Как провести медовый месяц в одиночестве (ЛП) - Хейл Оливия - Страница 23

Я смотрю на него секунду, прежде чем хихикнуть.

— Придурок?

— Он никогда не будет никем другим, — говорит Филипп. Его губы изгибаются, но голос серьезен.

— Это заставляет тебя переосмыслить все. Например, по-другому смотреть на отношения. Вначале я думала только о том, чего мне не хватает… но теперь список вещей, от которых я рада избавиться, намного длиннее, — говорю я.

Он кладет руку на колено, поддерживая себя.

— Хорошо. По одному глотку на каждое избавление, о котором ты только можешь подумать.

— Ты тоже должен это сделать, — говорю я. — Хорошо?

— Хорошо. Но ты начинаешь.

Я откидываю волосы назад на плечо.

— Ну, повсюду были использованные спортивные носки. Я ни капельки по этому не скучаю.

— За это, — говорит он, и я делаю глоток рома. Он обжигает. Не думаю, что я когда-либо пила столько рома за одну неделю — или, возможно, никогда больше не буду.

— Твоя очередь, — говорю я, гримасничая. — Ух, как крепко.

Его глаза снова находят горизонт и мягко вздымающиеся волны. Море едва видно в темноте, освещенное лишь луной и звездами.

— Не могу поверить… Ладно. Ну, я не буду скучать по постоянным сообщениям, чтобы кто-то знал, где я, все время.

Это заставляет меня хихикать.

— У вас были такие отношения, да?

Он проводит рукой по лицу.

— Если я работал допоздна и забывал… что ж. Я не собираюсь скучать по этому.

— Звучит тревожно.

— Да. — Он пожимает плечами, словно хочет избавиться от воспоминаний. — Давай, какое у тебя следующее?

— Ну, он ненавидел тихие вечера. Всегда что-то должно было произойти. Большой вечер кино, ужин с друзьями или пробежка. — За последние пару лет наши разногласия стали разительными. Я хотела провести вечер на диване с книгой, а он называл меня скучной или убогой.

Филипп нахмурился.

— Что? Это самое лучшее.

— Бегать?

— Нет, проводить тихие вечера дома.

— Верно? — Я тоже улыбаюсь, пожимая плечами. — В любом случае, что у тебя следующее?

Он подносит к губам маленькую бутылочку рома.

— Встречаться с кем-то, кто постоянно проверяет свои социальные сети, — говорит он и осушает бутылку. — Хорошее, блядь, избавление от этого.

Я смеюсь.

— Я бы от этого с ума сошла.

— Поверь мне, — говорит он, высоко поднимая брови, — я тоже.

Наступает комфортная тишина. Мои пальцы играют с крошечной этикеткой на бутылке рома, осторожно отклеивая ее. Я чувствую тепло внутри и снаружи.

— Итак, — говорит Филипп. — Расскажи мне о своем очередном избавлении. Что такого сделал этот придурок, о чем ты не будешь скучать?

Я отрываю этикетку.

— Я не буду скучать… э-э. Подожди, — говорю я, качая головой. По моим щекам ползет румянец. — Не бери в голову.

— Что?

— Нет, ничего.

— О, — говорит он, его голос забавен. — Я понял.

— Что понял?

— То, что ты собиралась сказать. — Он поднимает бровь, и на его щеке появляется едва заметная ямочка, которая подмигивает мне. — Значит, Калеб был не лучшим в этом плане, да?

Я не могу на него смотреть.

— Вау. Это не то, что я собиралась сказать.

— Нет? Тогда ладно. — Он делает еще один глоток из своей бутылки, и в тишине становится ясно, что он мне не верит.

— То есть… да, я не буду скучать за пятиминутными сеансами.

— Пять минут, — бормочет Филипп. — Точно. Значит, с этим придурком у тебя был трофейный секс?

Я моргаю на него.

— В сексе не бывает победителей и проигравших.

— О, Иден, определенно есть, — говорит он. — Мне нравится побеждать… и мне нравится убеждаться, что женщина, с которой я нахожусь, тоже побеждает. Несколько раз.

Мне приходится сглотнуть, прежде чем ответить.

— О.

— И матчи длятся дольше пяти минут. — Его тон — тот же самый, к которому я привыкла. Его глаза встречаются с моими с намеком на юмор, в уголках появляются складки смеха… но на колене его пальцы постукивают.

Похоже, он не так уж и безучастен, как кажется.

— Значит, ты совсем не скучаешь по этому? — спрашивает он.

— Секс с Калебом? — спрашиваю я. — Или по сексу вообще?

— И то, и другое.

По моей шее ползет жар, но я обдумываю вопрос. Задумалась о мужчине передо мной. Такое ощущение, что мы заходим на территорию, которая меньше похожа на пляж и больше на зыбучие пески.

— Оба, в самом начале. Теперь только второй. Ну и последний вариант. Секс в целом.

Губы Филиппа изгибаются.

— Сложная тема?

— Нет, — говорю я. — Ну, может быть, немного.

— Мы можем это изменить.

Я качаю головой.

— Нет, нет. А ты? Скучаешь по сексу, я имею в виду?

Он медленно кивает.

— Да, наверное.

— М-м-м, — говорю я. Дышать становится тяжело. — Это естественно, я думаю. В ваших отношениях тогда… у вас двоих не было… этой проблемы?

Филипп не отводит от меня взгляда.

— Нет, но у нас было много других, не волнуйся.

— О. Точно.

Он наклоняет голову в мою сторону.

— И как давно это было?

— Давно ли я…

— Да, — говорит он. Непроизнесенное слово в моем предложении, кажется, расширяется в пустом пространстве между нами, растет, пока не становится всем, что я могу услышать.

— Ну, по крайней мере, больше трех месяцев, — говорю я.

Он хмурится.

— Больно.

— Ну, вначале я была слишком грустной, чтобы замечать какие-то недостатки.

— В этом есть смысл, — говорит он. — И что же ты…

Мой телефон звонит достаточно громко, чтобы заставить меня подпрыгнуть. Я тянусь к сумке и достаю его.

Текст заставляет меня усмехнуться.

— О боже, черепахи вылупляются сегодня!

— Что?

— Черепахи, они вылупляются сегодня вечером.

— Они написали тебе сообщение, чтобы сообщить об этом?

Я закатываю глаза.

— Нет, это сделал Джейми.

— Джейми?

— С круиза на катамаране. Ты ведь помнишь, да? — Я встаю и снова смотрю на свой телефон. — Он также прислал мне местоположение. Там будет куча добровольцев… мы можем присоединиться к ним!

Со стороны Филиппа раздается стон.

— А ты не хочешь? — спрашиваю я, ухмыляясь. — Такое бывает раз в жизни, знаешь ли.

Он опускает свою бутылку.

— Боже, ты сумасшедшая.

— Да, но тебе ведь нравится немного сумасшествия в отпуске, правда? О, поехали со мной. Это будет потрясающе.

Он смотрит на меня с чем-то похожим на забавную покорность в глазах.

— Хорошо, — говорит он. — Но я лично отвечаю за результат.

Я уже перекидываю сумку через плечо.

— Да ладно. По дороге можешь сказать мне свое "хорошее избавление".

13

Администратор вызывает для нас такси. Очевидно, для гостей «Зимнего курорта» это ненормально — заказывать такси в 10 вечера, чтобы доехать до восточного побережья, потому что она смотрит на нас так, будто мы сошли с ума.

Филипп, похоже, с ней согласен.

Но он ничего не говорит ни когда мы садимся в машину, ни когда нанимает таксиста, чтобы тот остался рядом, когда мы приедем.

Мы приезжаем по координатам, которые прислал Джейми, но место выглядит темным и пустынным. Однако я слышу шум волн, так что пляж должен быть совсем рядом.

— Нас, наверное, собираются ограбить, — спокойно говорит Филипп рядом со мной, и я не могу понять, шутит он или нет. Думаю, да, но его сарказм жесткий.

— О, конечно, нет! — говорю я. Слух о последних нескольких часах превратился в приятный гул в моей голове, как песня, под которую невозможно не отбивать такт. — Мы с Джейми говорили об этой организации во время круиза на закате.

В его тоне звучит удивление.

— Вы общались?

Я толкаю Филиппа в плечо.

— Да. Ты, кажется, разговаривал по телефону. А теперь давай найдем эту группу…

Мы обходим густой кустарник, и земля превращается из грязи в мелкий песок. Лунный свет отбрасывает серебристую тень на пейзаж, и сквозь заросли я слышу, как волны разбиваются о берег.