Всё, что я о ней помню - Бородачев Антон - Страница 39

— Прощайте, Антон, — проговорил он, и в следующую секунду растворился в желтом свете, заливавшем вагон поезда. Издав протяжный скрип, двери состава закрылись у него за спиной. И уже через секунду поезд тронулся, растворяясь в клубах белого дыма и красках предзакатного неба. Я остался на платформе один — только рапсовые поля впереди и две полосы чугунных рельсов прямо перед ними. Я думал о том времени, которое нам отведено, и о том, что выбор в пользу чего-то одного, это всегда выбор против чего-то другого. И от этих мыслей в моей душе разливалась непонятная тишина. Полный штиль. Как будто вокруг был только бесконечный космос.

Когда поезд уехал, я сел на скамейку и минут 15 просто сидел там совершенно один. В моей голове кружились десятки разрозненных мыслей, но каждая из них в этот момент так или иначе приводила меня к Кристине. Я думал о словах, что я мог бы сказать ей при нашей встрече, и о тех обрывках истории, которые, наоборот, должны были как можно дольше оставаться тайной. Я обещал ей, что постараюсь не умереть, но уже всего сутки спустя фактически подписал контракт, который должен был закончиться моей смертью. Рассказать ей всю правду я просто не мог. И все, что мне оставалось — это подбирать в голове подходящие слова и думать о том, какая часть правды могла стать сейчас самым оптимальным решением. Наверное, я мог бы рассказать ей о нашей встрече со Спильманом и о том, что его семья, владеет «Мон-Сен-Мишелем» еще с позапрошлого века. Рассказать ей об этом пустом городе у железнодорожной станции и о том, что отелю нужен новый смотритель, чтобы он продолжать существовать. Я надеялся, что она сможет понять, почему я решил остаться. И эта часть правды казалась мне вполне безобидной. Единственное, о чем я никак не мог ей рассказать — это об ускоренном старении и о том, что постоянное соседство с призраками убьет меня намного быстрее, чем это предполагалось изначально.

Я понимал это, но в глубине души ни о чем не жалел. Скорее, наоборот — мысль об этом казалось мне абсолютно простой и удивительно приятной. Я мог остаться с Кристиной еще, как минимум на три года. И по сравнению с прошедшими тремя днями этот срок казался мне целой вечностью.

Оглядевшись по сторонам, я на некоторое время замер у перрона, размышляя о том, какой дорогой возвращаться назад — через город, как в день моего приезда, или через лес, как несколько часов назад. Пробираться через туман мне решительно не хотелось, но, решив, что Кристина, скорее всего, будет ждать меня именно там, я в конечном итоге выбрал для себя именно эту дорогу. За двадцать минут я добрался до старых рельсов и рапсового поля и прямо по железнодорожному полотну зашагал дальше к лесу. Туман, клубившийся между деревьями, казался мне все таким же непроницаемым, и я невольно вздрогнул от холода, когда белая пелена поглотила меня с головой. Я чувствовал запах хвои и влажный воздух, окружавший меня со всех сторон. И в этот момент чувствовал себя Алисой, спускающейся все дальше и дальше в кроличью нору.

Когда туман расступился, я снова увидел старый вокзал посреди леса и Кристину, что ждала меня рядом с ним.

— Как долго меня не было? — спросил я, как только увидел ее.

— Несколько часов, — ответила девушка.

— Пойдем обратно к отелю, а по дороге я тебе все расскажу.

Мы зашагали вперед, и пока мы пробирались через лес, Кристина постоянно искала возможность для того, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Что там на той стороне? — спросила она, когда жажда ответов в ее душе дошла до предела.

— Там город без людей… — ответил я. — Еще одно воспоминание. Но не совсем обычное… По крайней мере, не такое, как те, что мы видели внутри отеля.

Кристина насупила брови, пытаясь уложить эту мысль у себя в голове: «Но как ты смог туда попасть»?

— Не знаю… — проговорил я. — Может меня просто впустили. Когда я был там, мне постоянно казалось, что я стою на краю света.

— И что там? На самом краю…

— Там… Там рапсовые поля и поезда, которые появляются из ниоткуда.

— Ты приехал сюда на одном из таких?

— Да. Но в этот раз я решил остаться.

— Еще на три дня?

— Нет, наверное, в этот раз я могу задержаться подольше.

— А я думала, что сегодня придется сдавать номер, — улыбнулась Кристина, снова пытаясь заглянуть мне в глаза. — Ну а если серьезно… Откуда такая уверенность?

— Я кое-кого встретил там, на другой стороне.

— Того, кому принадлежало это воспоминание?

Я улыбнулся: «Того, кому принадлежал этот отель… По крайней мере, в той степени, в которой он в принципе может принадлежать кому-то».

— Это из-за него ты оказался здесь?

— Да… Точнее… В некотором смысле.

— И что мы теперь будем делать?

Я покачал головой: «Пока не знаю… Мне предложили работу в отеле. И я ответил согласием».

— Работу? — удивилась Кристина.

— Да, кем-то вроде смотрителя маяка. Только вместо маяка огромный старый отель. А вместо моря эти туманы.

— А дрожь внутри гостиницы, значит, что-то вроде шторма?

— Наверное, — откликнулся я. — Но я надеюсь, мы с ней справимся.

Кристина на секунду задумалась, как будто пытаясь понять, шучу я или нет, и в какой степени мои слова сейчас были правдой.

— Так ты останешься здесь из-за меня? — спросила она, и ее голос в эту секунду прозвучал осторожно и почти неуверенно, как будто она сама до конца еще не могла поверить в свои же собственные слова.

— Да, — ответил я. — Если ты, конечно, не против.

— Я не против, — откликнулась Кристина, а потом добавила: — Расскажи мне все с самого начала.

— Хорошо. Но только давай не сейчас… У нас впереди еще много времени.

Когда на Татры начал опускаться вечер, мы с Кристиной вышли из отеля и, усевшись прямо на крыльце, стали смотреть, как заходящее солнце окрашивает туман десятками оттенков заката. Горы на горизонте превратились в темные силуэты. А воздух наполнился прохладой и тишиной. Я притащил с собой две кружки чая, чтобы греть руки и пить его небольшими глотками. Одну я держал сам, а вторую на время доверил Кристине. За весь вечер она не сделала ни одного глотка, но, казалось, сам аромат чая и тепло железной кружки доставляли ей особое удовольствие. Наблюдать за ней в этот момент было очень забавно. Ее кожа казалась прозрачной, как шифон; а волосы не дрожали даже при порывах самого сильного ветра. Мы молчали, думая каждый о своем. Но оба старательно делали вид, что мы просто обычная пара. Девушка-призрак и парень, недавно подписавший контракт со смертью.

Сначала мы говорили с Кристиной о каких-то мелочах. Она рассказывала мне о ближайшей погоде, а я рассуждал о том, как мне лучше поступить, чтобы в кратчайшие сроки привести отель в порядок.

— Это теперь наш дом? — спросила Кристина, и ее взгляд тут же сделался задумчивым.

— Получается так, — ответил я.

— Как в той песне… — улыбнулась она.

— В какой еще песне?

— Той, что мы слушали утром, — проговорила Кристина. А потом пропела: — «Build a home by the foot of the mountain… We could stay there and never come back».

Я усмехнулся: «Никогда не задумывался об этом».

— Теперь мы — герои песни, — резюмировала Кристина, и на какое-то время мы оба снова погрузились в молчание.

Когда мы заговорили вновь, я стал рассказывать ей о том городе за чертой облаков и о нашем разговоре со Спильманом. Кристина почти все время перебивала меня, а я, как мог, пытался отвечать на целый ворох сыпавшихся на меня вопросов, пытаясь не забыть при этом о том, о чем я рассказывал ей всего минуту назад. У меня были странные чувства во время этого разговора. Я рассказал Кристине почти обо всем — о поездах на станции и об одной и той же семье, которая владеет этим отелем уже много лет, о рапсовых полях нереального желтого цвета и о том, что за 117 лет никто так и не узнал, почему души людей попадают в это место. Я рассказал Кристине о каждой мелочи, оставив при себе только самое главное — слова Спильмана о том, какое влияние оказывает на человека постоянное соседство с призраками.