"Военные приключения-3. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Мартелли Джордж - Страница 557

— Кто у тебя дома, дядько Микола? — сказала Саша. — Старуха жива?

Ящук поднял голову, несколько секунд равнодушно глядел на девушку, наконец отрицательно качнул головой:

— Нема старухи…

— А дети?

— И деток нема. И старуху, и сынов — всех бог прибрал. Поначалу сынов, потом их родительницу. Одна внучка осталась, так и она жива ли, не ведаю.

— Как же так: есть внучка, а что с ней — не знаешь? Как же так, дядько Микола?

Старик продолжал работать, будто не слышал.

Саша подняла глаза на Ящука. Он беззвучно плакал.

Метнувшись к умывальнику, она принесла воды, заставила старика сделать глоток.

— Прости меня, дядько Микола, — шептала она, своим платком вытирая глаза и щеки возчику. — Прости, если можешь. Какая же я глупая и жестокая!

Вот что узнала Саша в тот вечер. В марте в село Ящука нагрянула очередная банда. Это случилось ночью. А наутро бандиты снялись с места и ушли: чем-то были встревожены. Но это не помешало им насильно увести с собой несколько девушек. Среди них оказалась и Луша шестнадцатилетняя внучка старика, единственный на свете близкий ему человек. Где сейчас Луша, да и жива ли она, Ящуку неведомо, хотя в поисках внучки он исколесил все селения уезда.

Саша напоила старика чаем, постирала ему портянки, выпросив у горничной горячей воды. Ушла, когда Ящук уже собирался ложиться.

Дома Саша отперла ключом дверь и, сняв туфли, на цыпочках пробралась в свою комнату — боялась потревожить мать. Здесь она быстро нырнула под одеяло и мгновенно уснула.

…Ее разбудил звонок у двери. Она села в кровати, включила ночник, поднесла к глазам часы. Еще продолжалась ночь — было около четырех часов.

Позвонили снова — настойчиво, нетерпеливо.

Саша сунула ноги в шлепанцы, взяла с тумбочки пистолет и пошла в переднюю.

— Это я, Прохоров, — сказал из-за двери ночной посыльный. — Собирайся.

— Подожди! — Саша приоткрыла дверь в комнату матери: — Это ко мне, пожалуйста, ложись и спи.

Мать, уже надевшая халат, молча стала раздеваться. За время работы Саши в ЧК она ко всему привыкла.

Тем временем Саша отперла Прохорову.

— По-быстрому! — сказал посыльный и большим пальцем показал назад, за спину.

Саша прислушалась, уловила звук работающего мотора. В ЧК был только один автомобиль. Его берегли. Сейчас машину прислали за ней. Значит, вызывают по серьезному делу.

Она метнулась в комнату, быстро привела себя в порядок.

Приняв пассажиров, автомобиль рванулся вперед. Вот и перекресток — здесь поворот к зданию ЧК. Но автомобиль не свернул.

— Куда мы едем? — крикнула Саша посыльному.

Тот сидел впереди, рядом с шофером, и, видимо, не расслышал.

Саша повторила вопрос.

— В гостиницу, — сказал Прохоров.

У Саши перехватило дыхание, она привстала с сиденья, вцепилась в плечо посыльному:

— Что там?..

— Убийство. Кого-то зарезали. Какого-то старика.

ШЕСТАЯ ГЛАВА

В час, когда Саша ехала в гостиницу, в этот самый час Борис Тулин неслышно отворил калитку в заборе, ограждавшем небольшой садик на окраине города, прокрался по узкой тропке и оказался перед смутно белевшим аккуратным домиком.

Звякнула цепь. Это вылезла из будки собака. Приземистая, с широкой спиной и уродливо вспухшим животом, она приготовилась было залаять, но узнала человека, приветливо ткнулась мордой ему в колени.

Тулин погладил собаку, обошел дом, поскреб ногтем по стеклу крохотного оконца. Оно тотчас отворилось — будто тот, кто был в доме, только и ждал сигнала.

Тулин влез в окно. Створки тотчас прикрыли, окно завесили мешковиной. Вот в комнате зажгли свечу, и Тулин увидел хозяина. Перед ним стоял Станислав Белявский. В коротких кальсонах, едва доходивших до середины икр, в одеяле внакидку, он походил на большую голенастую птицу.

— Ну? — шепотом спросил он, загораживаясь ладонью от свечи, чтобы лучше был виден Тулин.

— Сделал, — сказал Тулин и усмехнулся. — Бог дал, Бог и взял!.. Табаку принеси.

Белявский подал коробку из-под духов, полную махорки. Тулин стал свертывать папиросу.

— Уверен, что до конца? — спросил Белявский вздрагивающим от волнения голосом. — Ведь бывает…

— Бывает, бывает! — рявкнул Тулин. — Выпить чего-нибудь найдется?

— Тихо! — Белявский посмотрел на дверь. — Она всю ночь не сомкнула глаз: зуб разболелся.

Где-то в углу Белявский нашел бутылку, поставил на стол, отправился за стаканом. Вернувшись, увидел, что Тулин пьет прямо из бутылки.

— Одевайся, — сказал Тулин, делая передышку. — Одевайся — и быстро к нему. Он знаешь как сейчас волнуется!

Белявский приподнял край ткани, которой было занавешено окно, покачал головой:

— Рано же. Только-только светает.

— Не рано!

Тулин сел на топчан, принялся стаскивать сапоги.

Позади была бессонная ночь и то страшное, что он совершил… Все это кружило голову, било по нервам. Требовалась разрядка, отдых. Он знал: успокоение находится рядом, за тонкой дощатой стеной, где спит Стефания… Она любит спать одна, сбросив одеяло, ничем не стесненная, не прикрытая. Потому и уходит от мужа за перегородку… Мысленно Тулин видел ее, сонно разметавшуюся на широкой лежанке. И единственной преградой на пути к ней был Станислав Белявский.

Он скрипнул зубами, уперся в Белявского тяжелым, щупающим взглядом:

— Уходи!

Сейчас он мог бы убить и своего школьного товарища.

Станислав Оттович стащил одеяло с тощих покатых плеч, стал надевать брюки, прыгая на одной ноге.

— Саквояж медицинский возьми, — сказал Тулин, когда Белявский справился со штанами. — Проверит кто, так ты к больному идешь… А ему скажешь, что сделано чисто. И деньги возьмешь, какие даст. Он много должен дать.

Белявский одевался нарочито медленно. С некоторых пор он стал подозревать Стефанию в неверности. Полагал, что знает и виновника. Посему остерегался оставлять жену наедине с Тулиным… Ему очень не хотелось уходить, и он тянул, надеясь, что случится нечто такое, что помешает покинуть дом.

Так прошло несколько минут. Чуда он не дождался, в конце концов вынужден был отправиться в дорогу. Для этого воспользовался не дверью, а окном, через которое недавно впустил Тулина. Дверь, которая вела в сени и одновременно в клетушку Стефании, была заперта: Белявский знал, что, уходя спать, супруга всегда закрывает ее на засов. Сейчас теплилась надежда, что Стефания проявит характер, не уступит домогательствам Бориса Тулина.

Станислав Оттович пересек сад и уже взялся за щеколду калитки, чтобы отворить ее и выйти на улицу, как вдруг остановился. С минуту в нем происходила внутренняя трудная борьба, наконец он пересилил себя, двинулся назад к дому.

Вот и окно, из которого он только недавно вылез. Руки плохо повиновались взволнованному Белявскому, но он все же заставил себя отодвинуть занавешивавшую окно дерюгу.

Да, он опасался не зря. Только что взошедшее солнце заглянуло в дом и осветило пустой топчан. В полосе света оказалась и дверь, на которую так надеялся Станислав Оттович, увы, теперь широко распахнутая.

Постояв, он двинулся прочь от дома. Сами собой потекли по щекам холодные злые слезы. Сперва он сдерживался — плакал беззвучно, лишь изредка судорожно всхлипывая. Но вскоре дал волю своему горю — завыл в голос, ибо пересекал большой пустырь и не опасался привлечь любопытных.

Утро застало Белявского в центральной части города. Он шел по тротуару, сверяясь с номерами домов. К этому времени он уже успокоился, даже придумал несколько способов покарать неверную жену и ее любовника. Но прежде надо было выполнить поручение.

Как-то он уже приходил по этому адресу. Однако, будучи человеком рассеянным, начисто все забыл и теперь вел поиск заново.

В конце концов нужный дом был обнаружен. Посланец Бориса Тулина постучал в дверь, был впущен и оказался один на одни с Константином Лелекой.