Мимолётное влечение (СИ) - Ольховская Вероника - Страница 20

Два года назад моя семья пришла на ужин в наш ресторан. Света очень любила морепродукты, поэтому выбрала обожаемую пасту с мидиями в томатном соусе, а Алия, опередив Олю, взялась за заказ.

Позже оказалось, что в тот день девушка хотела раньше отпроситься и уйти на примерку свадебного платья.

Видимо, невеста Игоря так сильно торопилась, что не заметила небольшой осколок раковины, попавший в блюдо. Именно он стал причиной перфорации пищевода.

Сейчас я с ужасом вспоминаю то время. В какие-то моменты мне казалось, что это конец — врачи один за другим твердили нам, что, даже если Света выкарабкается, в любом случае останется инвалидом.

Но мы не могли опустить руки и продолжали бороться.

К счастью, моя сестра оказалась сильнее, чем все думали. Она не только справилась с болезнью, но и вернулась к привычной жизни, возобновив учёбу в академии. Правда, морально восстановиться Свете до сих пор не удалось.

Наверное, поэтому я так остро отреагировал на случившееся с Лидой — не думаю, что смог бы снова пережить халатность своего сотрудника, повлёкшую за собой причинение время здоровья гостю.

— Сегодня, кстати, Милу выписывают, — улыбнувшись, произнёс Игорь. — Думаю, вечером навестить их.

— У вас настолько близкие отношения? — нахмурился я.

— Как сказать, — он пожал плечами, отведя задумчивый взгляд. — Я несколько раз приезжал в больницу, привозил фрукты и сладкое, на которое, как оказалось, у девочки аллергия, — друг тепло улыбнулся. — Сейчас вот пытаюсь найти толкового адвоката, чтобы помочь Лиде выиграть в суде.

— Не нужно, — взяв со стола телефон, сухо произнёс я. — Ты же знаешь, что я дружу с Фоминым. Мы уже поговорили, и он готов взяться за дело.

Выражение лица Игоря изменилось — теперь задумчив был не только я, но и он. Наверное, друг не ожидал услышать от меня такой ответ.

— С чего вдруг такая заинтересованность? — спросил Игорь, не сводя с меня тяжёлый взгляд. — Я что-то не знаю?

— Тебя напрягает, что я решил помочь своему сотруднику? — усмехнулся. — Почему это можешь сделать ты, но не могу сделать я?

— Может, потому, что вы на дух друг друга не переносите, — правый уголок его губ пополз вверх. — По крайней мере, мне так казалось.

Я видел, чувствовал и понимал, что сейчас в Игоре играет ревность. Его поза, мимика, даже тембр голоса твердили — он категорически не рад моей доброте. Конечно, сейчас ему хотелось стать сильным рыцарем, способным по щелчку пальца, помочь несчастной девушке.

Но, к его сожалению, Лида нравилась мне.

— Нет, — вздохнув, расслабленно улыбнулся я. — То время давно прошло… Нам удалось найти общий язык, и я даже успел познакомиться с Милой. Очень милая девочка с потрясающе зелёными глазами…

— Это хорошо, — казалось, Игорь готов скомкать документы, чтобы кинуть их в меня. — Рад, что ты не только остаёшься в ресторане, но и налаживаешь отношения с коллективом.

— Когда-то надо было начинать…

Было понятно, что дальше наш разговор не имеет смысла. Сейчас на друг друга смотрели не друзья, а два соперника, решившие бороться за сердце одной девушки.

Только Игорь не знал, что у меня было большое, очень важное преимущество.

Глава 22

/Лида/

Наконец-то сегодня нас отпустили домой. Прошло всего шесть дней с момента нашего поступления, но мне уже было тошно видеть эти серые стены. Да и Мила тяжело переносила ночи в больнице. Можно сказать, что за всю неделю мы поспали не больше двадцати пяти часов.

— Котёнок, давай собираться, — радостно произнесла я, достав из сумки чистые детские вещи. — Бабушка так по нам соскучилась, что целый таз пирожков с картошкой напекла. Ты же любишь их?

Мила довольно кивнула и широко улыбнулась.

В том, что мы оказались в больнице, был плюс — я смогла получить консультацию одного из лучших неврологов, к которому нам так и не удалось попасть. К сожалению, она была не согласна с мнением коллег.

Елена Геннадьевна посмотрела историю болезни Милы и провела осмотр, после которого поставила дочке первый диагноз — моторная алалия. Я переживала, что это может отразиться на её развитии в будущем… Но Елена Геннадьевна успокоила меня, уверив, что при использовании комплексной терапии Милаша заговорит и через год не будет ничем отличаться от здоровых детей.

— Какая ты у меня красивая, — натянув на дочку шапку, поцеловала нос. — Самая любимая девочка…

Конечно же, Мила ничего не ответила, лишь крепко обхватила своими маленькими ручками мою шею.

Сейчас, обнимая её, я понимала, что большего счастья не бывает. Тихое сопение, родной запах и тёплые прикосновения ладошек — наверное, если бы с Милой что-то случилось, я бы не смогла жить. Но, к счастью, всё обошлось.

— Идём, — оторвавшись от дочки, вытерла непрошеную слезу. — Внизу уже такси ждёт. Не будем заставлять водителя нервничать.

Но мы не успели выйти на улицу — когда двери лифта открылись, я увидела Марка, который держал в руках большую игрушечную собаку и задумчиво смотрел по сторонам.

В первую секунду я осознала, что была рада его приезду. Даже когда Марк пытался отдалиться от меня в ресторане, мы всё равно встречались — я могла видеть его, внутренне ощущать близость. Поэтому за неделю вдали я успела соскучиться.

Но потом чувства сменились. Марк не готов был впустить нас в свою жизнь, не смог бы принять Милу как родную дочь. Поэтому я решила молчать. Молчать, чтобы не рушить наши жизни.

«В тебе столько страха, столько сомнений…», — думала я, смотря на Гранина. «И я могла бы подождать, пока ты разберёшься в себе. Но что, если это время будет потрачено зря?».

— Здравствуйте, — Марк растянул гласные, выдернув меня из размышлений. — С выздоровлением вас! — присев на корточки, он протянул Миле подарок. — Мама говорила, что ты любишь животных, поэтому я выбрал собаку. Думаю, он будет прекрасной подушкой ночью.

Сначала дочка не решалась взять игрушку — то ли стеснялась, забыв об их встрече, то ли не хотела брать подарок у мужчины, которого встретила второй раз в жизни. Но увидев моё одобрение, она резко выхватила пса и радостно прижала его к себе.

— Большое спасибо, — натянуто улыбнулась я. — Но зачем ты приехал? Я уже вызвала такси.

— Отмени, — твёрдо ответил Марк. — У меня сегодня нет никаких дел, поэтому я отвезу вас домой.

— Не нужно, — пыталась отнекиваться я.

— Может, хотя бы сегодня не будем спорить? — поднявшись, он тепло посмотрел на меня. — Я всё равно не отступлюсь — хочешь ехать на такси? Давай. Я поеду с вами.

— Какие же вы все упёртые, — прошептала я, вздохнув.

— Что ты сказала? — Марк сделал вид, что не услышал.

— Ничего. Поехали уже. Мы очень устали…

Подойдя к машине, Гранин открыл заднюю дверь, а я увидела детское кресло. Марк спокойно взял Милу на руки, а потом усадил в него, пристегнув ремнями, а я тихо спросила:

— Я что-то не знаю? — нахмурилась. — Разве у тебя есть дети?

— Нет, — усмехнулся он. — Просто я заранее подумал о безопасности дочки, — сказав последнее слово, Марк осёкся и замер. — Твоей дочки.

Его поведение пугало — холодный айсберг неожиданно стал плюшевым медведем, решившим внезапно проявить заботу. Но резкое изменение Гранина не поддавалось объяснению, если только…

Невольное предположение, посетившее меня, заставило осторожно открыть сумку и прощупать в ней вещи. Возможно, Марк нашёл свой кулон, вспомнил про нашу ночь и решил, что Мила его дочь. Но подвеска до сих пор лежала в кармане, окончательно спутав меня.

— Ты сядешь, или мы без тебя поедем? — крикнул Гранин, заведя мотор.

Но почему он в открытую не спросил? Почему целую неделю молчал? Неужели пытался собраться с мыслями для серьёзного разговора?

Это будоражило и пугало одновременно.

— Мила, сегодня ты остаёшься у меня. Мама решила ещё недолго отдохнуть в больнице, — не выдержав промедления, саркастично сказал Марк.

— Да сажусь я, — глубоко вздохнула. — Сажусь.