Женаты по договору (СИ) - Фрост Деметра - Страница 29

Отдельного внимания заслуживали чулки — оказывается, нынче в моде не белые и короткие, а длинные, выше колена, и какого-нибудь яркого цвета, алые или сиреневые. Но у Мираэль они были из темно-золотого шелка, тонкие и блестящие, из-за чего ее ножки касались стройными и изящными, как у статуэтки. И если слегка подобрать подол… переступая, например, ступеньки… Зрелище получалось то еще. Провокационное и двусмысленное.

Украшения горничная выбрала соответствующие — массивные и тяжелые, с крупными бриллиантами и вкраплениями более мелких изумрудов каплевидной формы. Чтобы прикрыть скромный ободок обручального кольца, Зóла надела на безымянный пальчик Мираэль более яркое и основательное — с большим вытянутым изумрудом. От браслетов же девушка отказалась — они просто мешались и казались лишними при длинных рукавах.

Напоследок, чтобы графиня не замерзла, Зóла надела на свою госпожу длинное белоснежное манто и капор в тон. И осталась своей работой очень довольной.

Как, впрочем, и Аттавио, который, оглядев в холле спустившуюся жену, удовлетворительно кивнул и даже улыбнулся, подавая руку.

А немного позже, сидя в карете и проигнорировав сидящего напротив Рико (на этот раз его светлость была милосердна и позволила сесть внутри), крепко обнял супругу за талию и, притянув к себе, жадно и властно поцеловал. Разумеется, это вопиюще неприличное поведение при посторонних Мираэль страшно возмутило — она покраснела и шлепнула Аттавио ладошкой по груди, отталкивая, но ничего в итоге не сказала. Только фыркнула тихонько и отвернулась к окну.

Появление четы Тордуар объявили пафосно и оглушающе — с непривычки Миру даже оглушило слегка. Но ладонь мужа, покровительственно накрывшая ее вздрогнувшие пальчики, неожиданно и быстро успокоили, и она, украдкой взглянув в совершенно беспристрастное лицо графа, машинально улыбнулась. Чего ей, собственно опасаться? Будто в первый раз! А после сегодняшнего широко жеста — она и вовсе готова выдержать любое испытание, а не только очередной светский раут.

Дипломат из Рионы выбрал для своего проживания очень помпезный и большой дом — в квартале Первых Рыцарей. Других особняков здесь и не было. И все же Мираэль ослепили огни и блеск приемной залы с высокими потолками, колоннами и антуражем настоящего королевского бала. Большое количество людей в роскошных нарядах. Снующая прислуга. И оркестр на отдельном балконе, который упоительно играл уже не первую композицию, рассекая воздух звуками скрипок, флейт и клавесина.

Устремленные на их пару взгляды, конечно, обожгли. На секунду Мира почувствовала себя обнаженной — насколько пристально изучали ее персону. Ее платье. Ее прическу. И, конечно же, оценивали и делали выводы — подходит ли эта молодая женщина графу. Может быть, уже даже позабыв о том, что Аттавио стал графом и вошел в этом общество лишь благодаря ей.

А ведь ее статус был не ниже большинства присутствующих. А порой даже выше. И хотя многие лица стерлись из ее памяти, спустя пару минут, спустившись по лесенке и нырнув в сиятельное общество, она безошибочно вытащила на поверхность их имена и титулы.

Бароны. Маркизы. Виконты.

Герцоги. Принцы. И принцессы.

И разумеется, простые синьоры и богатые горожане, которые благодаря своим деньгам и коммерческому влиянию смогли выбиться в этот круг и получить шанс зайти дальше, чем когда-либо ранее.

Первый час пребывания в доме посла проходит относительно спокойно и мирно. Не происходит ничего необычного — супруги Тордуар шагают по залу среди людей, вежливо приветствуют гостей Имара Легуазамо, ненавязчиво общаются со знакомыми и обмениваются обычными фразами. Мираэль постепенно привыкает к откровенным разглядываниям и не без гордости отмечает, что ее внешний вид по-хорошему впечатляет. А глубокое декольте, которое ее изначально страшно смутило, не такое уж и глубокое — у некоторым дам вырез оказывается еще откровенней, обнажая внутренние стороны полушарий и даже местечко пониже.

— Ты хорошо выглядишь, хватит дергаться, — в какой-то момент шепчет ей на ухо Аттавио, обнимая за талию.

«Я не дергаюсь! Нервничать — это нормально!» — хочется выпалить Мире. Но она сдерживается. И просто молча кивает.

Как ни странно, рука мужа на ее пояснице успокаивает и внушает уверенность. И уже не обжигает и не заставляет шарахаться от ужаса. Такая нежная близость не проходит мимо внимания какой-то дамы, имя которой Мира не может вспомнить, и та откровенно говорит:

— Какая же вы милая пара! И так хорошо смотритесь вместе! Второй медовый месяц?

Мираэль успешно скрывает смущение, улыбаясь, а Аттавио вместо ответа снисходительно и неопределенно дергает подбородком.

Конечно, не обходится и без компрометирующих комментариев. Например, от герцогини Ли-Сантэ, улыбающейся безмятежно и очаровательно, но при этом глядящей пытливо и изучающе.

— Как же отрадно видеть воссоединение молодой семьи! — умилительно сообщает Вера Ли-Сантэ, — Мираэль, вы снова радуете взор своей необыкновенной красотой. Кажется, провинция хорошо повлияла на вас. Вы вся так и лучитесь деревенским солнышком! И какой очаровательный у вас загар! Очень вам идет. Оттеняет цвет глаз. Надеюсь, с вашим здоровьем теперь все в порядке?

Конечно же, Рико поставил Миру в курс легенды, которой питали любопытную публику на протяжении всех этих лет ее отсутствия. Она не очень отличалась от реальности, с тем лишь исключением, что графиня Тордуар была не в Фэрдере, а в Хаммонде, в родовом поместье. Дышала воздухом. Поправляла здоровье.

Вот так просто и незамысловато.

Поэтому, глядя прямо в лицо герцогини, Мираэль лишь улыбается, хотя помимо воли теснее прижимается к мужу и сжимает пальчики на его предплечье.

— Мы благодарим вас за беспокойство, мадам, — отвечает за нее Аттавио, — Я тоже рад, что супруга вернулась ко мне. Жаль, что всевозможные обязанности и дела не позволяют нам быть вместе. Наедине.

— Ох уж эти дела! — сокрушается женщина, изящно взмахнув веером, — Но надо выкраивать время, дорогие мои! Годы идут, графиня не молодеет, пора бы уже серьезно задуматься о наследнике!

«Как же бестактно!» — внутренне морщиться Мираэль, непроизвольно вздрагивая.

— Но ведь для вас это не проблема, милый граф? — обращается Вера уже напрямую к Аттавио, — Помниться, в прошлый раз я видела вас в компании сеньоры… как же ее… нежное такое имя, и сама девочка показалась мне такой милой…

«А вот это уже перебор! Нельзя же так прямолинейно!»

— Точно! — радостно восклицает женщина, — Я вспомнила! Клэр Ортанш! Очаровательное дитя! Как она поживает?

— Вышла замуж, — легко отвечает граф.

— Променяла вас на мужа? Какая жалость!

— Отнюдь. Она влюблена и вполне счастлива.

— Значит ли это, что вам разбили сердце? — все не унимается герцогиня, хитро взглянув на Мираэль, — Дорогая, вам стоит получше заботиться о муже.

«Вопрос в другом — есть ли у него сердце, чтоб о нем заботиться?» — подумала девушка, чувствуя укол раздражения.

— Благодарю за совет, мадам, — безупречно вежливо говорит она вслух, — Это замечательно, что вы так радеете за супружеские обязанности и благополучие. Страна может спать спокойно.

Не остается в стороне и сам Аттавио:

— Я слышал, юный виконт Рохан в последнее время грустит. Совсем вы обделили вниманием свое фаворита. Не стоит забывать о тех, кого приручаете, ваша светлость. Или появившиеся от слез морщинки в уголках глаз уже не прельщают вас как раньше? Самого виконта в свое время это не остановило.

От такой прямолинейности герцогиня широко распахивает глаза. Но сказать ничего не успевает, потому что Мираэль восклицает, глядя за ее спину:

— А вот и сам виконт! Похоже, он хочет с вами потанцевать, мадам! Глаз с вас не водит! Лишь бы герцог не заметил!

Вера Ли-Сантэ испуганно и совершенно не чинно оглядывается, и девушка пользуется моментом, чтобы слегка потянуть ухмыльнувшегося Аттавио в сторону. Хватит с нее этой бестактной пираньи! У самой-то рыльце в пушку, а смеет так себя вести!