Академия неформат (СИ) - Зябкова Наталия - Страница 2

− Очень сомневаюсь, − подняла бровь преподаватель, − Потому, что я его только что выдумала. Однако, это позволило выяснить, что Алиса тебе всё же нравится.

Морис уставился на неё с удивлением, а потом растеряно спросил:

− А если и так, вдруг она не захочет со мной дружить?

− Не спросишь – не узнаешь! – философски заметила Жаклин. – Однако, это лучше, чем всю жизнь мучиться неизвестностью и упустить свой шанс.

Она махнула рукой – дверь отворилась.

− Я действительно больше тебя не задерживаю.

«Как же все просто и одновременно сложно в двенадцать лет!» − подумала Жаклин, пряча в саквояж блокнот, ручку, цветные карандаши и альбом для рисования.

Пройдя по опустевшим школьным коридорам и вышла в парк. Осень она любила и ненавидела одновременно. Любила за тихие дни, когда в воздухе мёдом разлит покой, под ногами шуршат палые листья, будоража лёгким дымным запахом, а небо на закате окрашено во все цвета радуги. Ненавидела за начало занятий во всех учебных заведениях, вечную суматоху в школьных коридорах и нравоучения тети Аделины, к которой возвращалась после летних каникул от родителей, живших ещё южнее, в Тартасе.

Тётя любила её непомерно, и желала лишь хорошего, но в своём понимании.

− Девочке скоро двадцать один! – вещала она при встрече своей сестре, матери Жаклин. – Что вы себе думаете? Ей пора замуж! Красота – товар скоропортящийся! Её давно пора познакомить с кем-нибудь перспективным и обязательно из хорошей семьи!

Мама Жаклин лишь отмахивалась, папа вовсе бежал куда глаза глядят от таких разговоров. Тётя же не оставляла попыток привести свои планы в исполнение. Девушку передёрнуло: вспомнилась «случайная» встреча с сыном тётиной подруги в прошлый четверг. Они с Аделиной, по её настоянию, отправились вечером в театр: «Ах, дорогая! Я так хочу посмотреть эту пьесу! Карминда говорила о ней только хорошее!»

Совершенно случайно, их места оказались рядом с местами подруги и её сына: «Да, она помогла приобрести билеты! Это же новая постановка! Знаешь, как сложно достать билеты в нынешнее время?» Этот странный тип с томными глазами, словно две маслины, искупавшиеся в оливковом масле, не выпускал руку Жаклин, как она ни старалась от него вырваться. Он то и дело близко склонялся к ней, дышал в шею и шептал на ухо какую-то белиберду! Не удивительно, что Жаклин сбежала от него прямо в антракте, сославшись на головную боль – всё равно в таких условиях смотреть представление было невозможно.

Дома тётя битый час читала ей мораль: оказывается, этот тип работал в крупном банке не то главным клерком, не то управляющим… Ах, да какая разница! Жаклин покачала головой: не стоит тратить прекрасный вечер на подобные воспоминания. Лучше насладиться теплом и последними лучами солнца перед закатом!

Тётин дом находился в конце парковой аллеи: небольшой двухэтажный особнячок, выстроенный дядей, служившим когда-то давным-давно заместителем мэра. Дяди не стало одиннадцать лет назад, а дом достался бездетной Аделине, с удовольствием принимавшей у себя любимую племянницу.

Жаклин поднялась на высокое крыльцо, украшенное изящной ковкой, открыла резную дубовую дверь, и тихонько проскользнула в прихожую, немного загромождённую большим старинным шкафом с зеркальной дверцей. Изо всех сил она старалась не шуметь, в надежде незаметно проскочить в свою комнату.

− Жаклин, это ты? – немедленно донесся из гостиной голос тёти с манерными интонациями. Стиснув зубы, чтобы не зарычать, Жаклин перевела дух и откликнулась:

− Да, это я, тётя Аделина!

− Иди сюда, дорогая! У меня для тебя очень хорошая новость!

Жаклин оставила саквояж на антикварной тумбе, вдела ноги в пушистые домашние туфли и прошла в гостиную, затопленную мягким светом от вычурных бра.

Ещё нестарая, очень ухоженная, тётя Аделина, в домашнем халате, сидела на кушетке с цветочной обивкой, держа в одной руке тонкую фарфоровую чашку с кваном, в другой − какое-то письмо. Увидев Жаклин, она демонстративно помахала ей письмом:

− Мне тут написала подруга, Уна… Она работала в нашей академии, здесь, в Кардосе! Представляешь, её перевели в столицу! Теперь она будет преподавать в Королевской Академии!

− Как замечательно! – искренне обрадовалась девушка. Она хорошо помнила профессора Уну Грейвз, которая вела специализацию магических заклинаний. Кстати, она единственная из педагогов разобралась, что Жаклин намного проще писать, чем выступать перед аудиторией.

— Это ещё не все! Уна выбила тебе место преподавателя зелий и магических субстанций в престижном месте!

— Что? — Жаклин от удивления растеряла все слова.

— Да, ты завтра же едешь устраиваться в закрытый элитный университет на острове Тербравос! Там учатся отпрыски знатнейших семей!

Жаклин тяжело вздохнула.

— А отказаться можно? — спросила она. В районе солнечного сплетения основательно поселилось неприятно будоражащее чувство беспокойства.

— Ни в коем случае! — категорично ответила тётя Аделина.

***

Чтобы добраться до острова Тербавос в Тсотском архипелаге, Жаклин пришлось ехать на поезде через всю страну, до прибрежного города Халум, откуда отправлялся островной паром. Пять дней, проведённые в пути, сильно измотали её. Никак не хотелось верить, что привычная уютная Кардосская библиотека навсегда осталась позади, да и к своему кружку черчения и рисования мандал она привыкла больше, чем хотела признавать.

Уставившись в окно на проплывавшие мимо редкие селения и небольшие городки, девушка думала о том, хватило ли духу Морису последовать её совету? Очень жаль, если парнишка так и не решился – она не однажды видела, как Алиса бросает на него тщательно скрываемые заинтересованные взгляды.

С попутчиками повезло: в купе вместе с нею ехала дама средних лет, ни на минуту не отрывавшаяся от толстой книги в тёмном переплёте с золотыми буквами. Спросить Жаклин постеснялась, но удовлетворила любопытство, стоило даме ненадолго отлучиться. Она полистала несколько страниц, тщательно позаботившись о том, чтобы не сдвинуть закладку – красивую расшитую ленту с кистями на концах.

Выяснилось: дама – любительница откровенных любовных романов с детально описанными постельными сценами. Наткнувшуюся на один из подобных отрывков, Жаклин от стыда бросило в жар, и она поскорее положила книгу на место. Осталось постараться отвлечься на что-то более достойное. Выбор оказался невелик – либо почитать захваченное с собой впопыхах «Руководство по магическим материалам, используемым для создания надёжных артефактов», либо отправиться к проводнику за кипятком. «Руководство» отвлекало плохо, поэтому девушка взяла большую кружку, насыпала на дно заварки и вышла в коридор.

Неожиданно из соседнего купе вывалился спиной вперёд молодой мужчина и налетел на неё, больно впечатав в простенок между окнами. Кружка с сухой заваркой выскользнула из рук, а Жаклин не сдержала возглас боли, сильно ударившись плечом, и тут же получив от неловкого пассажира удар локтем под рёбра. Мужчина немедленно отпрянул, а девушка, не удержавшись на ногах, свалилась на пол, держась за бок.

− Эй, с вами всё в порядке? – раздался из купе красивый баритон. В дверях показался темноволосый парень с пронзительными синими глазами, одетый в тёмный изысканный сюртук. – Флабер! Когда за проигрыш получаешь щелчок по лбу, надо за что-нибудь держаться! Ты чуть не убил прелестную пассажирку!

Он протянул Жаклин руку, помогая встать.

— Прошу простить моего товарища! Флабер не умеет проигрывать. Ну, ничего — дорога предстоит длинная — научится.

Заметив на полу чашку, он поднял её, протянул Жаклин и добавил:

— Позвольте, я провожу? Хорошо, что вы не успели набрать кипятка — иначе могли обвариться вместе с дурашкой Флабером.

Жаклин растеряно кивнула, потом помотала головой…

— Да, то есть нет… Хорошо, что не успела набрать; провожать не надо.

— Может, если вы позволите, я схожу за чаем для вас? — предложил провинившийся парень, которого назвали Флабером. — Всё-таки я виноват перед вами!