Измена. Тонкая грань - Полякова Лана - Страница 8

Вот же гадина продуманная!

Теперь мне нечего особо и предъявить Герману. Сохранившуюся фотку сомнительного качества? Чужие женские ноги на фоне Волги? Смешно.

Обхохочешься! – Маш. Она специально раскачивает тебя на эмоции. Ей нужно, чтобы ты его сама выгнала. Причём по дурацкому поводу. Ты останешься подлюкой, а она – несчастной «девой в беде» – проговорила озадаченная подружка.

С такой откровенной наглостью и с таким продуманным натиском мы не сталкивались никогда и не могли ожидать такого по отношению к себе.

Среднестатистическая семья со средней, ну, может, выше средней зарплатой по Москве. Что в нас такого интересного для неё?

– Машк, что ты! Смотри, тётя явно старше тебя. И страшнее. Её последний поезд давно вильнул хвостом. Вот она и объявила прощальную отчаянную гастроль и охоту. Герман – мужик видный. На хорошей машине. Живёт почти в центре. И, главное, непуганный голубь же! Клюнул на неё. Она ведь не знает ни об ипотеке, ни о кредите, ни о том, что он наёмный работник. Опять же, глянь внимательно. Одёжка у тётеньки так себе. Не черкизон, конечно, но… В общем, на безрыбье и жопа соловей, – закончила свои изыскания Маринка в духе Ванички.

– Я не буду с ней бороться за мужика, – твёрдо сказала, понимая, что это действительно так.

– Во-первых, это бессмысленно и бесполезно. Он же не баран на верёвочке? Видит, куда идёт. Если такой идиот, то до старости я с ним не доживу! А во-вторых, Мариш, как ты себе это представляешь? Мне надеяться, что он реально ещё с ней не… Не вступил в половые отношения и сыграть на этом? Бельишко напялить и постоять красиво, когда он приедет? Заманить телом? – фыркнула я и заявила: – унизительно и противно. Не на мой характер.

– Если только скалку под подушкой припрятать, – захихикала подружка.

Я улыбнулась и внезапно расплакалась. Беспомощность перед чужим хамством и предательство защитника и отца семейства, мужчины, любимого, подкатило к горлу жгучим комом, лишая воздуха и сил.

Одиннадцатая глава

Герман приехал позднее обычного. Дети уже спали.

Маринка уехала и перед отъездом всё убеждала меня попробовать ещё раз поговорить с мужем. Не разрушать семью без весомых фактических причин. Не подыгрывать гадине.

Всё убеждала меня, что Герман не идиот, и он запутался. Что он давно и крепко женат, и с коварством женщин не сталкивался никогда. А поскольку по природе своей он чувствует себя, как мужчина, интеллектуально и физически, да и морально сильнее и выше женщин, то Карин для него просто милая дурочка, запутавшаяся в своём одиночестве.

Шовинист близорукий!

Я ждала его.

Сидела на кухне, предварительно напившись пустырника с валерьянкой по самое не могу, и перебирала наше прошлое как бусинки. Одно воспоминание в другому.

Вот наше первое с ним «настоящее» свидание с долгими поцелуями и бесконечными разговорами. Инициатором поцелуев, кстати, была я. С высоты уже прожитых лет я сейчас понимаю, что действительно, большого опыта в общении с женщинами у мужа не было. Для меня он вообще был первым мужчиной. Поэтому от нашей неопытности я и забеременела так рано.

Нам пришлось непросто. А когда Герман стал начальником, он реально гордился собой и всё объяснял мне, что не зря пошёл в аспирантуру после универа.

Я тоже гордилась им.

Наверное, стоило это делать более выраженно?

Любил ли меня муж?

До недавнего момента я даже не думала на эту тему. Моя уверенность, убеждённость в том, что мы семья – единый организм, была непоколебима. Это основа моего миропорядка.

А сейчас? Любовь ко мне, к семье и детям усохла? Он явно прямо на моих изумлённых глазах влюбляется в чужую тётку. И я ничего не могу с этим поделать. Мне не достучаться до него. Не объяснить её хищнического нутра. Он уже отравлен ею.

Стоит ли тогда пытаться?

– Маш? Ты ещё не спишь? – удивился Герман, вернувшись.

Он шагнул в коридор нашей квартиры, такой уставший, измотанный и родной, что я на минуту усомнилась в своих намерениях. Может, дать ему отоспаться и потом?.. Ну уж нет! Не мне одной мучиться!

– Герман, смотри, какие фотографии прислала мне твоя Карина, – я показала мужу вначале их совместное фото.

Мы сидели за кухонным столом при ярком верхнем свете. Муж пил свой чай, а я… Я старалась не сорваться.

– Знаешь, что меня зацепило на этом снимке? То, как трепетно и нежно ты прикасаешься к другой женщине. Не ко мне. Посмотри внимательно! Видишь, сколько заботы в твоём жесте? – говорила спокойно, чтобы не спугнуть и не скатиться в скандал.

– Обычная фотка, Маш! Ничего криминального я не вижу! – фыркнул муж, но трепещущая жилка на виске выдавала его волнение.

– Ты влюблён, Герман! Зачем отрицать очевидное? – спросила, и всё-таки дрогнула голосом.

А он опустил взгляд и промолчал!

Потом посмотрел на меня потемневшими глазами и проговорил хрипло:

– Ты моя жена, и вы моя семья! О какой влюблённости может идти речь?

Не отрицает. Но и не признаёт.

– Это ещё не все фотографии, Герман, – проговорила, отмечая, как муж напрягся.

Значит, уже есть что скрывать?

– Смотри, вот это фото она выложила чуть позднее. Сопроводив надписью «жду любимого» – подвинула к нему экран поближе, внимательно отслеживая реакцию. Он искренне удивился. Брехня с её стороны, как я и предполагала.

– Маш! Что за ерунда? – возмутился Герман, продолжая, – вот уж не ожидал от тебя столь дешёвой проделки! И кстати, зачем ты это фото пересылала Карин? Она мне его переслала с вопросом: «Зачем твоя жена шлёт такое?»

– Стоп. Я ей переслала? Гер, ты меня знаешь, я не вру. Это раз. Вот, смотри нашу переписку. Видишь от меня сообщения? Нет? Видишь, она всё потёрла? Это два. И есть ещё важное третье. Но я хочу вначале увидеть, что конкретно она написала тебе, – перебила я мужа.

Дышала размеренно, стараясь унять боль в груди. Вот тварь, а?

Герман, задумавшись на секунду, разблокировал свой телефон и подал мне, открыв предварительно переписку.

Сообщение такое было, это верно. Дурацкая фотография с идиотской подписью. И смайлики!

Но меня заинтересовало следующее, другое сообщение. Выше обсуждаемой фотографии: «Герман! Какие красивые у тебя руки! Пришли мне, пожалуйста, фото своего указательного пальца!»

С–с–с–с–стервь! Аж кровь бросилась в лицо. И ярость всколыхнулась пожаром, сжигая цивилизованность на своём пути.

Разодрать, расцарапать, убить сволочей! Вот тем ножом!

С такой силой сжала чашку в своих руках, что она лопнула, и горячим плеснуло мне на колени.

– Маш! У тебя кровь! – вскрикнул Герман, не подозревая, что был на волосок от моей ярости.

Но боль в ладони охладила меня, и красная пелена схлынула, прочищая мозг.

Ещё не хватало в тюрьму из-за козла садиться и детей сиротами оставлять!

– Передай своей подружке, что она старается не в том направлении. Я не собираюсь бороться с ней за тебя. Потому что не считаю тебя безвольным и бессловестным призом, и это, в-третьих! – Сказала твёрдо, крепко перехватив ладонь кухонным полотенцем и останавливая кровотечение.

Герман сидел бледный и встревоженно смотрел на меня.

– Ты сделал свой выбор, Гер! Давай разойдёмся, как цивилизованные и нормальные люди. Давай останемся не врагами друг другу! Уходи к ней! Я отпускаю тебя, и держать не собираюсь. Прошу тебя, ради сохранения человеческих нормальных отношений, уходи! Не хочу быть врагом отцу моих детей, – сказала я и направилась в комнату.

Двенадцатая глава

– Постой, Маш! Я поверить не могу! Твоя ревность даже немного льстит мне, бодрит. Но ты что, готова похоронить наш брак из-за единственной фотографии? Без причины? Только на основании домыслов? – встал передо мной муж, не пропуская дальше.

Он был раздражён. Недоволен. И явно не понимал меня. Я выводила его из себя.