерживался до выяснения намерений. Тех, кто пытался пройти незамеченным преследовали и, заранее уверенные в злокозненности намерений, заставлявших таиться от преследователей, убивали без расспросов.

Гаврила покачал головой и посетовал на тяжесть такой службы, но Бегдан только усмехнулся.

— Скука — это да. А всё остальное…

Всё-таки Храм и пустыня, что лежала с той стороны гор, сами по себе были достаточными препятствиями на пути тех, кто хотел зла высокому господину Перетрию Митрофади. С Гаврилой поступили не так как со всеми. Он попал в число счастливчиков, которых отводили к город, чтоб выяснить, что к чему.

Гаврила подумал, каким может быть такое выяснение, и поёжился. Ни время, ни здоровье терять ну никак не хотелось.

— Я бы вообще мимо города прошёл. Мне вообще может быть в другую сторону нужно… Замок Ко где у вас тут? Или город Кир?

— Это ты сам у господина Перетрия спросишь. А вот уж ответит он или нет…

Гаврила покачал головой расстроено.

Бегдан улыбался, но глаза оставались холодными.

К городу они подошли уже ближе к вечеру.

Гаврила уже кое-что повидавший в этой жизни понял, что городок был поменьше Экзампая, да и, пожалуй, поменьше Киева. С Чернигов, пожалуй.

Он стоял рядом с озером, отражаясь каменной стеной в спокойной воде вместе с облаками и деревьями, вышедшими к самому берегу. Люди остановились, переводя дыхание.

— Вот и пришли! — сказал Бегдан довольным голосом.

Город проскочил мимо Гаврилы, словно короткий зимний день.

Только вроде вот-вот начался и как-то в один момент, глазом не успел моргнуть, как всё кончилось. Небольшой каменный дом, не дворец вовсе, стоял на холме в самой его серёдке.

Распахнулись ворота, скрипнули железные петли…

Один за другим они вошли в дом и, пройдя кривыми, удобными для обороны, перходами, остановились в небольшой комнате.

Бегдан, чувствуя, что всё вот-вот определиться, подмигнул Гавриле, зашёл в дверь и через вздох, вернулся. Там, откуда он вышел, кто-то закричал протяжно, нечеловеческим голосом и всё смолкло. У Гаврилы холодок шмыгнул по спине, но только и всего. Мало ли… Может быть за дело кого-то жизни учат…

«Ничего… Не зарежут», — подумал он. — «Ну, а если начнут…»

Он потёр ладони, хрустнул пальцами.

Бегдан кивнул товарищам, чтоб те отошли в сторону, и рукой пригласил дорогого гостя.

— Заходи. Только, чур, богов своих тут оставь.

Гаврила пожал плечами — последнее дело с хозяевами спорить, отстегнул меч, снял щит и шагнул за порог. Не драться же с ними, ей Богу…

За спиной скрипнули, закрываясь двери…

Эта комната оказалась побольше той, что осталась за плечами. По бокам тут стояли люди — кто в доспехах, кто просто так, без железа на теле, но в золоте и серебре, а впереди, между двух больших от пола до потолка окон, сидел на золотом кресле человек.

Одного взгляда хватило Гавриле, чтоб разглядеть комнату. Ковры на стенах, цветные картинки на окнах, огромные вазы с цветами и клетку с диковинной птицей. Она взмахнула крыльями и заорала. Гаврила узнал крик и улыбнулся. Вот она цена страхам-то…

Запахи, витавшие в комнате, были подстать убранству. Сладковатый запах цветущего сада смешался в воздухе с ароматом горящего дерева. Гаврила, уже зная, что увидит, посмотрел в дальний угол. Там то ли на золочёном, то ли вовсе на золотом столике дымилась ароматным дымом малая лучинка.

Он засмотрелся, вспомнив, что видел такую же у Марка, но тут его неожиданно ухватили за руки и сжали с обеих сторон. Масленников дёрнулся от неожиданности, но, вспомнив про волшебный кулак, расслабился. Страха в нём не было. Только весёлое любопытство. Покосился назад, увидел уже знакомые лица и подумал, что те, бедные, ещё не представляют с кем связались.

— Ты кто? — Человек из кресла приблизился на десяток шагов. — Говори! Кто послал?

Знакомый был человек-то. Знакомый. Друг почти… В прошлый раз, правда, он выглядел как-то проще, но тогда поход, вдали от дома, а сейчас… Сейчас был он чернобров, чернобород и ухожен. На чистом, белом лице резко выделялись чёрные усы и ухоженная, волосок к волоску борода.

— А то ты не узнал. Гаврила я, Масленников! — снизу вверх сказал Гаврила.

Он дёрнулся, пытаясь сбросить чужие руки с плечей, но ничего не вышло. Держали его крепко. Не приближаясь, Перетрий обошёл его полукругом.

— Первый раз вижу!

— Так уже и в первый? — удивился Гаврила. — Мы с тобой хлеб соль делили, ночь вместе провели. Ты мне про замок Ко рассказывал, а потом ты исчез…

Патрикий всмотрелся в него.

— Точно?

— Ещё бы! Вспомни! Дней десять назад. На берегу моря. Ты же сам ещё мне про врага своего рассказывал. Про Патрикия Самовратского!

— Так ты и его знаешь? — улыбнулся Перетрий. Гаврила увидел раздвинутые в улыбке губы и улыбнулся в ответ, не разглядев, что глаза у хозяина остались холодными.

— Конечно! Он тут недалеко, кстати… У Аккореба стоит. Позавчера с ним разговаривал!

— Врёшь! Он под замком.

— Был, — согласился Гаврила. — Был… А потом его отпустили… Я сам удивился.

Окружающие вокруг взволновались отчего-то, заговорили разом, завертели головами, и Гаврила опять дёрнулся вперёд. Патрикий почувствовал его стремление к нему и рукой остановил.

— Не торопись. Потом расскажешь!

Взгляд его уткнулся куда-то за спину и Гаврила сообразил, что самое интересное сейчас произойдёт позади него. Он начал поворачиваться, но державшие его руки не ослабли, а напротив, вцепились, не пуская. Почувствовав сопротивление он рванулся всем телом не от испуга, а, просто подумав, что то, что утаивают от него как раз и есть самое тут интересное…

Он успел!

Правда и тот, кто стоял позади него, не опоздал.

Тот удар, который должен был прийтись по затылку, угодил Гавриле в лоб, как раз в то место, где жители одной далёкой горной страны высверливают дырочку, открывая посвящённым возможность видеть мир не таким, каким он кажется простому человеку, а таким, какой он есть на самом деле.

Он принял его, и всё кругом завертелось…

…Клубок распался на отдельные фигуры.

Бедный славянин, неуклюже вывернув локоть, лежал навзничь, такой дикий, такой грязный и такой ненужный на чистом мозаичном полу, изображавшем схватку двух пантер. Рядом всё ещё покачивая деревянной колотушкой, стоял стражник, а в отдалении, словно боялся испачкаться, покачивался с пятки на носок хозяин дома. Он уже не смотрел на варвара, а отдавал приказания свои людям. Те срывались и спустя несколько мгновений в зале не осталось почти никого, только портьера колыхалась за последним выбежавшим. Из-за стены слышался топот, кто-то бежал по двору и кричал неразборчиво.

Аккуратно поставив колотушку за спину, оставшийся в зале воин подтянул рукава и спросил:

— Куда его, господин?

Патрикий подошёл ближе, носком сапога повернул голову.

— Это какой? Третий?

— Кабы не четвёртый, хозяин… Третий был с месяц назад. Тот, с отравленным ножом…