Я не сдамся! (СИ) - Добрых Аврора - Страница 6

Оказавшись возле своего матраса, девушка взяла кота на руки, села и прислонилась спиной к стене. Она видела, что Маджид куда-то уходит из дома, и ей стало не по себе. Однако, к ее радости, вернулся о довольно быстро. В руках у него был пластмассовый ящик с песком. Парень радостно вручил его Маше и указал на кота:

— Кот. Копать песка.

— Ой! Спасибо, Маджид! У меня из головы даже вылетело, что нужен лоток… Ну я и хозяйка… А куда его можно поставить?

— Тут. — Маджид указал в закуток возле туалета, где стояла небольшая металлическая стремянка.

Как только Маша втиснула ящик под стремянку, кот моментально залез внутрь и стал копать. Вокруг этого действа собрались дети, для которых туалетные процедуры Маркиза стали настоящим представлением.

— Умный, а! — Маджид постучал пальцем себе по виску и засмеялся, а вместе с ним и Маша.

За окнами начал барабанить дождь, его было слышно даже из коридора. Тем временем все больше и больше людей входило в квартиру. Впрочем, кто-то и выходил. Девушка сбилась со счета, сколько людей по итогу осталось внутри. Мирный гомон, детский смех и звуки кухни успокаивали, а тепло укутывало в ощущение безопасности. Возможно, все потому, что Маша едва помнила, каково это — находиться в центре настоящей семейной суеты и уюта.

Она наскоро переоделась в ванной в сухую одежду, а ее кроссовки Маджид поставил на балкон, где уже стояло пар двадцать обуви. Девушка уже почти засыпала, сидя на своем матрасе в окружении ребятишек и кота, как входная дверь в очередной раз отворилась, и внутрь вошла Саломатхон с пакетами, еле проходящими в проем. Маша тут же вскочила с места и начала помогать.

— Маша, вы хоть поели, а?

— Да, спасибо вам большое.

Вместе они зашли в кухню, и женщины, которые продолжали там хлопотать, сразу подхватили пакеты. Все начали звонко разговаривать с Саломатхон.

— Говорят, вы почти не ели, — обернувшись на Машу, сказала та.

— Нет, ну что вы, я ела, было очень вкусно! — скороговоркой произнесла девушка. — Скажите им спасибо, я очень благодарна.

— Тут многие понимают русский, — улыбнулась Саломатхон, — но не все, поэтому повторяйте за мной: РАХ-МАТ.

— Рахмат! — сказала Маша и слегка поклонилась хозяйкам, как это делали все остальные.

Женщины заулыбались и захихикали, начали что-то наперебой щебетать на своем. После Саломатхон повела Машу в коридор, где некоторые уже успели улечься на боковую. Причем тот матрас, который, как ей казалось, был ее спальным местом, уже кто-то занял. Этот кто-то отвернулся к стене, накрывшись одеялом, и теперь сладко сопел.

— Спать ляжете между Санжарбеком и Улугбеком. Вон они.

Маша не на шутку испугалась, но затем увидела, куда указывает Саломатхон: там ко сну готовились двое мальчишек лет пяти-шести.

— Спасибо вам огромное! Даже не знаю, что бы без вас делала, куда бы пошла. — Маша взяла ладони Саломатхон в свои, на глазах выступили слезы. — Простите, что так вышло, но я обязательно найду работу и…

— Тихо, Маша. Не плачьте, теперь все хорошо. Вы лучше ложитесь спать и ни о чем не волнуйтесь, а завтра мы с вами вместе пойдем на работу. Я уже все придумала.

«Подумать только, — засыпая вместе с котом, размышляла девушка, — еще неделю назад все было тихо-спокойно, я спала в кровати, в пижаме, в тепле, рядом с Димой, и даже не подозревала о том шторме, что стремительно на меня надвигался. И вот теперь я лежу в коридоре у огромной узбекской семьи, валетом промеж двух людей, и понятия не имею, что ждет меня завтра».

Перед тем, как провалиться в сон, Маша пообещала себе, что никогда, куда бы ее не забросила судьба, она не забудет тех, кто протянул ей руку помощи.

Глава 6

Солнце било в окна сквозь простыни, выполняющие роль штор. Двери в комнаты были открыты, поэтому яркое зарево добралось и до коридора. Маша резко распахнула глаза. Коридор пуст, матрасы свернуты, даже детей неслышно. Первая мысль: проспала.

Гостья резко вскочила на ноги и заглянула в кухню. На подушках сидел пожилой мужчина в тюбетейке и пил чай из блюдца. У плиты — две молодые девушки. И Маркиз, который спал на подоконнике, подогреваемый утренним солнцем. Судя по всему, его кто-то покормил, иначе кот бы не спал так сладко, свесив лапы. Запах пряностей, тушеного мяса и чего-то сладкого, наверное, ваниль. Увидев Машу, все трое улыбнулись, пригласили к столу.

Оказалось, что никуда она не опоздала. Магазин, в котором работала Саломатхон, открывался в 9 утра, а на часах было только семь с копейками.

— Саломатхон сказала, что придет за вами, — сказала одна из девушек на идеальном русском. Вчера Маша ее не видела. — А пока будить вас не надо.

— Пожалуйста, называйте меня на ты. — Гостья умоляюще посмотрела на всех присутствующих. — Это же я у вас в гостях, и это мне стоит называть вас на вы.

Перед ней уже поставили и чай, и тарелку с пряниками, и положили целых три сосиски с двумя горячими гренками. Ей было ужасно неловко — казалось, она просто объедает людей.

— Хорошо, — весело улыбнулась ей девушка, которая отлично знала русский. — Но тогда и ты тоже. К старшим, конечно, можно на вы, а к младшим и ровесникам — на ты. Мы здесь все свои.

Вторая просто кивнула; улыбка не спадала с ее лица. И мужчина тоже улыбался.

— Я Асмира, а это Дильбар. Она плохо говорит по-русски, но все понимает. А это дядя Бекзод. Он самый старший, как и тетя Фатима. Вчера ты ее видела.

— Очень приятно со всеми познакомиться и спасибо большое за завтрак. И за кота тоже спасибо. Мне пока нечего дать взамен, но, надеюсь, меня возьмут на работу в магазин, и тогда я...

Маше не дали договорить. Асмира произнесла что-то вроде: «Ты что!», Дильбар смущенно махнула ладонью. Дядя Бекзод сначала сказал что-то на узбекском: «Юз сўм пулинг бўлгунча юзта оғайнинг бўлсин», а затем на чистом русском добавил, чтобы Маша даже думать не думала о ерунде, которую только что сказала.

Чуть позже, немного поболтав с Асмирой и дядей Бекзодом, Маша выяснила, что дети гуляют во дворе и периодически помогают взрослым в овощной лавке, а домой забегут только на обед. Все остальные находятся на работе. Саломатхон с 6 до 8:30 утра мыла подъезды в доме, иногда у нее были вечерние смены, но не каждый день; ее сын Маджид помогал в овощной лавке. Там же работали еще трое родственников: тетя Фатима и ее сыновья Нуруддин и Расулхон. В 9 утра Саломатхон и Маджид заступали на смену в магазин у дома. Четверо молодых людей и мужчин работали на стройке, одна девушка трудилась мастером по маникюру, а ее сестра — продавцом одежды в магазине низких цен в том же здании. Были еще дети и другие жители квартиры, однако, по словам Асмиры, не все жили здесь, кто-то просто приходил в гости. Маша так запуталась в именах, что по итогу даже примерно не поняла, сколько народу живет в этой квартире. Впрочем, это было не так важно, главное ведь — атмосфера.

До прихода Саломатхон оставалось полчаса, и Маша побежала умываться. До этого она вытащила из сумки свой мобильный и поставила его на зарядку. Когда уже была полностью готова к выходу, включила его и с надеждой стала глядеть в экран. Ничего. Ни звонка, ни эсэмэски. Дима видел, что она ему звонила, и наверняка был в курсе, что вчера ее выставили на улицу без гроша в кармане, но это не заставило его перезвонить.

— Тогда иди к черту, предатель, — сказала Маша и разом удалила все совместные фото, переписки и контакты, а его номер и вовсе заблокировала.

В душе нещадно жгло, слезы подкатывали к горлу, но девушка была тверда в своем решении навсегда забыть о мужчине, с которым еще пару дней назад была готова прожить всю свою жизнь.

Саломатхон пришла, когда Маша начала подметать в коридоре. Предварительно она свернула свой матрас и сдвинула его к остальным.

— Ну что, Машенька, готовы к выходу? Идем начинать новую жизнь. Пускай пока в магазине, но то ли еще будет.

— Саломатхон, на ты, — девушка сложила ладони вместе, — пожалуйста, называйте меня на ты. К выходу готова, к работе тоже!