Искра (СИ) - Тараканова Тася - Страница 37

Следующим в эстафете готовился на четвертый этап Добромир. Увидел мой плавающий взгляд, поднял большой палец в знак одобрения. Судя по всему, ему нравился мой костюм и моё соседство на четвертом этапе. Я слабо улыбнулась в ответ. Вот он — эталон спокойствия и невозмутимости. Как раз этого мне не хватало сейчас. Как среди этого сумасшествия найти островок тишины и покоя?

— Чучело! — прозвучал надменный голос Старха, — голодранка!

Этот поганец никогда не успокаивался. Хотелось со всего маху залепить зарядом магии в тупое лицо. Он этого и добивался, стараясь ввергнуть меня в воронку нестабильности. Осознание причины не помогло унять ярость в груди, я с трудом перевела взгляд на поле.

Эрвин догонял Кровенца Пигайло. Вот почему окрысился Старх. В этот момент дракон Пигайло, резко вильнул в сторону, преградил путь Ларе, которая мчалась к препятствию. Команда Энобуса разразилась ликующим свистом, как стая подростков, которым в лапы попала слабая жертва. Как же я их всех ненавижу. Виски ломило от гнева, дыхание царапало горло. Я чувствовала себя диким зверем, натянувшего удавку на шее до предела.

Горыныч дернулся всем телом, тряхнул меня так, что я подпрыгнула в седле и очнулась. Что я творю! Дракон всё чувствует. Гонщики Энобуса специально подначивают меня. Пожалуйста, я не хочу касаться этих людей ни единой мыслью. Мне нужна ясная голова для гонки.

Всё внимание я направила на Эрвина. Только это сейчас имело значение. Лара мощно отрабатывала дистанцию. Следовало признать, драконица была прекрасна.

Глядя на Эрвина, прильнувшего к Ларе, я словно бы наполнялась светом, беспрерывным потоком энергии. Неважно, что он делал и как летел, незримая нить, связавшая меня с ним, искрилась, извивалась, шипела, как бикфордов шнур. Она вытеснила все чувства, как молния очистила и сожгла злость. Мир просветлел. Голос ненависти утих, остался одна беззвучная мелодия.

***

Слабость прошла, зрение прояснилось, крики болельщиков и соперников стихли, чужая злоба не могла пробить мои защитные доспехи, напитанные светом. Она, как штормовая волна бросалась на неприступную скалу, но отступала от неё в бессильной ярости.

Эрвин был прекрасен. Как всемогущий Бог он творил свой неповторимый танец, наполняя моё сердце ликованием. Я видела каждую деталь, каждую эмоцию на лице Эрвина. Я забыла, как дышать. Мой герой мчался к финишу, догнав и перегнав всех соперников, кроме Йохана Барановского из Светозара, у которого он висел на хвосте.

Ларри готовился принять эстафету. Правильно ли мы решили? Тихоход Дюк, как его не торопи, быстрей не полетит. Белый китаец оглянулся на меня, взглядом сказав, что готов. Камни уже давно начали перестройку, с земли поднялась середина — злобные монстры, мечтающие раздавить в своих объятиях смельчаков, посмевших померяться силами.

Середина

Шепнула в спину Ларри. Он внезапно оглянулся и кивнул.

Понял. Рискнет?

Меня не будет впереди, ему придется рулить самому. Спина Ларри чуть подрагивала, транслируя решимость дрожащего храбреца. Он боялся до чертиков, но собирался встретиться со своим страхом лицом к лицу. Боялся, но желал этого всем сердцем. Я отпустила свои чувства в свободный полет. Чертов Идепиус! Как глупо было одеться в костюм Светозара.

Прежде, чем Ларри рванул с финиша, на третий этап ушла незнакомая гонщица из Светозара. Девушка! И Дюк направился за ней. Наездница выбрала традиционные ворота — вверх, вниз. Дюк последовал за ней. Наша задумка сыграла с нами злую шутку. Гонщиков, закончивших этап, отгоняли в сторону. Я успела обменяться взглядом с Эрвином, его сразу же отправили в отстойник.

Дюк летел на твердую пятерку. Ларри не удалось сократить дистанцию, направить дракона к опасным воротам середины. Дюка обогнали все остальные команды. Я сглотнула вязкую слюну. Дюк летел к финишу, он был стабилен и хорош, как крепкий пенсионер на марафонской дистанции. Нигде не сбился, не испугался, не затормозил, но его обошли молодые и резвые.

К четвертому этапу готовились почти все капитаны команд — Старх Лютый, Добромир Светозаров, Веригла Могучий, Ариадна Храбрич и Макарий Чох, только капитан Межгорья — Эрвин Вышнев отработал свой этап. Скосив глаза, я оценила противников. Лучшие гонщики Верховии были рядом со мной — ни прибавить, ни убавить. Со стороны мы с Горынычем на фоне остальных пар смотрелись печальненько. Особенно жал костюмчик чужой команды.

Хватит ныть! Горыныч давно не воробей среди ястребов, и я — не девочка для битья. Соперники знали нас, и поглядывали с опаской и уважением, не считая Старха, который единственный сочился ядом. Плевать на Лютого.

Камни перестраивались со скрежетом, с земли поднимались новые структуры, организаторы подготовили фантастический триллер для гонщиков четвертого этапа. Пусть бояться другие, а мы с Горынычем желаем повеселиться среди жутких каменных монстров, приглашающих на обед в качестве гарнира.

Ушел на четвертый этап Добромир, Веригла, Старх, Ариадна Храбрич и Макарий Чох, и только тогда к финишу прилетел Дюк-тихоход.

Догонять или убегать? Что легче? Сейчас я была уверена, что мне безразлично и то, и другое.

Мандраж прошёл, пульс успокоился, сознание очистилось. Ларри, прилетевший позже всех, подарил мне минуту полного покоя. Я освободилась от желания сканировать препятствия, отключила систему слежения за противниками, забыла о победе и поражении. В грохоте камней и какофонии звуков я услышала музыку дискотеки. Я собиралась оторваться под её зажигательные ритмы. Прямое подключение к сознанию Горыныча произошло без задержки, мы вылетели как орбитальные спутники, покидающие солнечную систему.

Первая «трясучка» находилась внизу, куда без колебаний рухнул серебристый маломерка. Прошел как горячий нож в масло, я выдала танцевальное па руками и послала зрителям воздушный поцелуй.

Потанцуем!

Второе препятствие Горыныч выбрал в середине. Сквозь прищур глаз я уловила ритм двигающихся камней — медленные маятники сменились последующими быстрыми — танец воина, с которого следовало начинать разминку.

Ударная установка над головой — каменный молот добавляла драйва. Горыныч, поймав «зеленую волну», демонстрировал прекрасное чувство ритма. Второе препятствие мы прошли с огоньком. На самом деле, всё только начиналось.

Погнали!

Я сжала до боли челюсти и поскрипывала зубами в такт светопреставлению. Снова вниз, и опять манящая ужасом середина. Нас ждал хаос из камней, который стал понятен. Старый, добрый рок-н-ролл. Горыныч жги! «О-о-о, где же Фрол, он танцует рок-н-ролл!» Веселились мы, веселились камни. Совершенно новое сочетание: маленькие и огромные молоты с разной амплитудой и разной скоростью. Несочетаемое. Горыныч, бросающийся из стороны в сторону, четко и технично проходя все препятствия. Он был лучшим танцором на импровизированном танцполе.

Благодаря мощному рывку мы обогнали Макария Чоха. Этот факт оставил меня равнодушной, потому что впереди летел Старх Лютый, и ему я собиралась перейти дорогу. Старх планировал вниз, наши траектории должны были пересечься. Схема боевых действий нарисовалась в мозгу и беспрепятственно была передана Горынычу, он ринулся претворять ее в жизнь. Дракон стрелой пронесся перед парой мерзавцев, умудрившись, шмыгнуть прямо перед ними и хлестнуть Марса по морде хвостом. В спину лязгнули зубы, и рассвирепевший дракон бросился за нами вдогонку, поздно сообразив, на что подписался.

Горыныч с ходу нырнул в лабиринт камней, сзади раздался визг, Старх, едва увернулся от камня, пронесшегося над его головой. Верещит, как свинья. Я радостно ухмыльнулась. Не оглядываясь, Горыныч преодолевал середину из небольших камней, которые напоминали нижний брейк. Камни творили танцевальный хаос, мы присоединились к ним. Воздух раскалился от грохота, молоты летали сверху, сбоку и прямо по курсу целились в лоб, желающим прогуляться среди них.

***

Компьютер в мозгу Горыныча ни разу не сбился. Сзади неслась отборная брань Старха Лютого. Его дракон не мог вырваться из сумасшедшего лабиринта теперь, когда с дуру влетел сюда за нами. Памперсы бы им сейчас не повредили. Танцы камней неожиданно замедлились, будто мы влетели в толщу воды. Воздух стал вязким, как патока. Горыныч, напрягая силы, с трудом взмахивал крыльями, я с трудом поворачивала голову, чтобы оценить ситуацию. Как в замедленной съемке на нас надвигались молоты. Сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда прилагая неимоверные усилия, Горыныч успел протиснуться между ними.