"Библиотечка военных приключений-3". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Шпанов Николай Николаевич "К. Краспинк" - Страница 545

— Так ведь дождик же пошел. Я искала звезды, — оправдывалась Маша, затем нашла руку вожатого и покрепче в нее вцепилась, моментально успокаиваясь.

Паша двинулся куда попало, с умным видом, будто бы знакомым путем. Ветки хватали их за лица и одежду. Под ногами оказывались только ухабы, ямы и, наоборот, поваленные, скользкие из-за мокрого мха, стволы.

— Только бы на открытое место выбраться, — думал Павел, — а там я сориентируюсь.

Вскоре они вышли на небольшую полянку, посреди которой помещался огромный стог сена.

— О, кажись, стог! — обрадовался вожатый, — теперь не пропадем. Вот так повезло! Стог, Степанцова, наиболее подходит для ночлега в разведке или в бегах с каторги. Запомни, об этом во всех книжках сказано. Сколько людей спаслось от простуды в стогах — не перечесть.

С этими словами вожатый принялся ощупывать стог: искать где посуше.

— Сейчас я тебе нору вырою, заберешься в нее и спи. Утром найдем дорогу. А то я ведь сам заплутал чего-то из-за тебя. Я с другой стороны устроюсь и на боковую, — он закопошился во тьме, посветил совсем уже севшим фонариком, определяя девочку на место. Затем бережно накрыл ее своей курткой и принялся устраиваться сам.

На некоторое время наступила тишина, только дождь шуршал. Перец задремал, и даже сон начал заползать в его сознание в виде неких неопределенных, но волнующих картин. Вот уж и Соня, тут как тут, подняла на него непривычно приветливый взгляд, и назвала вдруг по отчеству.

— Пал Палыч, Палыч Палыч! — разбудил его громкий шепот.

— Ты чего, Степанцова? — подскочил вожатый в досаде.

— Мне страшно, — запищала Маша своим мышиным голосом, — я к вам хочу!

— Гм, Степанцова… как-то это… — засомневался Павел.

— Ну, мне страшно! — перебила его девочка. — Тут шуршит кто-то все время.

— Ладно, — вздохнул Перец, — дуй сюда, жмись ко мне со спины и угревайся. Я теплый, — скомандовал он, — и не шевелись! — подчеркнуто строго уточнил вожатый. Степанцова крепко прижалась к его горячей спине и замерла. Все стихло, только птица ночная вскрикнула.

— Пал Палыч, у вас спина как у коня, — шепотом заявила девочка.

— Спи, кому сказано! — буркнул Паша удивленно.

— Пал Палыч, — не без лукавства пробормотала девочка, засыпая, — а я знаю, почему… нельзя шевелиться.

Паша ничего не ответил, но на ум ему пришла мысль о том, какие все же гады эти педофилы, о которых он слыхал на работе. Просто расстрелял бы их, подлецов, без всякой жалости.

…

Девочки слушали пересказ этого случая, в версии Степанцовой, затаив дыхание.

— Ну и что!? — взволнованно спросила Кузюткина, — что дальше-то было? Он-то, чего..?

Маша, выдержав паузу, вздохнула с гордостью, явно подражая взрослому образцу:

— Что было, девки, то было…

— Вот угораздило же его теперь в какую-то Соню влюбиться, — посетовала Кузюткина, не особо поверив рассказчице, — мы будто хуже? Небось красивая, глаза, как телевизоры, грудь наверное — во! — показала она на себе, какая примерно должна быть у возлюбленной вожатого грудь. — Ноги вот такенные, — поставила она одну ногу на тумбочку, чтоб казалась длинней.

— Девки, а давайте погадаем на гуще! — загробным голосом предложила пионерка, в потемках еще больше похожая на цыганку, — я умею!

Все горячо согласились и столпились вокруг тумбочки. Девочка достала из нее специально сбереженную и накрытую блюдцем чашку с кофейной гущей. Подняв ее, она принялась вертеть посудиной, чудом не расплескивая содержимое, что-то приговаривать и приплясывать, вращаясь при этом вокруг собственной оси и отбрасывая пляшущие тени от огарка свечи. Подружки, замерев, жадно следили за этими действиями. Глаза их раскрывались все шире, дышать все они тоже вскоре перестали.

Где-то в лесной чаще гулко ухнул филин, будто момента подходящего ждал, и девочка, наконец, ловко опрокинула чашку на блюдце, особым образом встряхнув ее. Дети сдвинули любопытные лбы, склонились над посудой. Позабыв про атеизм, пионерский устав и правила октябрят, они жаждали мистического результата.

Сперва посередине была видна просто темная лужица, но еще через мгновенье лужица из неопределенного пятна превратилась в портрет, похожий на старинную коричневую фотографию. Все ахнули.

С блюдца смотрела молодая и довольно пригожая девушка.

46

Каждой тайне когда-нибудь приходит конец, и ее сменяет разгаданная явь. Делается сразу скучно, о бывшей тайне вскоре позабывают и принимаются искать новую, чтоб раскрыть и ее. И все полагают, что озабочены разгадкой этой следующей тайны, не догадываясь об ошибке. Само это слово «тайна», подразумевает очарование и неприкосновенность. Не разгадки волнуют души, заставляя трепетать и временно замирать сердца. Нет. Поиск и присутствие тайны будоражит воображение и ум человека, а там — хоть и не раскрывайся она вовсе. Но неизбежно подходит и ее очередь. Тайна нехотя раскрывается, сразу теряя очарование, но в то же время избавляя всех от смутного беспокойства. Можно некоторое время не хлопотать и, вплоть до другого случая, жить спокойной жизнью обывателя. Но не всем такая жизнь по вкусу. Одни ищут покоя, а другие, наоборот, его всячески бегут.

Ничто не стоит на месте и в нашем повествовании. Двигаясь шаг за шагом навстречу читателю, мы тоже не прочь частично раздвинуть покровы некоторых тайн, с тем, чтобы на горизонте показались другие.

Бывшая школьница Рая Шторм плавно, но стремительно превратилась в женщину-химика с наивысшим образованием. Предсказание ее школьного учителя сбылось в полноте. Мало того, некоторые раскрытые им для науки химические тайны природы, были ею самостоятельно доизучены и освоены к употреблению.

Правда, образование, особенно наивысшее, иногда плохо влияет на женщин. Из-за большого количества знаний Рая быстро охладела к идеалам социализма, а увлеклась сочинением способов личного обогащения, почти без отрыва от успешных научных поисков на рабочем месте.

Причудливая смесь увлеченности наукой и деньгами подтолкнули женщину к проведению неких таинственных опытов в свободное, конечно, время. На несколько лет весь досуг ее отправлен был «псу под хвост». В жилище Раи не переводились колбы, реторты, постоянно валил то желтый, то зеленый дым, распугивая гуляющих возле дома кошек. Запах тоже не всегда напоминал благовония, отдавая иногда серой.

Личная жизнь, не без влияния образованности, была отложена ученой женщиной на потом. Мужчины, попадавшиеся на ее пути не отличались инициативностью или атлетизмом, а напоминали больше ничтожных субъектов со странностями, широко представленных в комедиях того времени. Постепенно все они, до одного, исчезли с ее горизонта до лучшей поры, и только киноэкран напоминал ей о мужском идеале и давал представление о возможности интимной жизни. А поскольку кино по большей части демонстрировало несколько условные, идеализированные мужские образы и формы взаимоотношений, то в жизни Рае ничего близкого к идеалу до появления Ворона встретить не удавалось.

Раиса, как бы поторопившись родиться лет эдак на полста, организовала сеть подпольных «химчисток» артельного типа на дому, с паролями, явками и телефонной службой. Первым же делом она поставила на поток бесплатную чистку вечно грязных милицейских мундиров для ближайшего отделения. Милиционеры заблистали чистотой, и опрятный коллектив был вскоре отмечен начальством. Плюс к тому, чистка шуб и пальто членам семей милицейского начальства обеспечивала относительную безопасность и прикрытие, в случае чего, от смежных органов правопорядка. Сразу же вслед за милицейскими, потянулись к ней и криминальные авторитеты, желавшие впредь отличаться чистотой и элегантностью, на манер американских героев гангстерских фильмов.

С появлением первых крупных денег Рая стала одеваться у лучших частных портних, использовавших антисоветские журналы мод, доставляемые конспиративно из-за границы, чтобы хоть отдаленно походить на кинообразцы. Затем она приобрела усадьбу в пригороде, куда переехала с престарелою мамашей и наняла в помощники жившего по соседству Дядю, бестолкового, но исполнительного.