Как провести медовый месяц в одиночестве (ЛП) - Хейл Оливия - Страница 24

А потом — голоса.

— Сюда! — зовет кто-то. — Начинается!

От волнения у меня бурлит в животе.

— Мы определенно в правильном месте.

— Чертовски темно, — бормочет Филипп. — Неужели ни у кого нет фонариков?

— О, ты не можешь использовать фонарик. Это дезориентирует птенцов. — Я тянусь к его руке. Она теплая и сухая. — Пойдем, найдем остальных.

Мы находим Джейми у дюны, стоящего вместе с другими добровольцами возле складного столика с горячими напитками. Нас с Филиппом приветствуют так, будто мы не просто два случайных туриста, предлагают кофе и рассказывают о различных гнездах на пляже.

— На этом пляже их много, — говорит нам Джейми, указывая на несколько флажков. Оранжевый цвет едва заметен в лунном свете. — Они гнездятся с вечера.

— Гнездятся? — спрашиваю я.

Он усмехается.

— Да, песок смещается. Значит, они копают снизу. Скорее всего, они выйдут через несколько часов.

Филипп держит в руке чашку кофе, не сводя глаз с Джейми.

— Лучше не вмешиваться?

— Да, мы не можем копать за них. Им нужно оставить отпечаток на песке. Так они узнают, на какой пляж им следует вернуться через десяток лет, чтобы отложить яйца.

Боже мой. Не могу дождаться, когда расскажу об этом своим ученикам.

— Ребята, а вы знаете, какие виды черепах здесь вылупляются?

Джейми кивает.

— На этом пляже есть кожистые черепахи.

— Правда?

— Правда, — говорит он и ухмыляется. — Так почему бы вам двоим не присесть и не понаблюдать?

— Конечно. А за чем наблюдать? — спрашиваю я. — Я имею в виду, можем ли мы чем-то помочь?

Джейми почесывает свои туго заплетенные волосы.

— Присматривайте за бродячими собаками, мангустами и большими птицами. Они будут пытаться перекусить, и мы должны их отогнать. Но помните, черепах трогать нельзя.

Я перекрестилась.

— И никакого света?

— Нет.

Мы идем к той части пляжа, где нет волонтеров, но есть несколько флагов. Я роюсь в сумке в поисках пляжного полотенца. Филипп молча наблюдает за тем, как я расстилаю его на песке, рядом с зарослями, но с прекрасным видом на пляж.

— Мы можем патрулировать отсюда. — Я сажусь на полотенце. Он не садится, а смотрит на меня сверху вниз.

— Что? — спрашиваю я.

— Нас не ограбили, — говорит он. Он выглядит слегка удивленным.

— Да. Ты действительно этого ожидал? — Я откидываюсь назад, упираясь руками в прохладный песок. — Я думала, ты шутишь.

— В основном, — говорит он. — Но я все равно не совсем верил… Ты заводишь друзей, куда бы ни поехала?

— Иногда да, но не всегда. Мне просто нравится знакомиться с новыми людьми и узнавать что-то новое, даже если иногда я бываю наивной. — Это слово больно произносить. Наивная. Как будто я была с Калебом и Синди несколько месяцев.

Филипп покачал головой.

— Я не это имел в виду. Просто мы всегда должны были оказаться здесь, не так ли? Как только я попросил разделить с тобой стол.

Я улыбаюсь ему.

— Конечно, и, если мне не изменяет память, ты не очень-то и просил. А теперь садись. Ты слишком высок и сбиваешь черепах с толку.

Он тихонько хмыкает, но выполняет мою просьбу и садится рядом со мной.

— Что это значит?

— Им нужно, чтобы ландшафт был как можно более неизменным. Ориентируясь на лунный свет, вид волн и песок. Ты отбросишь всю береговую линию.

Он качает головой.

— Не могу поверить, что ты только что это сказала.

— Это правда. Да ладно, Фил. Расслабься.

Он смотрит на меня краем глаза.

— Фил?

— Разве люди не называют тебя так? — говорю я, не в силах скрыть улыбку.

— Нет, — говорит он. — Не называют.

— Ну, может, ты больше Филипп. Филлип кажется таким расслабленным. Как отец на барбекю.

— Точно, — говорит он, как будто в этом есть какой-то смысл, и лезет в пиджак. Я слышу характерный звук стекла о стекло.

Мои брови взлетают вверх.

— Ты же не сделал этого?

— Еще как, — говорит он. — Хочешь рома в кофе?

— Да. Хотя не думаю, что я когда-либо делала это раньше.

— Мы же на Барбадосе, — говорит он и опрокидывает половину бутылки в мой бумажный стаканчик. Мои ноги выходят за край полотенца, и я зарываю пальцы в песок. Волны мягко бьются о берег, перед нами простирается темнота, а над нами покрывалом лежат звезды. А где-то под нами, на этом песке, под аккуратно расставленными флажками, начинают свою жизнь сотни морских черепах.

— Мне кажется, — говорю я, — что я никогда не была так счастлива, как сейчас. Ты чувствуешь это? Какая у нас прекрасная ночь?

Он молчит так долго, что я сомневаюсь, что он ответит. Я опускаю голову на колени и смотрю на песок. Слежу за бродячими собаками. Патрулирую.

— Да, — тихо говорит он. — Чувствую.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него. Он — темная тень в лунном свете, густые волосы падают на лоб.

Он снова смотрит на меня.

— Какое множественное число у мангуста? — спрашивает он.

По моему лицу медленно расползается улыбка.

— Ты знаешь, куда уходят мои мысли.

— Да, — говорит он, — знаю. И я подумал, что этот вопрос тебе понравится.

— Это не может быть «мангуст», но как бы мне хотелось, чтобы это было так.

Он делает глоток кофе с ромом.

— Мир — бессмысленное место.

— Да. — Я смотрю на ближайший оранжевый флаг, развевающийся на ветру. — Разве ты не рад, что сидел за моим обеденным столом?

— Я бы пропустил качественную беседу, это точно, — говорит он. — Не говоря уже о развлечениях на уровне Голливуда. У тебя дома бывают такие неприятности? В Вашингтоне, да?

— Да, и абсолютно нет.

— Не падаешь с лодок, — говорит он, — и не очаровываешь незнакомцев направо и налево?

— Это моя отдыхающая "я", — говорю я. — Могу пообещать, что дома я гораздо менее общительна. И гораздо устойчивее на ногах.

— Твоя отдыхающая "я", — повторил он.

— Да. Например, для этой поездки я взяла шляпу от солнца и красочное платье макси, которое никогда не надела бы дома. Это часть моей отдыхающей личности. — Я глажу его по плечу. — Давай, Филипп. А что у тебя?

— Ну, я забыл дома шляпу от солнца, — говорит он ровно. — И макси-платье тоже.

Я хихикаю.

— Какая жалость.

— Ага. Я определенно могу надеть платье в горошек. — Затем он качает головой и подносит чашку с кофе к губам. — Черт, это было глупо.

Я хихикаю.

— Да, но я ценю это.

— Это мой отдыхающий "я", — говорит он. — Я делаю хренову тучу вещей, которые никогда не собирался делать.

— Наслаждаться собой — отличная цель для тебя в отпуске. — Я прикасаюсь своей чашкой к его. — А моя — бросить себе вызов.

Он поднимает темную бровь.

— Бросить себе вызов, да?

— Да. Мне нужно снова начать жить, понимаешь? После того как мою свадьбу отменили, а отношения разрушились, ну… — Я качаю головой. — Это было очень тяжело. Но даже несмотря на то, что я люблю сидеть дома в пижаме по вечерам и смотреть старые фильмы, я не могу заниматься только этим.

— Хм, — хмычет он. И больше ничего не говорит.

Я откидываюсь назад, опираясь руками на прохладный песок. Может быть, дело в днях, которые мы провели вместе, а может, в роме. Но я почти чувствую, о чем он думает.

Я постукиваю по его ноге своей.

— Скажи это.

— Откуда ты знаешь, что я вообще собирался что-то сказать?

— Я просто знаю.

Он проводит рукой по волосам.

— Я просто подумал, что я бы тебе не понравился, если бы мы встретились в Штатах.

— Знаешь что? Мне очень трудно в это поверить.

— Это правда, — говорит он.

— Ну, если бы мы встретились дома, ты бы и глазом на меня не моргнул, так что, думаю, мы квиты.

Он нахмуривает брови.

— И что это значит?

Я делаю длинный глоток своего напитка. На вкус он напоминает кофе, подожженный на огне.

— Это не имеет значения, — говорю я. — Но я думаю, это значит, что хорошо, что мы встретились на Барбадосе. Как наши отдыхающие "я".