Женаты по договору (СИ) - Фрост Деметра - Страница 51

И о какой любви тут может идти речь?

И вдвойне неприятнее осознавать это, видя весьма гармоничный и явно искренний тандем этих двух людей, которые сейчас с такой неподдельной и искренней нежностью смотрели друг на друга и что-то… видели… видели в глазах, слышали в дыхании друг друга.

И как будто читали в душах.

Да так разве вообще возможно в их прогнившем за тысячелетия мире и обществе, где жемчужное ожерелье заслуживало внимания больше, чем чистые и, может быть, немного наивные помыслы одной молодой женщины? Где муж бьет жену, потому что та не вовремя попала под горячую руку, а девушки из кожи вон лезут, чтобы понравится королю, хотя понимают — светит им не более, чем место придворной дамы или фаворитки. Да, если повезет, замужество за каким-нибудь приближенным к Его Величеству… И не важно, что человек этот будет старым и некрасивым… А то и с тяжелым и неприятным характером…

Зависть и ревность — не очень хорошие и приятные чувства. Особенно для короля, который привык получать все, что хочет.

Но и лишать себя общества такой интересной пары он не намерен. В конце концов, эта пара, граф с графиней Тордуар, очень приятно разбавляют его двор. Как и саму столицу.

Да и интересно поглядеть — а надолго ли их самих хватит? Жизнь — она скоротечна. И любит выдавать такие фортели, что никакие пьесы новомодных драматургов и рядом не стояли.

— Откуда ты вообще это старье достала, а? — уже дома, в спальне Миры, рассеянно глянув на разложенное на спинке кресла жемчужно-серое платье, спрашивает Аттавио и переводит взгляд на сидящую перед зеркалом жену, которая распускала свою прическу.

Сам-то он уже переоделся и пришел к Мире, хотя знал — ему еще поработать надо, а не по этажам шастать.

Но по-другому не мог. Уж какой-то бледной ему показалась девушка, когда они возвращались в карете домой. И как-то странно замешкалась она и поморщилась, когда ступила на подножку, а с нее — на вымощенную камнем дорожку. И в локоть его вцепилась, будто вот-вот в обморок упадет.

Но сейчас Мираэль выглядела уже куда как лучше. Ее хмурый от напряжения лоб разгладился, глаза перестали сверкать лишь ему одному заметным раздражением, а плечи и спина расслабились.

И сразу она стала ему как-то… понятней. Проще. Ближе. И все вопросы мигом отпали.

Но о чем-то поговорить все равно хотелось. Просто так, без специальной на то причины.

— А ты не узнал? — посмотрев на мужа через зеркало, тихонько спрашивает Мираэль. — Ну да, столько лет прошло… Это платье в числе прочих кое-кто отправил в родовое поместье Тордуар, чтобы новоиспеченной невесте было в чем появиться среди приличных людей. Вот в этом наряде я в Игдар и приехала… Сейчас оно как раз мне по размеру, а тогда мешком висело. Хорошо, что не перешили.

— Так… А зачем его к королю надела? — спрашивает Аттавио, подтягивая поближе к жене кресло и садясь в него.

На деле — не очень-то ему это все и интересно. А еще — сам догадывался и подозревал весьма прозаические и простые причины.

Вот и Мире такое любопытство кажется странным.

— Хотела на реакцию посмотреть.

— Но понимала же, что рискнула?

— Как и ты.

— Моя жена, оказывается, та еще интриганка, — усмехается Аттавио, протягивая руку и подхватывая прядку распущенных золотистых волос.

Тянет, заставляя девушку наклонится к себе, и прижимается губами к ее скуле. Целует. Ласково и нежно. А после касается второй рукой обнаженной в вороте сорочки кожи и легонько поглаживает. Мираэль рассеянно улыбается и фыркает. Выгибает шею, когда муж скользит ртом по щеке и подбородку, опускается ниже и целует уже в тонкий и изящный изгиб.

— Аттавио… — тихонько шепчет она, прикрыв глаза, — У меня того… дни грязные…

— Знаю… Жаль, конечно… Ничего делать не буду, не волнуйся. Ну, почти…

И действительно — ничего такого граф не делает.

Только приласкал немного… поцеловал…

В постель отнес, да одеялом заботливо укутал. И рядышком лег, с нежностью поглаживая ноющую у молодой женщины грудь и живот.

— Ничего, девочка… — когда та погружается в сон, шепчет граф, — Торопиться некуда. Успеем… Все успеем…

Глава 26. Близость

К очередному променаду по Королевскому саду Мираэль готовится скрупулезно и старательно. За несколько дней, как, наверное, и полагается богатой и красивой аристократке и жене влиятельного коммерсанта, готовит платье и украшения, приглашает цирюльника Амира, а когда появляется возможность заполучить исключительное нижнее белье и духи от модного дома Дэльфины, не сомневаясь отдает баснословные деньги за эти изысканные и неоправданно роскошные «штучки».

Одновременно она посвящает невообразимо много времени на подготовку к целому сонму других мероприятий.

К званому ужину в поместье Тордуар.

К белому балу в столичном пансионе благородных девиц.

К благотворительной ярмарке, посвященной Триединому Дню.

К череде лекций приглашенных ученых — ведь ее речь на ужине у короля в итоге не осталась без внимания и через секретаря Аттавио Рико с ней связался сам министр Фаоло.

Сначала — написал письмо.

А следом состоялась и личная встреча, во время которой министр не только официально передал ей полномочия другой леди, ранее занимающейся обеспечением образования в женских пансионах и монастырях, но и подробнейшим образом объяснил ее задачи и обязанности.

Именно поэтому у нее совершенно не оставалось времени на свои обычные дела — ни на рукоделие, ни на готовку, ни на чтение.

Да даже на общение с собственным супругом у нее не было времени. Спасало лишь то, что и у Аттавио самым неожиданным образом после королевского ужина резко прибавилось дел. Но о его новых проектах и контрактах она услышала случайно и деталей, конечно, не знала. Но и не проникнуться не смогла. Как и не восхититься.

Ее муж был безумно занятым человеком. И едва ли сам находил время на элементарный отдых — что уж говорить о делах куда как более неприличных, хоть и приятных.

А именно этих самых «приятностей», как оказывается, стало Мире безумно не хватать.

Грязные дни прошли. Граф с графиней вместе ужинали, иногда — завтракали. Изредка разговаривали. Еще реже — обменивались короткими объятиями и поцелуями.

И…

Все.

И если во время месячных Мираэль была благодарна за такое терпение и понимание. То после…

Сначала удивлялась.

Потом — начала раздражаться.

Понимала. Смирялась. Ведь действительно — ни времени не было, ни сил к концу не дня не оставалось. Все очень логично и понятно.

И все равно — непроизвольно нервничала.

Потому что хотела. Хотела, чтобы зашел дальше.

Чтобы поцелуй сделал глубже и жестче.

Чтобы обнял крепче. До хруста в костях.

Чтобы зажал, пусть даже в уголке, пусть даже на столе в своем кабинете, да позволил себе что-нибудь… этакое…

Может, уже самой проявить инициативу?

Да как-то… стыд не позволяет, что ли…

Единственный выход — отвлекать себя появившейся работой да сугубо женскими делами…

И смущаться своих же собственных порывов и страстей, которые терзают не только сердце, но и тело.

Стали даже мысли… всякие… неприятно царапать подкорку.

После стольких дней безудержной страсти… и такое перерыв…

Неспроста это, неспроста.

Неужели Аттавио с любовницей встречается тайком? Удовлетворяет свои неуемные аппетиты с другой? Мимоходом может, быстро… Но с другой?

Как же это… неприятно…

И… больно?

Не только Аттавио может ревность грызть… Да так, что все нутро переворачивается и взвыть хочется…

А по итогу — просто приходится перенаправлять энергию и эмоции в другое русло. В дело вкладываться.

И старательно и упрямо напоминать себя, что надо просто перетерпеть… Момента удобного дождаться.

Поговорить. Расставить все точки и запятые…

Накануне поездки во дворец, несмотря на желание лечь пораньше и выспаться, Мираэль допоздна засиживается в библиотеке, чтобы разобрать документы от министра Фаоло. От усталости то и дело трет глаза, устало мнет шею, но…