Мой безумный Новый год (СИ) - Веленская Наталия - Страница 70

- Ладно, что-нибудь поищу в плейлисте, - ухмыльнулся бармен, отвечая на рукопожатие.

Ковальчук помог мне аккуратно слезть со стула. Я невольно усмехнулась такому неожиданному завершению этого вечера, а заодно вспомнила, как мы не так давно танцевали с Ромой, изображая семейную пару. И чем это потом закончилось… Так Лера, хватит! Ничего не будет! Просто, судя по всему, товарищ писатель любую непонятную ситуацию любил сглаживать танцем. Но в целом, я ничего не имела против – Рома явно знал в толк в том, как можно быстро переключить мои мысли на что-то приятное, а заодно и вернуть мне хоть какое-то подобие улыбки.

Помещение наполнилось звуками старенькой довольно известной песни – что-то про прошлое рождество и разбитое сердце. Слова на иностранном языке были знакомы, но скользили как-то мимо моего сознания. Мне просто было хорошо – ощущать тепло Роминой руки на своей талии, смотреть в его лучистые серо-голубые глаза, видеть лёгкую улыбку, что тронула сейчас его широкие, красивые губы, переплетать свои пальцы с его. Почему-то рядом с ним в моей душе начинала крепнуть уверенность, что я и правда смогу – разорвать этот порочный круг, отпустить прошлое и начать всё с чистого листа.

Так может всё это было не зря? И эта безумная и в целом провальная поездка на самом деле оказалась очень важным, поворотным моментом в моей жизни. И наша встреча с Ромкой тоже была послана мне не просто так…

Скольжу взглядом по его лицу, любуясь привычными и уже будто бы ставшими мне родными чертами. Мысленно пересчитываю каждую длинную ресничку и вновь вспоминаю тот наш поцелуй во время танца. И далее в лифте... Желание ощутить вкус его губ никуда не ушло, но после такого искреннего дружеского Ромкиного участия, казалось каким-то неуместным. И будто бы могло разрушить то хрупкое состояние мира и взаимопонимания, что воцарилось после всех моих откровений в наших странных добрососедских отношениях.

Ведь Ромка действительно меня понял и не осудил. И более того – искренне желал, чтобы я стала счастливой.

Он даже был готов отпустить меня… навсегда.

Склоняю голову ему на грудь. Наблюдаю, как за окном продолжает медленно падать снег. Пушистая ёлка в углу бара красиво переливается в свете гирлянд. Прикрываю глаза, наконец ощущая в своей душе хоть какое-то подобие праздника.

Рома тяжело и как-то немного обречённо вздохнул, а потом чуть крепче сжал меня в своих объятиях пока исполнитель продолжал петь про рождество, разбитое сердце, а ещё – будто бы издеваясь надо мной и над моими мыслями, про поцелуй.

- Лер, не стоит ставить крест на своей жизни. Отпусти прошлое. Позволь себе жить полной жизнью, без оглядки на то, что было когда-то. Я верю, что у тебя обязательно всё будет – любящий муж, дети...

- Не будет у меня детей, - резко обрубаю я, отстраняясь от Ромы. Ну вот зачем он решил поднять эту тему? К чему озвучивать все эти стереотипные пожелания, которые якобы составляют основу счастливой человеческой жизни?!

- Что?.. В смысле ты сама не хочешь или из-за здоровья...

- Я абсолютно здорова, - качаю головой, не без удовольствия наблюдая, как стушевался товарищ писатель, осознав, что затронул довольно неоднозначную для женщин тему. - Просто было несколько случаев, когда... В общем, я могла забеременеть по неосторожности. Но этого не произошло. Я потом решила озаботиться вопросом и проверить своё здоровье, но лишь убедилась, что всё в порядке. Так бывает… Это называется психологическим бесплодием. Наверное, я тогда при расставании с Дэном очень хорошо попросила небеса не дать мне забеременеть. Вот мое желание и исполнилось...

- Лер...

- Ром, не надо меня жалеть. Пожалуйста, - шепчу я, прикусывая до боли губу и вновь утыкаясь лицом ему в грудь.

Не смей плакать, Лера! Даже не думай начинать опять реветь! За сегодняшний день ты выплакала месячную норму своих слёз!

Это всё Захаров и его «замечательные» новости! Я ведь как-то жила все эти годы без детей и как-то не сильно стремилась к реализации своей материнской функции. Тогда какого чёрта я чувствую сейчас… зависть? И дикую, обжигающую боль под ребрами?!

- Лер, я и не собирался… Знаешь, мне кажется, что как только ты разберёшься со своим прошлым, у тебя всё получится. И если ты сама захочешь – ты обязательно будешь мамой. Я ведь знаю, что когда ты ставишь перед собой цель, то ты её достигаешь. Для тебя ведь реально нет ничего не возможного – даже заселиться в отель, в котором нет свободных номеров. Или отжать кровать у незнакомого мужчины…

Не могу сдержать смеха при столь откровенном, и в то же время милом намёке на моё фееричное вторжение – причём не только в Ромкин номер, но и в его жизнь.

- У тебя всё обязательно будет хорошо, - повторяет Ромка, сжимая мои ладони, - Ты обязательно будешь счастлива, как только сама позволишь себе быть счастливой.

Смотрю на Рому в полной растерянности, пытаясь осознать его слова.

А я ведь и правда хочу – просто быть счастливой. И чтобы рядом был тот, кто любит меня, такой какая я есть. Чтобы я наконец-то смогла открыть своё сердце и полюбить. Без каких-то условий, жизненных препятствий и драм. Просто полюбить, пускай даже мне сейчас и очень-очень страшно… Но я действительно этого хочу!

Ромка вновь вздыхает и притягивает меня к себе, будто бы слегка убаюкивая в своих объятиях.

- Я очень хочу…, - тихо шепчу я, прижимая голову к его широкой груди.

- Что?

Поднимаю свой взгляд на Рому и вновь тону в его серо-голубом омуте. На дне которого я вижу то, что дает мне решительности – не только дружеское участие, а нечто большее. Тот самый огонёк, который говорил красноречивее любых слов, что Рома по-прежнему видит во мне не только друга или случайную соседку, но и очень привлекательную женщину.

Женщину, которая смогла пробудить в нём чувства.

И если это действительно так, то тогда почему бы, собственно, и… да?

- Стать счастливой, - отвечаю я, а потом делаю то, о чём мечтала весь вечер – обхватываю своими чуть дрожащими пальцами его лицо и целую.

Глава 57

Да, принцы нынче пошли уж совсем не те…

Как там обычно бывает в старых добрых сказках? Принц спасает прекрасную принцессу, затем следует потрясающе красивый поцелуй, а потом хэппи-энд в духе «и жили они долго и счастливо». Вот только реальность вносила свои коррективы. Да, Рома действительно нашёл меня в лесу и спас от неминуемой смерти, но поцелуй по итогу мне пришлось добывать самой. Прямо по всем канонам актуальной феминистической повестки, будь она не ладна!

Правда, эта мысль промелькнула и тут же быстро испарилась из моего сознания. Потому что мне совершенно не хотелось думать или анализировать. Мне хотелось нырнуть в омут с головой и отдаться этим новым для себя ощущениям – целовать мужчину, полностью обнажив свою душу, не бояться быть уязвимой и слабой. Не бояться быть настоящей.

Прикосновение его горячих губ со вкусом виски к моим холодным губам, которые ещё хранили аромат вина, заставляло моё сердце отстукивать дикий, рваный ритм. И не было никакого отрыва от реальности и не было никаких «мы с ним вдвоём одни во всей вселенной» и прочей банальной чепухи. Наоборот, я как никогда хорошо ощущала себя в моменте «здесь и сейчас». С каждым громким стуком своего сердца я ощущала себя… живой. Я чувствовала, как что-то безвозвратно изменилось. Будто бы разом смело всю ту тяжесть, что я таскала на своих плечах многие годы. И потому на поверхность потихоньку выбиралась та самая Лера, которой я была когда-то давно: та наивная девочка, что верила в чудеса. Которая не боялась чувств и не боялась показать мужчине, что он ей действительно нужен.

А Рома мне действительно был нужен. И эти его горячие, настойчивые губы и его руки, что сминали сейчас одолженный мне пиджак, прижимая к себе всё сильнее, точно желая, прикоснуться к каждому миллиметру моего тела…

Плавлюсь в его руках, с наслаждением отдаваясь каждой яркой эмоции и каждому ощущению, что зарождалось во мне. Не могу сдержать лёгкого стона, задыхаюсь от этой нежности, что переплеталась со страстью и диким желанием стать в этот вечер ещё ближе. Гораздо ближе, чем наши тела сейчас льнули друг к другу. Но в этот момент Рома, будто бы опомнившись, отстраняется и пронзает меня своим потемневшим взглядом – точно серое предгрозовое небо заслонило собой яркую, голубую дымку.