Всё, что я о ней помню - Бородачев Антон - Страница 37

Я сделал глубокий вдох, пытаясь обеспечить себе хоть какую-то паузу. Вокруг нас не было никого — только круглые фонари над головой, потрескавшиеся плиты под ногами и ветер, гуляющий над рапсовым полем. В этот момент я думал о Кристине, об огнях в ночном небе и туманах, которые не давали ей уйти. Поезд, проехавший мимо, снова стал точкой на горизонте. Я следил за ним взглядом, но мысли мои в этот момент были где-то очень далеко — между Юодкранте и «Мон-Сен-Мишелем». По крайней мере, в чем-то Спильман был прав. Я понимал все, но вслух не хотел признаваться в этом.

— Все миры «Мон-Сен-Мишеля» кому-то принадлежат… — проговорил я, невольно снова ловя себя на мысли, что специально меняю тему разговора. — Кому принадлежит этот?

— Мне, — как-то очень спокойно ответил Спильман. — Это город, в котором я вырос. По крайней мере, таким он был в 1976-м, когда мне было 13. В последнее время я часто здесь бываю.

— В «Мон-Сен-Мишеле»?

— Эммм… Скорее в своих воспоминаниях.

— Так значит, все дело в них?.. В воспоминаниях?..

Спильман на секунду задумался.

— Генрих Гейне как-то назвал прошлое родиной души, — очень спокойно проговорил он через какое-то время. — Если угодно… Моя родина находится где-то здесь, в Высоких Татрах…

От этих слов внутри меня вдруг сделалось тихо. Я глядел на горы впереди, следил за тем, как гуляет ветер по рапсовому полю, и думал о дверях, которые ведут прямиком в наше прошлое, словно давая нам шанс исправить что-то или просто прожить какие-то мгновения вновь.

— «Мон-Сен-Мишель» погибает, — проговорил я, и эти слова прозвучали, как гром в алом августовском небе. — Стены дрожат по утрам. По крыше расходятся трещины. Не знаю, в курсе вы или нет… Но он рассыпается в прямом смысле слова. 117 лет — это серьезный срок… Даже для отеля.

Спильман покачал головой: «Дело не в старых строительных материалах. Поверьте, моя компания уже пыталась его спасти, сделав ремонт в номерах и укрепив опоры. Вы же видели строительную технику на территории гостиницы? Только за последние месяцы в «Мон-Сен-Мишеле» ремонт проводили как минимум трижды. Но трещины появляются снова и снова… Обычные методы помогают только отсрочить разрушение, но не остановить процесс насовсем. «Мон-Сен-Мишель» рассыпается не из-за времени или износа старых конструкций. Просто сам этот мир не принимает его. Он здесь, как инородное тело. На планете Земля нет места для отелей, населенных призраками.

— Так значит, вы в курсе?

— Да. Обычный мир всегда пытался его уничтожить.

— И когда это началось?

— Уже давно. Нечто подобное уже сорок лет случается с определенной периодичностью. Этому отелю нужен… эммм… смотритель. Живой человек среди призраков. Это единственная возможность его спасти. По крайней мере, на какое-то время…

Услышав эти слова, я подумал, что Спильман говорит о себе, но в какой-то момент разрозненные обрывки фраз и разговоров вдруг стали складываться в моей голове в единое полотно. Я вспомнил слова Вероники, о том, что эта поездка была для меня лишь ловушкой, и за последние годы в этом отеле уже пропало несколько человек. А затем прокрутил в голове слова самого Спильмана, которые он сказал мне в самом начале нашего разговора. Кажется, он говорил, что я должен был увидеть все это своими глазами, чтобы понимать, с чем мне придется иметь дело.

— Так это и есть ваше деловое предложение? — проговорил я, уже почти понимая, о чем идет речь.

— Да, — ответил Спильман и, достав из портфеля несколько бумажных листов, вместе с ручкой положил их рядом с собой на скамейку. — Я хочу предложить вам работу. Точнее… сделку… если вам так угодно.

— И в чем она заключается?

— Вы станете новым хозяином «Мон-Сен-Мишеля». По крайней мере, на какое-то время.

Он произнес эти слова абсолютно обыденно, как будто речь шла о каких-то мелочах, а потому я даже не сразу поверил в то, что мой слух меня не подводит.

— Хозяином отеля?

— Все верно, — проговорил Спильман. — Прочитайте контракт. В графе «Оплата сделки» в нем записана довольно серьезная сумма. Но я обещал, что буду до конца честен с вами, поэтому прошу вас не обращать на нее особого внимания. Даже если вы согласитесь на это предложение, вы все равно вряд ли когда-нибудь сможете воспользоваться этими деньгами.

Я сделал шаг ближе и сел на скамейку с противоположного края от Спильмана. Внутри меня царил полный штиль, и эта мысль сейчас удивляла меня больше всего остального. Я не чувствовали ни волнения, ни страха… Ничего… Как будто в глубине души я уже давно был готов к любому повороту событий.

— Тайны должны оставаться тайнами? — спросил я и, взяв в руки лежавший на скамейке контракт, быстро пробежал его глазами. Сумма в графе «Оплата сделки» значилась в евро и содержала шесть нулей.

— Тайны здесь ни при чем, — ответил Спильман. — Из нас двоих, только у вас одного еще есть выбор.

— Я смогу уйти, если отвечу отказом?

— Да, — проговорил мой собеседник. — По крайней мере, в физическом смысле… Хотя какая-то часть вас все равно навсегда останется в этом месте. Вас ведь кто-то ждет там? На той стороне тумана… Я ведь прав? И это всегда будет связывать вас с «Мон-Сен-Мишелем»… В противном случае вы бы просто не оказались здесь. Поверьте мне… Даже если вы уйдете, этот отель до самой смерти будет оставаться в ваших мыслях.

Я вспомнил о Кристине, и о том, что связывало нас с ней. И картинки с событиями трех последних дней промелькнули перед моими глазами, как кадры видеопленки, поставленной на ускоренную перемотку.

— А если я соглашусь на ваше предложение и останусь… Что будет потом?

Спильман тихо вздохнул, как будто следующие слова и вправду дались ему непросто.

— Не буду вам врать, — проговорил он, — в этом случае вы умрете… Не сразу, конечно. Но тех дней, что вы уже провели в этом месте, вполне достаточно, чтобы начать это замечать. Первые симптомы могут быть какими угодно… Обычно это холод или дрожь в руках. Иногда седина в волосах, морщины… Или, например, резкая слабость, которая появляется время от времени.

Я ничего не ответил, но, прочитав что-то на моем лице, Спильман просто ответил: «В конечном итоге этот отель на всех действует одинаково. Там… на другой стороне… Соседство с призраками ни для кого не проходит бесследно».

— Сколько у меня будет времени? — откликнулся я, ловя себя на мысли, что слова о скорой смерти совершенно не пугали меня.

— Я не могу сказать точно. Обычно 3—4 года.

— Обычно?

Спильман внимательно посмотрел на меня, как смотрят на людей, только что сказавших какую-то глупость.

— Вы не первый человек, которому я делаю подобное предложение. Кто-то держится дольше, кто-то меньше. В среднем получается 30 дней за 1 год жизни… эммм… в обычном мире. Но повторю: у всех этот процесс проходит очень индивидуально. Мне известно только, что помогает тепло и алкоголь. Не знаю почему, но это сдерживает процесс старения.

Я сделал глубокий вдох и поднялся с места. Ветер далеко впереди все так же качал рапсовое поле. А горы над аккуратными крышами домов казались нарисованными, как будто передо мной сейчас была просто идеальная картинка из тех, что обычно устанавливают в качестве обоев для рабочего стола. Я думал о смерти и том, предложении, которое минуту назад сделал мне Спильман. Но все мысли оставались обрывочными. Как будто в глубине души я уже давно принял для себя окончательное решение.

— Если я соглашусь, в чем будет заключаться моя работа, — спросил я, продолжая разглядывать горы на горизонте.

— Никакого конкретного списка обязанностей нет, — ответил мой собеседник. — Со временем, вы сами поймете, что нужно делать. Просто следите за тем, чтобы «Мон-Сен-Мишель» продолжал существовать и находился в надлежащих кондициях. Этому отелю нужно живое сердце… Что-то, что будет связывать его с миром людей… И это намного важнее, чем гасить свет по вечерам или утром сгребать мертвых мотыльков с лужайки…

— Живое сердце? — переспросил я.