"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Богомолов Владимир Осипович - Страница 480

— С такой игрушкой в руках не спрашивают, а действуют.

— Не годится, — покачал головой Четопиндо. — Любой выстрел в этой стране имеет эхо. Неплохой афоризм, а?

— Я могу убрать его ударом кулака.

Четопиндо поморщился:

— Не эстетично.

— Можно утопить, — предложил Миллер.

— Возвратиться к реке? Или ты готов утопить его в ложке воды?

— Здесь имеется бассейн.

— Вот именно, — заключил Четопиндо.

Задуманный Гарсиа фейерверк не получился. Листья, собранные им в кучи, лишь чадили, упорно не желая разгораться. На днях здесь, видимо, прошел ливень, и листья были влажными. Наконец Гарсиа исхитрился — отлил из канистры, лежащей в багажнике машины, немного бензина и плеснул его в тлеющее месиво. Высокий огонь выстрелил в небо, озарив кряжистые деревья, дом Шторна и черную воду бассейна.

Довольный Гарсиа стоял опершись на грабли и не мигая смотрел в огонь. Он с детства любил раскованную стихию пламени.

На крыльцо, зевая, вышел Миллер.

— Вы так и не отдыхали? — обратился он к Гарсиа.

Шофер пожал плечами.

— Я в вашем возрасте тоже не любил отдыхать, — заметил Миллер, так и не дождавшись ответа.

В небе успели высыпать звезды — яркие до неправдоподобия. Миллер напряг память — когда-то в гимназии он был первым по астрономии — и долго всматривался в ночное небо.

Гарсиа спросил:

— Знакомые звезды ищете?

— Знакомые! — охотно откликнулся Миллер.

— Нашли?

— Представьте, нашел. — Миллер поднял руку и, указав на пять ярких звездочек, произнес: — Созвездие Южного Креста. — Южный Крест он назвал неспроста: ведь это созвездие можно наблюдать только в данном полушарии, его не увидишь в небе Германии…

— Теперь, вечером, хоть дышать можно, — сказал Гарсиа.

Миллер подошел к костру и стал рядом с Гарсиа.

— Вы издалека к нам приехали? — спросил шофер.

— Из Бразилии. — ответил Миллер. «Обкатывая» новорожденную версию, он довольно подробно рассказывал Гарсиа о своих мнимых злоключениях, которые в конечном счете привели беспокойного коммерсанта на оливийскую землю.

Гарсиа слушал, изредка переводя взгляд с языков пламени на рассказчика.

— Смотри, дружище, не повторяй в своей семейной жизни моих ошибок, не оставляй надолго жену, — назидательно заключил Миллер свой рассказ.

— Ну, у нас с Роситой такого никогда не будет! — рассмеялся Гарсиа.

— Ты самоуверен, — покачал головой Миллер.

— Разве это плохо?

— Очень плохо.

— Скажите, а зачем вам понадобилось делать пластическую операцию? — вдруг спросил Гарсиа.

— Неужели ты не понял этого из моего рассказа? Я решил откреститься от прошлого и начать новую жизнь.

— Мне показалось из разговоров в машине, что вы прибыли из Германии, — сказал Гарсиа.

Миллер закашлялся.

— Бывал я и в Германии, — сказал он, когда приступ прошел. — Куда только не забросит судьба бродящего коммерсанта.

Гарсиа вздохнул.

— Одиннадцатый час, — сказал он, посмотрев на часы. — Пойду отдыхать.

Миллер подгреб в костер несколько листьев, посмотрел, как они вспыхнули.

— Спать рановато.

— А что еще делать? — спросил Гарсиа. — Думал я прогуляться, да не смог преодолеть этот проклятый забор. Нужно знать шифр, которым открываются ворота.

— Ты умеешь плавать, Гарсиа?

— Немного.

— Хочешь, я научу тебя плавать как следует? — предложил Миллер. — Я покажу тебе способ, которым плавает чемпион Рио-де-Жанейро.

Гарсиа заколебался:

— Это интересно…

— Тогда пошли!

Миллер первым сбросил одежду и бултыхнулся в бассейн. Вода, к его приятному удивлению, оказалась достаточно прохладной, видимо проточной. У борта, с которого спрыгнул Миллер, было мелко. Близ противоположного борта, под вышкой для прыжков, было, должно быть, глубже. Следом за Миллером в бассейн нырнул Гарсиа.

— А ты откуда знаешь немецкий? — спросил у него Миллер, когда темная фигура Гарсиа приблизилась.

— На курсах, — ответил Гарсиа. — Генерал заставил выучить. У него в штабе все умеют говорить по-немецки… Ну, показывайте ваш чемпионский способ.

— Дай остыть, — сказал Миллер.

Костер из листьев догорел.

Карл глубоко вздохнул. Запах бензина и дыма мешался с острыми, пряными запахами южной ночи. Вокруг бассейна стрекотали цикады.

На месте костра осталось тлеющее красное пятно, которое с каждой секундой съеживалось на манер шагреневой кожи.

Гарсиа, описав широкий круг, возвратился к Миллеру. Слышно было, как он с шумом выплевывает воду.

— Начнем? — сказал Гарсиа, тронув Миллера за руку.

— Главное — это дыхание, — начал Миллер. — В этом весь фокус. Человек почти все время должен находиться под водой. Он высовывает голову только на короткое мгновение, чтобы сделать вдох, и снова погружается. Все основано на законах физики. Суть дела в том, что тело, которое движется под водой, встречает гораздо меньшее сопротивление, чем при движении по поверхности.

— Понятно.

— Если ты это как следует усвоишь, все будет о'кей. Ну что, приступим?

— Но я ничего не увижу…

— Не беда, — усмехнулся Миллер. — Я буду управлять в воде твоими движениями. Дай-ка сюда руку… Вот так. Ее ты забрасываешь как можно дальше, ложишься на воду, вторую руку отводишь назад…

Освежившись в бассейне, Миллер вернулся в дом.

— Ну как настроение, коммерсант? — спросил у него Четопиндо, сидевший в плетеной качалке на веранде. Судя по всему, генералу немного нездоровилось, хотя он и скрывал это.

Миллер щелкнул каблуками:

— Готов к операции, ваше превосходительство.

— Отлично!

— Скоро операция?

— Через неделю.

— Что? Разве не сегодня вечером? — растерянно переспросил Миллер.

— А ты непонятлив, коммерсант. Я имею в виду главную операцию, связанную с Гарсиа, — сказал Четопиндо. — Он слишком много знает и болтает лишнее, потому судьба его решена.

«Его шутки становятся слишком навязчивыми и плоскими», — подумал Миллер, глядя на болезненное лицо генерала.

— Что смотришь? — спросил Четопиндо.

— У тебя усталый вид, Артуро.

— Пустое, — махнул рукой генерал. — В общем, сделаем так. После операции — на сей раз я имею в виду твою пластическую операцию — ты останешься здесь на неделю.

— А ты?

— Я сейчас уезжаю с Гарсиа и потом вернусь за тобой.

— Но почему так долго?

— Потому что после операции твое лицо опухнет и будет как подушка, и отеки спадут только через шесть-семь дней.

— Не раньше?

— Не раньше. Насмотрелся я на эти пластические операции… Впрочем, это неважно. Важно, что когда мы вернемся, ты будешь в форме. Я бы сказал — в новой форме!

Миллер поморщился:

— Я бы не хотел оставаться здесь один…

— Что поделаешь, — перебил Четопиндо. — Меня ждут серьезные дела. Кстати, надо пристроить драгоценности, которые ты привез, чтобы они давали хорошие проценты. К сожалению, денег в нашей партийной кассе — не густо.

— Значит, вернешься в Королевскую впадину?

— Э, нет, — улыбнулся Четопиндо. — Порт — слишком беспокойное место, чтобы хранить там такие ценности. Иностранные суда рядом, да и докеры все время волнуются… Я же говорил, когда ехали сюда, твой багаж был доставлен в надежное место.

— Куда?

— Ну, скажем так: в центр страны, — небрежно уточнил Четопиндо, слегка раскачиваясь, и назидательно поднял палец. — Твой погибший шеф из Берлина сообщил мне, что ценности, которые у тебя имеются, предназначены для движения, что это, в сущности, партийная казна и что они будут брошены на алтарь общего дела. Разве это не так?

— Так.

— Вот и договорились. Я всегда считал, что немцы… пардон, бразильцы — сметливый народ, — сказал Четопиндо.

«Счастье еще, что он не знает, какую сумму из этой самой партийной казны я отвалил Педро, — подумал Миллер. — Узнай об этом Четопиндо, он, наверно, убил бы меня. Но еще вернее меня убил бы Педро, если бы я не расплатился с ним так щедро». Однако теперь, с пустыми руками, он, Миллер, всецело в лапах Четопиндо. Вот из этого и нужно исходить в своих расчетах и действиях. Потом, с течением времени, возможно, положение изменится, и он сумеет потребовать у Четопиндо свою долю. А пока…