Сердце монстра (ЛП) - Роуз Шейн - Страница 16

― Зейну все равно, так или иначе. Правда, Зейн?

Он вставил новую иглу, проверил свой татуировочный пистолет на мокрой простыне и покрутился на стуле, чтобы начать.

― Меня волнует только то, как ты переживешь эти пятнадцать минут. Ты готова? ― спросил он.

Мое сердце ускорилось, и адреналин хлынул в кровь. Потребность чувствовать что-либо, кроме того, что я чувствовала, стала непреодолимой. Не из-за его вопроса, а все потому, что рука Рома скользнула вверх и схватила мою.

Как будто ему было не все равно.

Как будто ему было хоть немного не наплевать.

Мне нужно было чувствовать что угодно, только не это. Поэтому я кивнула.

― Дай мне почувствовать боль.

Пистолет Зейна пронзил мою кожу, крошечные иглы разрушили ее, чтобы, в конце концов, создать что-то прекрасное.

Ром сжал мою руку, и я медленно выдохнула, глядя в его сторону. Его другая рука поднялась, чтобы коснуться моего ожерелья.

― Сильная, как Клео, ― пробормотал он.

Если бы я попросила его поцеловать меня прямо сейчас, интересно, сделал бы он это? Его глаза следили за каждой частичкой меня в течение этих пятнадцати минут, и когда они спустились до самых кончиков моих пальцев, я пошевелила ими. Он улыбнулся, как будто знал, что его поймали, и ему было все равно.

― Спасибо, что пришел, ― выпалила я и чуть не прикрыла рот от удивления от того, что у меня вырвалось.

Ром не смотрел на меня, но провел большим пальцем по моим костяшкам и наблюдал, как работает Зейн.

― Кому-то нужно было пойти с тобой.

― Я и раньше делала татуировки одна, ― заявила я и уставилась на флуоресцентное освещение, как раз когда Зейн начал наносить тату на мою реберную кость.

― Это не значит, что ты должна делать это каждый раз. А теперь выдохни и сожми мою руку, женщина, ― наставлял меня Ром. ― Это помогает.

― Я знаю, как сделать татуировку. ― Я застонала и попыталась отдернуть руку. Он схватил ее сильнее и наклонился ко мне так, что его губы оказались на волосок от моих.

― Прекрати бороться со мной. Выдохни на меня, Каталина. Я хочу попробовать твой воздух на вкус.

Я знала, что он просто пытается заставить меня забыть о боли. Знала, что это ничего не значит, но мои соски напряглись, тело затряслось, а живот опустился. Если бы я стояла, то могла бы упасть.

Медленно выдохнула. Я не пыталась забыть боль. Она уже была забыта. Я пыталась подавить новые чувства, зарождающиеся во мне, те, что были всегда, но стремительно нарастали, пока я смотрела в глубины Рома.

Издалека я услышала, как Зейн пробормотал, что он закончил.

Рука Рома скользнула по моей ключице, когда его голос прогремел сквозь меня.

― Дай нам минуту, Зейн.

Зейн откатился на своем табурете, потому что, я думаю, каждый человек в мире слушается Рома, когда он приказывал им.

Пальцы Рома обвились вокруг моей шеи, но он не сжал их.

― На тебе мои слова.

Я облизала губы.

― Это всего лишь слова.

― Это не так. Пойдем со мной в бар.

― Для чего? ― прошептала я.

Но я знала.

Он наклонил мою голову, надавив большим пальцем на челюсть, а затем опустил темную копну волос на шею, где взял то, что хотел. Он пожирал меня, даже не целуя мои губы, а его рука скользнула вниз к моему декольте, где он опустил палец, чтобы коснуться моего соска. Он сжался, и я застонала.

Его рука исчезла вместе с его ртом.

Внезапно он встал надо мной и бросил мою рубашку мне на грудь.

― Надень свой топ. Пойдем.

― Я должна заплатить Зейну. ― Я вскочила со стула и посмотрела на свою татуировку. Он уже заклеил ее целлофаном, пока меня гипнотизировал мой чертов криптонит.

― Ему заплатили.

Я повернулась к темному коридору, по которому исчез Зейн.

― Что ты имеешь в виду? Как? Вы двое знаете друг друга? ― Это был глупый вопрос. Зейн находился прямо вниз по улице от бара Рома. Все знали его в той или иной степени, а у Рома было миллион и десять татуировок.

Прижала повязку к новым чернилам и накинула рубашку.

― Я верну тебе деньги.

― Просто шевели задницей.

Я вышла из салона, раздраженная и совершенно неудовлетворенная.

― Я могу за себя заплатить, и, чтобы было понятно, я не продаюсь. ― Знала, что это замечание заденет его.

Он схватил меня за заднюю петлю ремня и притянул к себе. Его рука повернула мой подбородок в его сторону.

― Даже если ты продашь себя как приманку, я никогда не заплачу за тебя, понятно?

Я не зря носила шпильки. Я топнула ногой, надеясь, что достаточно сильно, чтобы задеть кость его пальца. Он смачно выругался, и я оставила его спотыкающимся на тротуаре.

― Я никогда не продаю себя, и даже если бы это сделала, ты бы не смог позволить себе меня, придурок.

Глава 8

РОМ

Каталина навсегда запомнила слова, которые я сказал ей в первую ночь нашего знакомства: Ты будешь жить, потому что если ты не будешь жить, ты умрешь.

Вокруг нее были черепа, розы и умирающие цветы всех видов, обвитые драгоценностями и нитями жемчуга в самых замысловатых деталях, которые я видел за долгое время.

До сегодняшнего вечера я никогда так хорошо не разглядывал рисунок. Это было искусство, которое представляло ее больше, чем, я думаю, она когда-либо узнает. Я видел ее в мире семьи, пойманной в ловушку как ценное имущество, пойманной красотой, которую она выставляла напоказ перед нами. Она позволяла использовать себя снова и снова, как приманку, и даже если не знала об этом, это убило бы ее. Семья убила бы так же, как и всех остальных.

Это был красивый образ жизни, но такой, который опутывал тебя и душил, пока ты не лежал там, истекая кровью.

Она застелила эту постель. Я не мог изменить это для нее, и мне не нужно было завязывать с ней отношения.

Кроме того, что она пометила себя моими словами.

Как будто она хотела быть моей.

Мой член не мог забыть этого, и я не мог забыть вкус ее шеи, когда потерял контроль. Мне нужно было получить ее хоть один раз, нужно было напоминание, что у меня нет времени на то дерьмо, которое она вытворяет, особенно когда ее тело никак не может быть таким же хорошим, как ее приманка.

Когда мы вернулись в Heathen's, она взяла несколько своих вещей, которые оставила возле бара.

― Думаю, я пойду позвоню Бастиану.

Она промурлыкала его имя, и этот звук пронзил меня насквозь, как нож режет кожу.

― Ты чертов подстрекатель, клянусь.

Тусклое освещение бара позволяло уединиться неподготовленному глазу. Несколько клиентов слонялись без дела, пили, занимаясь своими делами. Завсегдатаи были здесь, некоторые опирались на край полированного бара из красного дерева. Мы с семьей спроектировали помещение, куда люди приходили, чтобы почувствовать себя как дома и потерять себя. Здесь были знакомые деревянные полы и хиты мягкого рока, играющие на заднем плане по вечерам в будние дни. По выходным, когда в колледже начиналась сессия, становилось шумнее.

Бар не был грязным, но он был обжитым, превращенным в уютное помещение. Студенты любили его, те, кто не учился в колледже тоже часто заходили, и он занимал почти культовое место в городе.

Для меня это было мое первое успешное предприятие в качестве бизнесмена, и оно расцвело в другие прибыльные бары в нескольких городах. Они были идеальным местом для семейных встреч или местом, где я мог расслабиться, когда мне это было нужно.

Место, где никто не задавался вопросом о том, что я делаю, даже если толкал Кэти.

Схватил ее за локоть и потянул к задней двери бара.

Она споткнулась, когда я толкнул ее вперед и ударил по распахнутой двери, чтобы она могла провалиться внутрь.

― Ты издеваешься надо мной? ― услышал я ее слова.

Двинулся за ней в подсобное помещение. На полках стояли бутылки, а над головой мерцал светильник.

Она повернулась ко мне лицом, ее волнистый локон вспыхнул.

― Никогда, черт возьми, не толкай меня, Ром!

― Ты в порядке. ― Я закатил глаза. ― Ты практически сама вернулась сюда пешком.