Женаты по договору (СИ) - Фрост Деметра - Страница 28

Конечно, Мираэль смущается — ведь совсем рядом, шубурша в учетном журнале, находится лавочник. И все же делает то, чего ждет от нее муж — прижимается губами к изогнутому в легкой улыбке рту. Всего на пару секунд, но, перед тем как девушку отпрянула, граф успевает легонько лизнуть ее языком.

Мимолетно. Но сладко.

И порочно.

— Спасибо, — в третий раз зачем-то говорит Мира, краснея до самых корней волос. Но тут же гордо вздергивая подбородок и отворачиваясь, чтобы сгрузить свою ношу к остальным покупкам.

— У нас нет доставки, — сокрушенно качает головой лавочник, будто бы и не заметивший неприличного проявления нежности супругов.

— Я пришлю слугу, — спокойно сообщает Аттавио, доставая из внутреннего кармана длинную кожаную книжечку. Быстро и спокойно выписывает чек, оставляя место под сумму незаполненной, отрывает листок и кладет на прилавок.

— Спасибо за покупку, — кланяется лавочник, не до конца веря, что сегодняшний день принес ему необыкновенную, просто выдающуюся прибыль — а все благодаря какой-то молоденькой девушке с зелеными, как трава, глазами. Вроде как графине Тордуар. А он и не знал, что граф женат. Может, недавно женился?

— Спасибо вам! Мне же можно… потом… еще прийти?

Это девушка уже застенчиво, но с горячей надеждой спрашивает у мужа.

— Конечно, — уверенно кивает граф, убирая чековую книжку.

Губы молодой графини снова растягиваются в широкую и мечтательную улыбку. И, видя ее, Аттавио чувствует необыкновенное удовлетворение. Как же ему нравятся ее улыбки. Особенно такие — чистые и искренние, лишенные пыли светского официоза.

Мираэль даже поцеловала его — не под давлением, и не потому, что он заставил ее. Коротко и целомудренно, конечно, но ведь еще не вечер.

Впереди еще раут у Легуазамо.

Глава 15. Переступая грань

— Госпожа Дельфина постаралась на славу, — комментирует Зóла, обводя ладошкой разложенные на постели вещи, — Ей в точности описали ваш типаж и предпочтения мессира графа, поэтому, не сомневайтесь, все это вам очень пойдет.

Мираэль ошалело оглядывает платье цвета затемненной бронзы и шумно выдыхает.

Неописуемая красота. И роскошь. Прямо таки кричащая и возмутительная.

— Впечатляюще, — помимо воли шепчет девушка.

Горничная довольно кивает и улыбается. И начинает беззаботно щебетать:

— На самом деле я хотела приготовить другое платье — из нежно-розового шифона, с цветочным узором и прекрасным длинный шлейфом. Но сегодня пришло это, и я подумала, может быть, вы решите выбрать его…

— Оно прекрасно, — искренне говорит Мираэль, — Но когда его успели пошить? Не может же оно быть из магазина готового платья…

— Вы совершенно правы, — Зола понижает голос до шепота и говорит, как будто по секрету. — Господин Монро отдал распоряжения о подготовке вашего гардероба еще до того, как вы вернулись. А это платье — для королевской свадьбы.

— Тогда почему ты его разложила? — спрашивает графиня.

— Ну… — девушка слегка смутилась, но при этом глянула на хозяйку с легкой хитрецой в глазах, — Не удержалась? Вы же видите, какое… оно. Уверена, граф будет в восторге. И очень пойдет оттенку вашей кожи.

«Ну да, для аристократки я чересчур загорелая, — сокрушенно подумала Мира, — Придется покрыть себя уймой пудры!»

Но перед тем, как помочь графине одеться, горничная приглашает цирюльника — знакомого еще по прошлой жизни месье Касара. Несмотря на годы разлуки, тот при виде Мираэль расплылся в широченной улыбке и тут же начал беззаботно болтать, как будто они виделись с неделю назад.

— Графиня! — восклицает невысокий и юркий, как ящерица, цирюльник, приветственно размахивая руками, — Какая отрада для моих глаза! Вы еще прекрасней, чем раньше! Как это возможно?!

— Рада видеть вас, месье, — улыбается девушка, позволяя мужчине поцеловать не только свои руки, но и щеки. — Вы тоже выглядите замечательно.

— Мои дела с каждым годом становятся все лучше и лучше. Уже готовлю приемников — один не справлюсь катастрофически. Познакомьтесь, графиня, — Луи Олонсо. Весьма перспективный мальчик, один из лучших. Думаю, в будущем он станет отличным мастером.

Мираэль переводит взгляд на юношу за спиной цирюльника и приветственно кивает ему. Симпатичный и молодой и не такой жеманный и эмоциональный, как его мастер.

— Луи! — Амир оборачивается к подмастерью, — Эта дама — графиня Мираэль Тордуар, настоящий бриллиант столицы! Шесть лет назад она произвела настоящий фурор, а потом исчезла, как по волшебству! И вот — вы вернулись! Красивая и очаровательная как богиня, хотя куда уж больше?! Графиня, я совершенно искренен — в каком сказочном краю вы побывали? Какой мягкий оттенок загара! А ваши волосы стали только светлее, хотя с возрастом блондинки имеют тенденцию, наоборот, темнеть! Признавайтесь же — вы краситесь!

Несмотря на бестактность мужчины, Мираэль беззаботно смеется. Он говорит так быстро, словно куда-то спеша, что иногда проскальзывает андалазийский акцент — свидетельство его не столичного происхождения.

Конечно же, она отрицает «измену» мастеру, чем вызывает очередную порцию комплиментов и восторгов.

— Раньше графиня была нежным и сладким бутончиком, только-только готовящимся распуститься в прекрасный цветок, — продолжает распыляется он, — Ах, Луи, какой же это был бутончик! Но сейчас перед нами тот самый цветок! Нет, букет! Букет из самых изысканных и редких цветов будто из сказки! Скорее же, Луи! Ставь жаровню и нагревай щипцы! А вы, мадам, распускайте вашу косу! Мне не терпиться приступить к работе!

— Ах, какая красота! Невозможно! Невозможно! — почти кричит, источая экспрессию, Амир, когда девушка выполняет его требование, — Луи, ты когда-нибудь видел подобное? Да ведь за эти волосы даже первые красавицы двора будут готовы продать душу дьяволу! Не стригитесь, мадам! Никогда не стригитесь! Это будет кощунством!

— А как же кончики, мастер? — фыркает и улыбается Мираэль, заражаясь эмоциями мужчины.

— Только самую чуточку! — говорит цирюльник, благоговейно пропуская сквозь пальцы волнистые локоны, которые в распущенном виде струились ниже бедер, — О Бог-творец, да вам даже парик не понадобиться! А этот цвет? Цвет зрелой пшеницы, что колышется под ветром! Полный солнца и силы, как сама природа!

— Вы меня окончательно засмущали, мастер, — Мираэль даже прижимает ладони к щекам, — Мне вот кажется совсем обратное. Я, как и шесть лет назад, чувствую себя провинциалкой.

— Отбросьте свои сомнения, дорогая мадам! — строго журит ее Амир, глядя на девушку через отражение в зеркале и мягко сжимая пальцами ее плечи, — Вы — женщина! Самая прекрасная женщина Игдара! И пусть прочие кусают локти от зависти! И от ревности! Ведь такая красота досталась Аттавио Тордуару! Неисповедимы пути господни!

Амир Касара все болтает и болтает, но это совершенно не мешает его проворным рукам делать свое дело. Спустя час из-под них рождается настоящий шедевр — немного тяжелый из-за жемчужных нитей и атласных лент, вышитых золотом, но, несомненно, прекрасный и исключительный.

После, снова облобызав ладони графини, цирюльник с многочисленными поклонами покидает ее, чтобы обслужить еще и Аттавио. По примеру мастера Луи тоже целует Мираэль руки, но почему-то задерживает свои губы на тонкой коже и одновременно долго и чересчур внимательно глядит на нее снизу вверх. Это немного портит настроение девушки, но через минуту она уже напрочь забывает про юношу, утянутая Зóлой для дальнейших приготовлений.

Горничная оказывается права — платье будто из жидкой бронзы идет ей невероятно. кем бы не была упомянутая девушкой модистка — у нее определенно был талант. Настоящий божественный дар.

Наряд сел идеально. Обнажая плечи, спину и слишком много груди, он, тем не менее, не казался вульгарным. Скорее, обволакивал металлом, подчеркивая все достоинства молодой и красивой фигуры и демонстрируя их подчеркнуто жесткими линиями лифа и верхней юбки. А вот руки, наоборот, были скрыты пышными рукавами из шифона, которые собирались узкими манжетами на запястьях. Из-за жемчуга ткань мерцала и сверкала при малейшем движение, а многочисленные нижние юбки не просто шуршали накрахмаленной тканью, а вкусно хрустели тщательно отглаженными складочками и вышивкой на подоле.