"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Богомолов Владимир Осипович - Страница 481

В конце концов, нужно отдать Четопиндо должное. Он проявил (правда, не совсем понятно, почему) совершенно необычную заботу о незаконном иммигранте с весьма запятнанной репутацией. Эта забота простерлась до того, что Четопиндо сам занялся устройством пластической операции Миллера. Такая забота чего-нибудь да стоит!

Генерал сидел откинувшись в качалке. Казалось, он тоже о чем-то размышлял.

— Послушай, Артуро, а как же Гарсиа?.. — начал Миллер.

— Об этом не беспокойся, — перебил Четопиндо и уверенно махнул рукой. — Шофер будет при мне неотлучно. А вернусь — разберемся с ним… Гарсиа! — крикнул вдруг Четопиндо так громко, что Миллер вздрогнул.

— Иду! — откликнулся шофер откуда-то из глубины территории, погруженной в вечерние сумерки.

Через минуту Гарсиа поднялся на веранду. В руке он держал небольшой букет из осенних листьев.

Четопиндо спросил:

— Машина готова?

— Да, генерал.

— Мы выезжаем через пять минут.

Вернулся Четопиндо, как и обещал, через неделю. Машина лихо подкатила к самой веранде.

Генерал, еще больше загоревший, вышел из машины и стал подниматься по лестнице. На полпути он, покачнувшись, схватился за перила.

— Ты нездоров, Артуро? — спросил у него Миллер, который стоял в тени навеса.

— Пустяки, — махнул свободной рукой Четопиндо. — Небольшая слабость.

— Наверно, лишнюю сигару выкурил?

— А может, наоборот, недокурил. Ну-ка покажись, что с тобой сделали?

Миллер вышел на свет.

— О, Шторн на сей раз превзошел себя! Славно, славно, — приговаривал Четопиндо, вертя Миллера так и этак, обращаясь к Шторну, остановившемуся рядом. Тот лишь довольно улыбался.

Позади него стоял Гарсиа, разинув от восхищения рот. Это и впрямь было похоже на волшебство, он даже в первую минуту усомнился: да полно, неужели это в самом деле тот самый человек, которого он привозил сюда неделю назад?

— Изменился ты, Карло, так, что мать родная не узнает! — подытожил Четопиндо результаты осмотра своего нового помощника.

Миллер сделал шаг навстречу.

— Но ты-то узнал меня, — сказал он.

— Я тебе больше, чем мать, — осклабился Четопиндо. — Ну, пришел в себя после операции?

— Да.

— Собирайся.

— Я готов.

— Тогда часик-другой отдохнем — и в путь, — решил Четопиндо. — Я, пожалуй, полежу немного. Нездоровится. А ты что будешь делать, Гарсиа?

Шофер, стоявший у машины, положил руку на капот.

— Поброжу по территории, — сказал он. — Здесь я цветы необычные заприметил неделю назад. Поищу, пока дожди не грянули и не побили их.

Миллер покачал головой:

— Тоже мне занятие для мужчины — цветы собирать.

— Я не для себя, — улыбнулся Гарсиа.

— Все равно, — продолжал Миллер. — Идем-ка лучше в бассейн, поплаваем перед дорогой. Кстати, посмотрим, ее забыл ли ты за неделю, чему я тебя научил?

— Ладно, — согласился Гарсиа.

Было уже довольно поздно. Великолепная луна, какая бывает только в южных широтах, выпукло освещала каждое дерево, каждый куст, каждую былинку.

Четопиндо направился в дом, и на веранде слышно было, как он окликает своего приятеля-хирурга.

Миллер сбежал вниз, разделся и спрыгнул в бассейн, поджидая Гарсиа. Тот замешкался, и у Миллера появилось чувство, охватывающее охотника, который видит, что дичь не идет в расставленные силки. Наконец и Гарсиа влез в бассейн.

На луну налетело легкое облачко, и сразу потемнело. Казалось, ночь притаилась в засаде и ждет только удобного случая, чтобы предъявить свои права.

— Гутен абенд, майн герр! — весело крикнул Гарсиа, подняв брызги.

— Руки забрасывай как можно дальше, — сказал Миллер, — дыхание не задерживай.

— А ноги?

— Ноги потом. Сначала нужно отработать подводное дыхание, — сказал Миллер. — Поплывем под вышку?

— Там глубоко. Я хочу сначала здесь, на мелком, разучить все движения, — произнес Гарсиа.

Лицо шофера смутно белело перед ним во тьме. Миллер схватил Гарсиа двумя руками за горло и опустил его в воду, лицом вниз. Гарсиа дернулся, пытаясь вырваться, но Миллер держал его крепко. Несколько секунд шла отчаянная безмолвная борьба. Неожиданно Гарсиа изловчился и изо всей силы двинул Миллера коленом в пах. От боли немец согнулся и слегка ослабил хватку. Голова Гарсиа тут же показалась над водой.

В этот момент на крыльце блеснула вспышка магния. Она осветила мгновенную картину — выпученные глаза Гарсиа, его открытый рот с вывалившимся языком, остолбеневшего от неожиданности Миллера, его руки, сжимающие горло шофера.

— Молодчина, Карло, — услышал он голос Четопиндо.

После короткого отчаянного напряжения силы Гарсиа, видимо, иссякли. Он дернулся в последний раз и замер. Миллер разжал пальцы, и тело Гарсиа медленно поднялось и закачалось на воде.

Миллер вылез из бассейна.

Четопиндо подошел к краю бассейна, щелкнул зажигалкой. Через плечо его свисал фотоаппарат.

— Люблю занятные фотографии, — сказал Четопиндо, вглядываясь в воду. — Это моя слабость. Или, как теперь говорят, хобби. Пустыня хобби!.. Недурной каламбур, а?

Миллер промолчал.

— Хочешь закурить? — предложил генерал.

— Нет.

— А я закурю. Первый экзамен ты сдал неплохо. Сейчас мы спрячем труп в багажник, а потом ступай отдохни. Сегодня в доме никого из прислуги нет.

То, что Четопиндо сфотографировал сцену убийства Гарсиа, подействовало на Миллера словно удар обухом по голове. Чего Четопиндо хочет от него? На какую роль готовит? Миллера теперь тревожило даже то, что генерал обращается к нему то на «ты», то на «вы».

— Ты что это оцепенел? — толкнул Миллера в бок Четопиндо. — Может быть, тебя обуяла тоска по жене, покинутой в Рио-де-Жанейро? А-а, понимаю. Тебя гложет раскаяние о содеянном… Не унывай, Карло, у тебя имеется исторический предшественник, на которого ты в случае осложнений сможешь сослаться.

— Какой предшественник?

— Сулла, — ответил Четопиндо. Затем посмотрел на недоумевающее лицо Миллера, совершенно белое в неверном свете зажигалки, и пояснил: — Луций Корнелий Сулла, по прозвищу Счастливый. Не знаешь?

Миллер покачал головой.

— А еще хвастаешься своим классическим образованием, — упрекнул его Четопиндо. — Сулла, диктатор Древнего Рима, имел обыкновение принимать своих сограждан сидя в бассейне. Неугодных он хватал за глотку и тут же топил как котят. И, представь себе, не боялся правосудия…

ГЛАВА ВТОРАЯ

Иван Талызин восстановился в институте, для чего пришлось досдать несколько экзаменов по специальным предметам.

Чтобы усовершенствовать свои познания, кроме немецкого, еще в одном языке, он поступил на курсы английского. Занятия там должны были проходить по вечерам, трижды в неделю.

В институте было много проектов, чертежной работы — не за горами преддипломная практика. Чтобы подработать — стипендии на жизнь не хватало — оставались лишь ночи и воскресные дни. Времени на все было в обрез, правда, выручала феноменальная память.

Ивану навсегда запомнился день, вернее вечер, первого занятия на курсах. Но тогда он еще не мог знать, что с этого момента его жизнь обретет новый смысл.

Талызин сел на свободное место за первым столом, выложил перед собой блокнот и авторучку. Это была та самая ручка, которую подарил ему гамбургский связист после того, как под диктовку Талызина составил шифрованный текст радиограммы в Центр.

В комнату, наспех переделанную в аудиторию, вошла преподавательница. Из расписания занятий, аккуратно переписанного на первую страницу блокнота, Талызин знал, что ее зовут Вероника Николаевна Барановская. Она представилась, положила на стол портфель, и занятия начались.

Иван и сам не заметил, как увлекся трудной английской фонетикой, и даже несколько растерялся, услышав звонок, возвещающий конец занятий.

Через некоторое время Талызин поймал себя на мысли, что вечерних занятий на курсах ждет с особым нетерпением. Учеба в институте, поначалу раскручивавшаяся медленно, словно маховик, пошла, наконец, полным ходом, и Талызин с головой погрузился в занятия.