Драконья луна - Троуп Алан - Страница 32

Направляясь в свою комнату, я мечтаю, чтобы день поскорее закончился. А больше всего на свете мне хотелось бы взять Хлою и уехать прямо сейчас. О, если бы можно было жениться, не общаясь с родителями невесты! Мне неприятна сама мысль о том, что пришлось знакомить с ними моего сына Надеюсь, что Хлоя не многое от них унаследовала.

Филипп производит на меня не менее приятное впечатление, чем в свое время его сестры. Настолько приятное, что я вовсе не возражаю, чтобы он занимал моего сына остаток дня.

Генри приходит ко мне в комнату уже после наступления темноты и без умолку трещит о своих приключениях. Наш разговор прерывает стук в дверь. Я открываю и обнаруживаю на пороге Саманту Блад.

– Я пришла напомнить о противоядии, – говорит она. – Вы не забыли о том, что вам нужно противоядие?

Я киваю. Прекрасно помню предупреждение Саманты на нашей с Элизабет свадьбе.

– Вы сказали, что напиток из Слезы Дракона и Розы Смерти навсегда изменил химический состав наших организмов. Если кто-нибудь из нас вновь попробует эту смесь, не выпив перед этим противоядие из Порошка Алхимиков и Ангельского напитка, то он умрет.

– Скоро и мучительно, – подтверждает Саманта.- Противоядие – очень неприятное на вкус зелье.

Я только хотела предупредить вас, чтобы вы приняли его уже после того, как мы превратимся в драконов, но до того, как вы с Хлоей выпьете свадебный напиток.

– Все ясно.

– В колокол ударят через пятнадцать минут,- говорит она.- Когда услышите его, пожалуйста, поднимитесь в большой зал.

Как только она выходит, Генри спрашивает:

– Папа, а мне тоже надо идти на свадьбу?

– Конечно.

У Генри начинает дрожать нижняя губа:

– И мне тоже придется пить этот напиток?

Я со смехом качаю головой:

– Это ведь мы с Хлоей женимся, а не ты.

– А мне что надо будет делать?

– Ничего. Ты просто должен стоять рядом со мной. Мы все разденемся и примем наши настоящие обличья.

Генри хихикает:

– Все?

Я делаю вид, что не заметил его смешка:

– Потом Саманта приготовит напиток. Она скажет несколько слов, и мы с Хлоей выпьем его. По

том мы все поедим, а потом мы с Хлоей на некоторое время уйдем.

– А я с кем останусь?

– Филипп предлагает тебе сегодня ночевать в его комнате. Согласен?

Генри кивает.

Кажется, проходит гораздо больше пятнадцати минут, прежде чем бьют в колокол. Звук его гулко отдается во всем доме. Хлопают двери, на лестнице слышатся шаги.

Я беру Генри за руку, и мы выходим из комнаты. Коридор освещен мерцающим пламенем свечей. Стоит вздрогнуть язычкам пламени – и вокруг начинают ходить тени. Генри крепко стискивает мою руку, жмется ко мне поближе.

Колокол бьет во второй раз. Мы поднимаемся по массивной деревянной лестнице, проходим площадку второго этажа и в конце концов, с третьим ударом колокола, оказываемся на третьем этаже, в большом зале. Мы с Генри щуримся от света сотен свечей: в светильниках на стенах, в канделябрах и подсвечниках, расставленных везде, кроме северной части комнаты. Там вдоль всей стены тянется камин, в котором ревет огонь.

Хлоя стоит в центре зала. Как и на ее сестре пять лет назад, на ней белое, почти прозрачное платье. Оно подчеркивает прекрасные изгибы ее тела. У меня дух захватывает от ее красоты. Я улыбаюсь, увидев у Хлои на шее медальон Элизабет – золотой цветок клевера с изумрудом посередине. Изумруд играет, освещенный многочисленными светильниками.

Не обращая внимания на Чарльза и Саманту Блад, стоящих по обе стороны от Хлои, я подхожу к своей невесте, опускаю руку в карман и вынимаю оттуда серьги, которые купил к медальону. Она улыбается и чуть слышно шепчет:

– Спасибо.

– Хлоя! Не разговаривать, – обрывает ее Саманта.

Я собираюсь вдеть серьги в уши Хлои, но Дерек останавливает меня:

– Не трудись, старина, ей все равно придется

снять их через несколько секунд.

Хлоя согласно кивает. Саманта Блад отнимает у меня руку Хлои. Тогда я отдаю серьги Саманте, и она кладет их на пол у босых ног дочери.

– Дерек, – говорит Саманта, кивнув головой на кучку ямайцев, которые спокойно стоят в углу. На их лицах ни следа страха. Я слишком хорошо знаю, как действует на людей вино из Слезы Дракона, которым их напоили. Оно парализует тело, лишает человека воли, или не человека, а существо, подобное мне, которое было настолько глупо, чтобы выпить этот напиток, будучи в человеческом обличье.

Саманта Блад указывает на длинный стол в другом конце комнаты. На нем стоят белая фарфоровая чаша и зеленый керамический кувшин, а рядом – кружка и маленький кожаный мешочек.

. – Филипп,- произносит Саманта.

Филипп бросается к столу, возвращается к матери с миской и кувшином, потом бежит за кружкой и кожаным мешочком. Все это он ставит на деревянный пол у ног Саманты. Дерек неспешно подходит к ямайцам, рассматривает их, переводя взгляд с одного на другого, ощупывает их бицепсы и икры, щиплет их, проверяя, каков подкожный слой жира.

– Черт подери, да веди же наконец хоть какого-нибудь! – рычит на него Чарльз Блад.

Тогда Дерек наудачу хватает одного из мужчин и ведет его к нам. Лицо ямайца ничего не выражает, глаза его затуманенны. Теперь Саманта обращается ко мне:

– Питер, хочешь ли ты взять Хлою в жены? – беззвучно спрашивает она.

– Да, – отвечаю я.

Саманта берет белую фарфоровую чашу и ставит ее напротив Хлои. Потом льет в чашу прозрачную жидкость из зеленого кувшина. Она наполняет чашу до половины.

– Это вино из Слезы Дракона,- говорит она и несет кувшин обратно на стол.

Вернувшись, Саманта берет кожаный мешочек, тянет за шнурок и высыпает нечто напоминающее высушенные и измельченные розовые лепестки.

– Ты знаешь, что это такое, Питер?

– Это Роза Смерти.

– Ее лепестки могут убить, – говорит Саманта. Она крошит лепестки в миску с жидкостью, позволяет им смешаться с вином из Слезы Дракона. – Хочешь рискнуть жизнью, чтобы получить Хлою? Глядя на Хлою, думая о том необыкновенном единении, которое мы с ней скоро почувствуем, я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не выкрикнуть свой ответ вслух. Но мне хорошо известно, что это будет расценено как нарушение традиций.

– Да, – мысленно отвечаю я.

Теперь Саманта берет кружку и сыплет в нее порошок какого-то ржавого цвета.

– Порошок Алхимиков, – поясняет она,- противоядие.

Мне кажется, что в прошлый раз порошок был темнее, но бессмысленно выяснять что-либо у этой женщины. В конце концов, ее дочь тоже будет пить это.

– Пора,- говорит Саманта Блад и помогает Хлое снять платье.

Ее муж возится с медальоном, силясь расстегнуть замочек на прелестной шее дочери.

Позади меня раздеваются Дерек и Филипп. Я помогаю Генри снять одежду, торопливо срываю с себя свою. Мой сын рассматривает всех присутствующих, хихикая при виде женской наготы.

– Тихо – приказываю ему я.

Хлоя превращается первая. Я вижу, как заостряются черты ее лица, твердеет и превращается в чешую кожа, прорезаются крылья. Наконец-то, после пяти лет ожидания, я получу ее. Мне хочется взреветь от радости, но мне слишком хорошо известно, как неодобрительно отнесутся к подобным проявлениям эмоций мои бывшие и будущие тесть и теща. Как только Хлоя заканчивает перевоплощаться, комнату оглашают стоны и утробное ворчание, сопровождающие наш переход в естественное состояние: мы сбрасываем с себя человеческое обличье, как чужую кожу, и возвращаемся к нашему настоящему облику. Генри заканчивает последним, и я рад отметить, что остальные терпеливо ждут, пока у него получится развернуть крылья как полагается.

Все готовы. Саманта Блад передает мне кружку:

– Это смесь Ангельского напитка и Порошка Алхимиков. Она нейтрализует действие яда в твоем организме, так что ты сможешь еще раз испить свадебный напиток и разделить его с твоей новой женой. Без этого вы с Хлоей никогда не испытаете того единения, которое ты испытал с Элизабет.